Сестра короля

Граф де Ла Фер медленно шел по затихающему Лувру. Короля уже проводили в его опочивальню и большинство придворных старалось последовать его примеру. В такой час по дворцу ходили одни интриганы по своим тайным делам. Граф интриганом не был. Этим вечером он возвращался из оранжерей в свои покои. Он находился под домашним арестом в Лувре уже неделю. Первые дни он занимался обустройством кабинета и разбором вещей, что прибыли из поместья. С помощью приехавшего лакея и пажа — граф все же рискнул поселить их в Лувре — а также, с помощью служанок жены, но развлечения в виде обустройства быстро закончилось. Правда, на третий день пребывания в королевском дворце пожилой лакей внезапно заболел. Граф поспешно отправил его обратно в поместье. Приехавший паж кажется приглянулся юной Адель, служанке графа, и признаков болезни подавать не собирался. Хорошенько все обдумав, граф вызвал из поместья своего самого верного слугу Гримо и поселил его в Париже, недалеко от замка, что бы кто-то из слуг при надобности мог быстро передать поручение. Еще день он изучал потайные ходы замка и выяснил, что, зная нужную дверь, можно подслушать большинство комнат в замке. Потайные ходы были узкими и чрезвычайно грязными. Скорее всего их никогда не мыли. Стены, закопченные факелами, пачкали одежду при соприкосновении, таким образом всегда можно было вычислить того, кто шел здесь. Правда, ответвления от их крыла были вполне сносно вымыты, по приказу его жены. Но вымыть весь Лувр было невозможно. От делать нечего, граф изучил потайной выход на задний двор. Располагался тот, прямо скажем, не удачно. Дверь была прямо за спиной караульного гвардейца. Что бы пользоваться этим ходом, караульного нужно было сначала подкупить, а потом подкупить и стражу, и конюшего королевских конюшен, чтобы выбраться из дворца. Решив, что это не срочно, он отложил это дело, пока не поговорит с д’Артаньяном. Больше делать было нечего. Привыкнув к тому, что поместье требует постоянного присутствия хозяина или управляющего, граф скучал в королевском дворце. Его жена нашла себе занятие. Она сидя у окна и положив ноги на подушки вышивала. Скучнейшее женское занятие в ее руках превратилось в увлекательное зрелище. Графиня обращаться с иголкой и ниткой не умела. Она колола пальцы, тихо сквозь зубы материлась, пинала клубки, за которыми с превеликим удовольствие гонялась кошка, перешивала, распарывала, бросала в камин лишнее. Иголка постоянно выскальзывала из пальцев в перчатках, и графиня звала Элизу на поиски беглянки чуть ли не каждые полчаса. От нервных движений, браслет подаренный на помолвку, который графиня носила не снимая, ловил отблески солнца и перекатывая их на гранях камней отбрасывал на золотое шитье на платье. Первые дни граф развлекался тем, что сидя напротив, делал вид что читает, наблюдал. Потом навыки супруги в деле вышивания улучшились и наблюдать стало неинтересно. Что бы хоть немного развеяться, граф по вечерам стал посещать оранжерею. Он подумывал что можно бы начать посещать придворные развлечения, наблюдая как король просыпается, одевается, завтракает-обедает-ужинает, отходит ко сну. Иначе тут действительно, со скуки интриганом станешь. Подходя к дверям своего крыла, граф слегка удивился отсутствии служанки. Обычно, кто-то постоянно находился перед входом, чтобы предупредить о визитере. Сейчас никого не было. Граф взялся за ручку и уже хотел открыть дверь, но услышал голоса. — Я же вас так люблю, принцесса, — горячо утверждал явно мужской голос. — Я готов достать для вас звезду, перевернуть мир. Почему вы выбрали его, а не меня. — Выбирала не я, а король, — преувеличено спокойный голос принадлежал его жене. — Уходите, шевалье, я теперь замужем. — Может телом вы и принадлежите мужу, но душой-то вы моя? — свежий голос явно молодого человека сочился надеждой. — Вы все еще любите меня? — Конечно люблю, — ответ жены заставил нервно прикусить губу. — Поэтому я искренне прошу вас, не появляйтесь в поле моего зрения. Уходите, шевалье. В комнате произошла небольшая возня, чуть слышное бряцанье оружие о ножны. — Лучше через тайный ход, — голос супруги был сдавленным, будто она еле сдерживала слезы. — Мой супруг скоро должен прийти. — Вот я не пойму, принцесса, никому в этом проклятом дворце замужество не мешает иметь любовников. Почему же вы так упорствуете? — голоса отдалялись, становились все не разборчивей. Ответа супруги он не услышал. Просто выждал время, что бы она проводила гостя и вернулась на свое место. Когда он вошел, его жена сидела, поставив локти на стол и спрятав лицо в ладонях. При звуке его шагов она поднялась и натянуто улыбнулась. — Вы все слышали? — ей хватило одного взгляда на лицо мужа. — Простите, я хотела оградить вас от этой мерзости. — Шарлотта, — граф сел напротив, сжимая тонкую ладонь, затянутую в белую перчатку. — Я женился на вас не для того, чтобы мучить. Вы вольны в своих поступках. Я не смею хоть как-то ограничивать вас в своих желаниях. Графиня удивленно уставилась ему в глаза, а потом взгляд соскользнул на их сцепленные руки. Обручальное кольцо поверх перчатки поймало яркий луч солнца. — Пожалуйста, замолчите, — почти прошептала она. — То, что вы предлагаете — бесчестно и недостойно жены графа. Я слишком уважаю вас и ту фамилию, что вы дали мне, — она подняла на него полный уверенности взгляд. Граф слегка склонил голову в знак того, что принял ее ответ. Склонившись, он поцеловал руку жены.

***

Следующим вечером граф возвращаясь из оранжерей в одном из коридоров натолкнулся на молодого человека. В знак приветствия, слегка поклонился. Молодой человек стоял с гордым видом, явно напрашиваясь на ссору. — К вашим услугам, сударь, — находясь во дворце, графу затевать драку было ни к чему. — Вы не достойны владеть этой женщиной, — напыщенности молодому дворянину было не занимать. — Вы, старый сгорбленный уродец, владеете цветком дивной прелести и красоты. — Как вас зовут, сударь? — голос графа приобрел стальные нотки, но остался все так же спокоен. — Шевалье де Фюльжи, к вашим услугам, — юноша крепко сжимал ножны шпаги. — Не обязательно сопровождать вызов оскорблениями, молодой человек, — граф скрестил руки на груди, смотря на зачинщика с нескрываемой насмешкой. — Я бы убил вас прямо сейчас, — заявил шевалье, — но я даю вам день на поиски секунданта и жду вас через два дня на площади Вогезов в восемь часов. Надеюсь вашему старческому зрению не помешает темнота? — Послезавтра, сударь, — вежливо поправил его граф. — Избавиться от хама с недостойными дворянина манерами мне ничего не помешает. Юноша усмехнулся, согласно склонил голову и, невежливо повернувшись к графу спиной, удалился. Граф без приключений дошел до своих покоев и засев в кабинете, вызвал Адель, срочно поручая ей найти господина д’Артаньяна. Секундант у него уже был, оставалось его только найти и вместе подумать, как ненадолго отлучиться от домашнего ареста.

***

— Граф, вы что, задумали драться на дуэли? — Шарлотта встала навстречу мужу, нервно сжимая кулаки. — Хочу у вас спросить; с ума вы спятили, что ли? Только Его Величество стал вами доволен. Она непрестанно теребила кончики пальцев белоснежных перчаток. Непокорная осанка истиной гордой принцессы выдавала гнев. — Как вы узнали об этом? — граф только успел дойти от оранжереи до своего крыла. — Слухи всегда летят быстрее ног. Уже утром король будет в курсе, — графиня нервно ходила вдоль окна, задевая широкой юбкой портьеру и не замечая этого. — Прошу вас, откажитесь. — Не могу, Шарлотта, это дело чести, — граф спокойно сел на мягкий пуфик, приготовившись выслушать обыкновенную женскую истерику. — Вы женились на мне, чтобы угодить королю. К чему снова впадать в немилость ради одного опрометчивого поступка? — портьера сердито колыхалась в такт ее словам. — Прошу, подумайте еще раз. — Король поймет меня, Шарлотта, ведь я этой дуэлью защищаю и вашу честь. Это моя обязанность как супруга и придворного. Графиня остановилась и резко развернулась. — Еще мой отец запретил дуэли. Неужели вы не понимаете, что это прямая дорога в Бастилию? Поймет король или не поймет, но у него тоже есть обязанности. И те, кто нарушает его эдикты, неминуемо отправятся в тюрьму, — голубые глаза угрожающе вспыхнули. Графу померещился в них красноватый оттенок, но это всего лишь закатное солнце, отразившееся в глазах жены. — Вы и так под арестом здесь, не усугубляйте все. — Не я был инициатором дуэли, Шарлотта. Как дворянин я не могу проигнорировать прямой вызов, — граф поднялся на ноги намереваясь уйти. Он никогда не любил эти вечные женские страхи и не был готов выслушивать это даже от жены. Графиня нервно прикусила губу и чуть вскинула голову от пришедшей идеи. Сделав несколько быстрых шагов вперед, она бросилась на колени перед мужем. — Прошу вас, заклинаю, умоляю, — тон сменился с гневного на умоляющий. Она быстро говорила, сжимая руку мужа, — Жером еще совсем юноша и не владеет шпагой так, как вы. На вашей стороне опыт и сила. А он просто глупый мальчишка. Пощадите его. Граф с удивлением смотрел на покорно склоненную голову, трясущиеся нервные пальцы в белых перчатках и вздымающуюся от частого дыхания высокую грудь. Куда-то исчезла вся гордость и воинственность. Перед ним на коленях стояла несчастная женщина, которая ради своей любви пойдет на все. Даже на унижение. — Встаньте, прошу вас, — граф помог ей подняться с пола. — Лучше радуйтесь, скорее всего вы избавитесь от тяжелого для вас брака. Он круто развернулся на каблуках и направился в спальную комнату. Графиня, низко опустив голову, последовала за ним. Из гардеробной комнаты появилась хорошенькая служанка, чтобы помочь господам переодеться ко сну. Через мгновение после того как за графом закрыла дверь, его жена, резко схватила служанку за руку и низко склонилась к ней. — Передай Жанне, пускай к дьяволу убирает Жерома из Парижа, — ее злой свистящий шепот слышала только понятливо кивнувшая Элиза.

***

Выделенные покои капитану королевских мушкетеров были роскошны. Граф с восхищением разглядывал замысловатую золотую лепнину инкрустированную драгоценностями. Здесь все было из золота: стол, стулья, кубки, чаши, рамы картин, даже сами картины были вышиты золотыми нитями. Блеск просто резал глаза. Но здесь было гораздо холоднее, чем в его покоях и так же грязно, как и во всем Лувре. — Дорогой граф, — из боковой двери, широко раскрыв объятия появился сам капитан королевских мушкетеров. — Ну как вам жизнь супружеская? — граф тепло улыбался, пожимая его руку. — Пока изменилась только обстановка, — д’Артаньян увлек его на диван, пока слуги сервировали стол к обеду. — Немного непривычно думать, что мы с вами женаты. Эх, прощай разгульная жизнь. Вино, женщины, дуэли — все в прошлом. — Это как сказать, — граф пожал плечами, кивая на целый ряд бутылок на столе. — Да уж, и вопрос с женщинами решен, — д’Артаньян согласно кивнул другу, явно намекая на обретенных супруг. — А вот с дуэлями облом. — Ну, — граф независимо поправил кружево на рукаве, — с этим тоже проблем не предвидится. Д’Артаньян несколько минут взирал на него с немым удивлением. — Только не говорите мне, что уже умудрились ввязаться в драку, — он громко захохотал, хлопая себя по колену. — Я за этим и искал вас. Нужен секундант, — граф широко улыбался на такое бурное проявление эмоций. — Я всегда к вашим услугам, — д’Артаньян театрально поклонился, вставая и указывая на стол. — Пойдемте, расскажете мне эту историю за обедом. Куропатка с королевского стола дивно хороша. Граф решил не умалчивать о подробностях приключившегося скандала. Рассказ был коротким, но д’Артаньян так бурно реагировал чуть ли не каждое слово, что растянулся почти на четыре бутылки вина. — Существует серьезное препятствие, — граф чуть охладил восторги друга, — мы под домашним арестом и нам нет выхода из Лувра. — Что ж, мы тайного хода не найдем что ли? В окно выпрыгнем, в конце концов! — разошедшемуся гасконцу было море по колено. — Тайный ход я уже нашел, только он находится прямо под носом ваших мушкетеров, — вина явно было достаточно на сегодня. — Назовите день, и мы это решим! — воскликнул д’Артаньян возбужденно ерзая на стуле. — Завтра, — граф слегка опасался, что так быстро решить проблему не получится. — Прекрасно, нас ждут приключения. Будет явно весело, а то тут со скуки можно с ума сойти, — по сияющей физиономии было сразу понятно, что день был подходящим. — Учтите, милый д’Артаньян, что мне уже не двадцать лет, чтобы прыгать из окон, — про скуку было правдой, но от буйного нрава друга можно было ожидать и не такого. — Да вы еще, граф, кому угодно форы дадите! — хитрющие глаза д’Артаньяна сияли не хуже золотых подсвечников.

***

Семейная чета готовилась ко сну в полном молчании. Граф меньше всего хотел бы обижать жену, но тут совладать с женскими капризами был не в силах. — Оставьте, — указала она служанкам, которые хотели опустить штору над кроватью. Повинуясь приказу, те даже перегородку из подушек сооружать не стали. Граф терпеливо дождался пока погасят свечи и оставят их одних, потом повернулся к супруге. Графиня вздохнула и потянулась к нему, целуя в губы. — Я же могу претендовать на ваше внимание? — она вопросительно заглянула мужу в глаза. Внимание такого рода от жены сейчас было полной неожиданностью. Они ведь были в ссоре. Шарлотта затянутой в перчатке рукой провела по его телу вниз лаская, соблазняя. Прижалась к мужу мягкой грудью и уселась к нему на бедра. Приподняла длинные волосы, придавая им объема. — Зачем? — только и мог удивленно спросить мужчина, когда сидящая на нем жена начала еле заметно двигаться, возбуждая. В темноте она была дивным видением из сна. Порочным и прекрасным одновременно. Граф благодарно поцеловал ее пальцы, затянутые в перчатку. Женщина только вздохнула и выгнулась, прижимаясь теснее, показывая округлую грудь под тканю сорочки. Была бы она кабацкой девкой, можно было сильно сжать ее соски через ткань, так чтобы она застонала, вся дрожа. Сейчас это было неуместно, хоть и его жена вела себя именно как распутная девица, которой переплатили. «Она хочет помириться» — догадался граф, когда женщина стала двигаться чуть быстрее. Она терлась о затвердевший член, и только ткань ночной сорочки мешала войти в нее одним сильным неотвратимым движением. Графиня наклонилась, целуя его, жарко проникая языком в рот, прижалась грудью, давая почувствовать остренькие затвердевшие соски. Давление и трение стало невыносимым, заставило задыхаться. Граф крепко сжал ее бедра. Он помогал, направлял, желая закончить. Внезапно графиня остановилась, сильно сжав коленями его бока. Нетерпение подгоняло, заставляло, применяя силу, притягивать ее к себе. Это не помогло — жена не шевелилась. — Пожалуйста, Оливье, отмените дуэль, — жарко прошептала она, чуть касаясь раскрытым телом его до предела напряженного члена. Если он сейчас скажет «да», она несомненно продолжит, и он сможет получить ее тело. Остатками расплавившихся мозгов, граф понимал, что не может поддаться, пойти на поводу своих желаний. — Нет, — только железная воля и годами тренированная выдержка помогли отказаться от столь заманчивого предложения. Жена отбросила его руки и слезла с его бедер, оставляя распаленного, раздразненного мужа одного на холодной постели. Сама мгновенно опустила штору, разделяя кровать и быстро и зло сложила перегородку. — Шарлотта, я думал, что вы хотите помириться, — не выдержав мучительной тишины заговорил граф. — Я хотела, — в голосе явно были слезы. — Вы отказались. — Эта попытка манипуляции не достойна вас, графиня, — мужчина радовался, что не поддался на женские чары. — Я просила вас не как графа, а как мужа, — в голосе не слезы, а едва сдерживаемая злость. — Это все, что я могу, последнее средство. Все, что я могла вам предложить. Это вы вынудили меня. Граф отчетливо почувствовал себя скотиной. Как еще женщина может повлиять на упрямого мужа? Вдруг стало стыдно. Он лежал в темноте, изо всех сил сдерживая желание извиниться. Отменить дуэль он тоже не мог. — Вы так любите его? — граф чувствовал, что его решимость буквально трещит по швам. Если сейчас она ответит «да», он обязательно попытается наладить отношения с нахалом, в противоречие гордости и чести. Ради нее. Хотя, вряд ли это возможно. Покинуть домашний арест, нарушить приказ короля, все равно придется. — Спокойной ночи, — отозвалась жена. Граф медленно выдохнул успокаиваясь. Ох уж эти женские штучки. Никогда не умел их понимать. В темноте он прислушивался к чуть слышному ровному дыханию жены и слегка завидовал. Вряд ли он сможет уснуть после их ссоры. Но совсем скоро, тело расслабилось, веки потяжелели и граф крепко заснул. Когда стрелки часов отмерили ровно полночь, графиня чуть отодвинула подушку, служившую перегородкой. Внимательно приглядевшись, увидела, что глаза мужа быстро движутся под веками. Бесшумно встала, достала из-под кровати сверток с одеждой и скрылась в двери потайного хода.

***

В распахнутом окне гулял теплый ветер. Легкая белоснежная штора вздымалась парусом, опадала и взлетала, словно мечтала потянуться до потолка. В комнате ярко горели свечи, большое зеркало отражало красивого молодого человека, что раскладывал на постели все оружие, что у него имелось. Кинжалы, пистолеты, шпага, странного вида метательные ножи самых разных форм. Темные длинноватые волосы молодого дворянина были сзади завязаны в аккуратный хвост. Поверх белоснежной сорочки к предплечьям, запястьям были прикреплены небольшие ножны для коротких ножей. Сброшенный камзол лежал неподалеку, так, чтобы его можно было надеть в любую секунду. Уловив краем глаза движение в окне, он резко развернулся. Гонимая сквозняком, на пол опускалась штора, срезанная у самого карниза. Полностью закутанный в плащ, человек сидел на подоконнике. — А, это ты, графиня, — насмешливо, с явной издевкой, произнес он, снова возвращаясь к оружию. Вдруг он мгновенно развернулся, присел, выхватывая нож. Чуть блеснувшая белая молния встретилась с отточенным лезвием у него перед лицом и с металлическим звоном отлетела. По полу покатился великолепный кинжал. — Обожаю твою привычку, сначала убивать, а потом спрашивать, — он широко улыбнувшись отбросил свое оружие на кровать, и подошел к неподвижной фигуре на подоконнике. Человек отбросил низко надвинутый капюшон, являя женское лицо. — Ты почему еще не уехал отсюда? — графиня вплотную подошла к молодому человеку. — Я не могу быть твоим мужем, теперь не могу быть и любовником. Морриган, ты вообще в своем уме? Я убью твоего так называемого мужа, и мы наконец уедем отсюда, — он погладил прядь белокурых волос и заправил ей за ухо. Через всего какую-то долю секунды, он принудительно рассматривал пол, сдавленно выдыхая от боли в вывернутой руке. — Жером, я тебя предупреждала, — сквозь зубы прошипела графиня. — Ну убей меня, — юноша не сопротивлялся, хотя чувствовал, что сейчас затрещат кости. — Когда-нибудь он все равно узнает, кто ты на самом деле. Что будешь делать? То же его убьешь? Морриган, от себя не спрячешься. Золото, кровь и ветер — твоя стихия. Как долго ты просидишь во дворце? Постепенно нажим на выкрученную руку ослабевал. Жером постепенно выпрямлялся в руках графини. — Я два раза не предупреждаю, — женщина достала из-под плаща широкий обоюдоострый кинжал. — Ты правда… — удивленно прошептал юноша, почувствовав на горле холодное лезвие. Оно касалось кожи сбоку и по напрягшимся мышцам руки, стало ясно, что ему сейчас перережут горло. Четким заученным движением он выкрутился, ударяя женщину за спиной в живот, и отпрыгнул к кровати, хватая сразу несколько длинных кинжалов. — Я тебя не узнаю, — Жером успел увернуться от широкого кинжала. — Дворец, титул, замужество — решила познать простое бабское счастье? Ни черта у тебя не получится! Ну, может быть только со мной, — он гаденько усмехнулся, но не успел отразить удар. Один из кинжалов вылетел из окровавленных пальцев. — Получится, — прошептала графиня, широким пинком встречая его нападающую руку и отшвыривая парня к стене. Перевернув в ладони оружие, она широко взмахнула рукой. Маленькие капли крови запачкали стену, завершая размах. С остекленевшими глазами Жером медленно сполз по стене, булькая кровью на губах. Тело упало на пол, являя широкую резаную рану на горле. Белоснежная занавеска на полу быстро пропитывалась кровью. Не обращая внимания на расплывающееся алое пятно, графиня присела возле мертвеца. — Клоун, — прошептала она с непереносимой нежностью, наклонилась, целуя мертвые губы. Взглянув на занимающийся рассвет, женщина подобрала свой брильянтовый кинжал, забрала с кровати метательные ножи, накинула скрывающий лицо капюшон и профессионально спрыгнула из окна на улицу. Пройдя потайными ходами по Лувру, она вышла в коридор ведущий к своему крылу. Одна из служанок встретила ее около двери. — Вина, и покрепче, — бросила она понятливо склонившейся девушке. В общей гостиной содрала с рук окровавленные перчатки и зло швырнула в чуть тлеющий камин. Откинула портьеру от окна, распахивая створку и вдыхая прохладный воздух. Она с ногами устроилась на подоконнике, хватая поданную бутылку. Пробка и сургуч полетели в окно. Прислонившись затылком к раме, графиня быстро осушила бутылку и взяла другую.

***

Граф проснулся поздно и с головной болью. Неизвестно как почувствовавшая его пробуждение Адель доложила, что графиня пошла к королю. Пообедав в гордом одиночестве, он отправился в крыло к д’Артаньяну. План нужно доработать и воплотить в жизнь. Лувр гудел как растревоженный улей. Отвечая на поклоны встречающихся по пути дам и господ, граф невольно прислушивался. Из приглушенных разговоров не понял ничего. — Здравствуйте, граф, — Арман де Гиш, тот самый что помогал с подготовкой к помолвке и свадьбе, взял его под руку. — Знаете последние новости? Шевалье де Фюльжи найден сегодня утром мертвым. Кто-то просто перерезал бедняге горло. Так бесчестно! От удивления граф на мгновение перестал дышать. — Какой ужас! — продолжал восклицать де Гиш. — Бедный Жером! Он ведь был так молод. Интересно, кто мог совершить такое зверство? Вот, кстати, капитан мушкетеров, он нам сейчас все расскажет. Граф вместе с болтливым знакомым повернулся в нужную сторону. Д’Артаньян выглядел уставшим и замученным. — Шевалье д’Артаньян, — де Гиш теперь уцепился за его локоть. — Зверский убийца уже найден? Как нет?! Может быть, одолжите пару мушкетеров для моей охраны? Граф подавил желание схватиться за лицо, закатить глаза или еще как-то выдать свои чувства. — Мушкетеры — стражи короля, при всем моем уважении к вам, — д’Артаньян вежливо поклонился. — Я не занимаюсь расследованиями такого толка. Это дело господина де Ла Рени. Обратитесь к нему. Арман де Гиш высокомерно вздернул носик и устремился к проходящим мимо дамам. — Мадмазель де Люлли, постойте. Вы знаете последние новости… Граф де Ла Фер с д’Артаньяном остались одни. — У нас все в силе, дорогой граф? — шепотом спросил повеселевший гасконец. — Дуэль явно отменяется, — граф с улыбкой посмотрел на враз сникшего друга. — Моего врага ночью убили. — Фюльжи? — подозрительно переспросил д’Артаньян. Граф кивнул. — Что за подлец это мог сделать? — громко воскликнул он, не опасаясь привлечь к их делам лишнего внимания. — Есть догадки, кто это мог быть? Граф покачал головой. Ни догадок, ни предположений. Только какой-то мерзкий червячок сомнений, не позволял успокоиться, забыть это дело. Вернувшись к себе, он послал Адель с запиской на постоялый двор, где жил Гримо. Он и сам не знал, что может найти внимательный слуга на месте преступления, которое было уже не раз подвергнуто осмотру. Его жена пропадала где-то в недрах Лувра. Посланные ее найти служанки сообщали, что она находится, то у короля, то у мадам де Монтеспан, то встречает прибывшего ко двору графа Тулузского, то ужинает с министром финансов, и граф, если пожелает, может к ним присоединиться. На улице уже совсем стемнело, когда на вопрос, графу доложили, что жена разговаривает с духовником короля. Даже тупому было ясно, что графиня на него гневается и поэтому избегает. Странно, ведь дуэли-то не было. Он же выполнил ее просьбу, не дрался, хоть и с чужой помощью, но какая разница? Да и к смерти ее любовника он не имел ни малейшего отношения. В чем дело-то? Приблизительно около полуночи ему сообщили, что в одном из потайных ходов его ждет Гримо. Молчаливый слуга на вопрос «что нашел» покачал головой, отдал ему со всех сторон запечатанный конверт, поклонился и ушел. Вернувшись в свои покои, граф вскрыл конверт. Он был пуст. Внимательно осмотрев, он нашел на запечатывающем изнутри сургуче маленький бриллиант. Гримо конечно же знал историю его спасения на Королевской площади. Только не знал, кто был тот незнакомец. Зато граф знал и мучился подозрениями и неверием. Допросив Адель и служанку жены, он получил ответ: «Графиня спала и никуда не выходила». Хотя девушки признались, что ночью они спали, а утром помогали графине одеваться и ничего подозрительного не видели. Оставалось только дождаться жену. Ожидая ее возвращения, граф подбирал слова. Вопрос был тот еще. Когда Шарлотта вернулась, граф еще не успел подобрать нужные слова. Дежурно поклонившись супругу, графиня взяла бокал с вином и направилась в спальню. Граф последовал за ней. Служанки молча помогали переодеться в спальную сорочку. Тишина, подозрения, не подобранные слова давили на виски, что все сильнее отзывались болью. Выпроводив служанку, графиня присела перед туалетным столиком, распутывая прическу, расчесывая волосы. Граф подошел поближе с интересом рассматривая. Брильянтовые кинжалы служили ей заколками. В одном из кинжалов, в сложной инкрустации не хватало камня. Граф это вычислил скорее по несовпадению рисунка, чем по темному пятну — так мал был камень Взяв из рук жены кинжал, он достал камень. Бриллиант идеально поместился в оправу. Тихо, будто во сне положил кинжал на столик перед женой. Удивленная супруга повернулась к нему лицом. Граф опустился на колени возле ее ног. — Зачем, Шарлотта? — тихо спросил он, сжимая ее пальцы в тонких перчатках. Мысль, что его жена сначала выставила любовника, а теперь собственноручно его убила, не помещалась в голове и слегка попахивала бредом. — Не желаю видеть мужа в Бастилии, — спокойствию в голосе женщины можно было только позавидовать. Не зная, как выразить свои мысли и чувства, граф прижался губами к руке графини.