Сестра короля

— Весь Лувр говорит о том, что в моде пурпурный цвет, — мадам де Люлли всплеснула руками и кокетливо сложила ладони одну на другую демонстрируя огромные кольца. Быстрый взгляд на обручальное кольцо графини выдал хвастунью. — Вы ведь знаете об этом, милочка? — Конечно знаю, — графиня де Ла Фер вежливо склонила голову. Хрустальный бокал в ее руках грозился вот-вот лопнуть. — Как жаль, что вы в опале! — с кокетливо-плаксивым лицом гостья откинулась на подушки. — Я бы сразу умерла от горя, если бы чем-нибудь расстроила Его Величество! Сидящий подле жены граф, сильнее стиснул зубы, вежливо кивая. — Король всегда добр к своим верным вассалам, — улыбка графини была бы совершенно непринужденной, если бы не подрагивающий уголок рта. — Он не оставит нас в своей милости. — Очень сомневаюсь, милочка, — мадам сокрушенно покачала головой с преувеличенным вниманием осматривая гостиную крыла супругов. — Ведь вы даже не приглашены на его свадьбу. Не понимаю, почему вас до сих пор не удалили от двора. Графиня очень медленно и очень аккуратно поставила хрустальный бокал на стол. Немного резковато встала, взяла графин и преувеличено медленно налила мужу вино в его опустевший бокал. — Мы верные слуги Его Величества, — граф чуть склонил голову, как положено по этикету при упоминании короля, — мы делаем так, как он приказывает. — Конечно, конечно, — отмахнулась от него гостья и повернулась обратно к графине. — Весь Париж говорит о свадьбе короля. Говорят, что это будет самое роскошное зрелище с самого сотворения мира. Как жаль, что вы не приглашены. Я помогла бы вам с выбором достойного платья. Я не доверяю вашему вкусу и хочу, чтобы вы выглядели достойно. — Благодарю, — вышло немного резковато из-за поспешности ответа. Престарелая мадам удивленно приподняла густо крашенные брови. Заметив, граф положил руку на еле заметно подрагивающее запястье жены. — Несколько других дам уже предложили мне свою помощь, — графиня чуть сжала руку мужа и ее вежливая улыбка все больше стала походить на примороженную маску. — Их титулы не позволили мне им отказать, но в случае, если мне нужен будет совет, я обязательно обращусь к вам. — Я повелела сшить себе самое роскошное платье, — вдохновленная гостья плавно повела кистями рук в стороны, демонстрируя широкие браслеты усыпанные драгоценными камнями и кося взглядом на тонкий браслет хозяйки крыла подаренный ей на помолвку. — Я приказала усыпать его сапфирами и топазами. Синие драгоценности на шелковом пурпуре! Как жаль, что вы не сможете оценить красоту моего платья! Впрочем, я могу к вам зайти перед отправлением в Сен-Жан-де-Люз. — Прошу, не стоит так беспокоиться, — граф галантно склонился перед гостей, - у вас, наверняка, перед отъездом полно дел. Пожалуйста, не утруждайтесь. Мадам де Люлли смерила его высокомерным взглядом и отвернулась, всем своим видом показывая, что мелкопоместный опальный граф не достоин разговоров с ней. — Благодарю вас за визит, — графиня встала, не отпуская руки мужа, сделала вполне сносный реверанс. Едва сдерживаясь чтобы не нахмуриться от боли — хватка тонких пальцев его жены была совершенно не женской, граф тоже поклонился гостье. — Ну и ладно, — мадам буквально отшвырнула на стол недопитый бокал и поднялась. — Проводите-ка меня, дорогуша. Графиня оставила руку мужа и вместе с гостьей прошла несколько шагов до дверей. Служанки распахнули перед ними двери. — Мне жаль, что у вас такой неудачный брак, — мадам даже не потрудилась понизить тон. — Мой совет, потребуйте развода, пока вы не забеременели. — Благодарю, — непринужденно графиня склонила голову и довольно нагло зевнула, кокетливо прикрывая рот ладонью, затянутой в тончайший шелк. — Простите, время позднее. Гостья смерила ее неприязненным взглядом. — До встречи через пару месяцев. Я зайду, чтобы рассказать вам о королевской свадьбе, — резко развернувшись она удалилась, не соизволив попрощаться с хозяином крыла. — До встречи в Сен-Жан-де-Люз, — ангельским голоском попрощалась графиня, присев в глубоком реверансе и, злобно ухмыльнувшись, сама закрыла тяжелые двери покоев. — Сучка! — Значит, вы решили поехать на королевскую свадьбу? — граф притворился, что не слышал матерного слова. — Я сделаю все, чтобы туда отправиться и утереть нос этой … — сквозь зубы процедила графиня. Она не спешила поворачиваться к мужу, а замерев с силой опиралась в собственноручно захлопнутые двери. — Элиза, твою мать! — изменившимся голосом прорычала она куда-то в сторону. — Я здесь, — девушка появилась словно из неоткуда, чуть не заставив графа вздрогнуть от неожиданности. — Корсет, — приказ был отдан злым, тихим полушепотом. Служанка моментально подбежала и начала лихорадочно ослаблять завязки корсета своей хозяйки. Граф внимательно присмотрелся к Элизе. Он конечно, еще не знал по именам всех служанок жены, но некоторых очень хорошо знал в лицо. Его личная служанка — Адель, что беспрекословно выполняла его поручения, выполняла функцию камердинера, секретаря, пажа и уборщицы. Или же Жанна — он не так часто ее видел в покоях, но раз в несколько дней, она стабильно приходила рано утром и о чем-то секретничала с его женой. Личную служанку жены — Элизу, он видел не реже чем свою, и прекрасно знал ее в лицо и голос. Та, что сейчас отозвалась на имя, была совсем другой. Она была очень похожа, но не та, если конечно граф еще сам не сошел с ума. Такое же одинаковое платье, как и у всех служанок, прическа достойная благородной дамы, фигура, манеры, черты лица- все очень было похоже, но голос выдавал подмену. В принципе, графу было все равно, что его жена сменила личную прислугу, но тогда зачем называть ее тем же именем? И куда и почему делась предыдущая? Эта девушка была явно моложе, ее движения были порывистыми и четкими, пока она быстро ослабляла шнуровку на платье, и еще эта девушка улыбалась. Не искусственно и напряженно, а легко и естественно, одними глазами, чуть приподнятыми уголками губ. Сразу чувствовалась какая-то мягкая доброта, и, тем самым, она невольно располагала к себе. — Я выясню, зачем она явилась сюда на самом деле, — чем слабее становилась шнуровка, тем легче графине было дышать и тем злее становился ее голос. — И сотру в порошок. — Шарлотта, вас так задели рассказы о ее нарядах? — граф не мог понять откуда такая злость, ведь его жена не разу не была замечена в разборчивости к моде. — Меня задело то, как она разговаривала с моим мужем, — она обернулась к графу. — Никто не имеет права разговаривать так с членами моей семьи. Я буду на свадьбе короля, чего бы это не стоило! Элиза, — она обернула к поклонившейся служанке, — иди узнай расписание короля на завтра. Мне нужна одна аудиенция. Уже на следующий день они вошли в кабинет Людовика. Вроде как, на это время было назначено господину де Гишу, но тот внезапно заболел животом и любезно уступил свое время графу и графине де Ла Фер. Низко поклонившись в дверях, повинуясь знаку, они подошли к нервно расхаживающему Людовику. — Давно вас не было видно, — он нервно крутил в руках перстень с огромным огненным рубином. — Я уже стал забывать, как вы выглядите. — Мы смиренно сидим под арестом в своих покоях. Как вы и приказали, Ваше Величество, — графиня сделала низкий реверанс. — Скажите еще, что вы недовольны! — Людовик удивленно поднял густо накрашенные брови. — Мы счастливы исполнять Ваши приказания, — смиренно склонившись ответил граф. — И мы надеемся получить от вас еще какое-либо распоряжение. Графиня бросила на мужа быстрый недовольный взгляд и выступила вперед. — Мы так ревностно исполняем ваши приказы, что даже вы сами стали про нас забывать. Вероятно, поэтому мы так и не получили приглашение на вашу свадьбу, — почтительно склоненная голова, опущенные глаза, нежный голосок — графиня строила из себя чисто ангела. Граф чуть заметно взглянул на стоящую впереди него супругу. Она с ума сошла разговаривать так с королем. Людовик переводил заинтересованный взгляд между супругами. — Неужели вы тоже хотите ехать? — он наконец остановил взгляд на графине, давая понять, что вопрос адресован лично ей. — Весь Париж говорит об этом как о невероятном зрелище, каких еще не бывало. Невероятно прискорбно не разделить это мгновение со своим королем, — графиня так и не подняла головы, нагло наблюдая за реакцией короля в отражении на блестящем полу. — Хм, — Людовик изобразил театральную паузу, сделал вид, что задумался. Перевел взгляд с графини на ее мужа, внимательно рассматривая, он задумчиво покусывал губу. — Нет, господин граф, я не разрешаю вам покидать Лувр. Как и вам, графиня де Ла Фер. Графиня шагнула назад, к мужу и они смиренно поклонились, тщательно скрывая разочарование. — Мы чем-то провинились, Ваше Величество? — несчастный женский вопрос прозвучал за мгновение до того, как был подан знак удалиться. Граф сильно сжал руку жены, намекая на этикет. Королям не задают вопросов. Тем более таким тоном. — Я величайший из королей этого мира! — Людовик широко развел руки, подчеркивая сказанное. — И требую от всех беспрекословного подчинения. Мне совсем не хочется вознаграждать тех, кто уже пытался ослушаться, — он в упор смотрел на покрасневшего графа. — И пусть это послужит вам уроком. Вы свободны. Надеюсь впредь, видеть вас почаще. Супружеской паре ничего больше не оставалось, кроме того, как поклониться и выйти. — Да уж, неудачно получилось, — нарушила тягостную тишину графиня уже в их покоях. Она налила вино и протянула мужу фужер. — И что теперь делать? — Я думаю, что нам остается только смириться. Король не будет менять своего решения, — граф опустился в мягкое кресло наблюдая как его жена задумчиво нарезает круги по общей комнате. — Еще как будет, — Шарлотта ладонью, затянутой в перчатку, потерла лоб. — Он обязательно передумает. Надо его только подтолкнуть. — У вас есть идея? — жена явно не была дурой и было интересно выслушать что же она придумала. — Здесь в Лувре можно кого угодно убедить тремя методами: угрозы, подкуп и шантаж. Первое нам не подойдет. Угрожать королю — последнее дело, но придется, если до этого дойдет. Граф, не справившись с лицом, широко распахнул глаза и поудобнее устроился в кресле. Начало было, прямо скажем, интригующее и пахло Бастилией. — Что бы использовать шантаж, нам нужна какая-нибудь грязная королевская тайна. Знаете такую, Оливье? — графиня на минуту остановилась напротив мужа. — Нет, не знаю, — он искренне отрицательно покачал головой. — Я тоже, — судя по тону, этот факт женщину несколько расстроил. — Нам остается подкуп. Хороша задачка! Чем подкупить человека, у которого есть целый мир? — она сильно сжала голову руками напряженно думая. — Что короли любят больше всего? Графа этот вопрос вогнал в ступор. Как-то ему такие мысли даже в голову не приходили. Вопрос достойный древних философов и мыслителей. Ничего не придумав, расстроенная жена села рядом с мужем. — Не расстраивайтесь, Шарлотта, — он успокаивающее положил руку поверх ее запястья, — король не забудет нас в своей милости, как не забыл Франциск Первый моего прадеда Ангеррана де Ла Фер. Графиня не моргая смотрела в лицо супруга, безмолвно и требовательно ожидая продолжения. — В битве при Мариньяно он отдал свою шпагу королю, — со вздохом начал рассказывать граф. — Франциск Первый не забыл этой услуге и через несколько лет одарил моего прадеда щедро украшенной шпагой и серебряным кувшином, на котором запечатлен момент передачи шпаги в бою. Графиня медленно повернула голову, явно не слушая. Несколько секунд неподвижно смотрела в пустоту. — Оливье, да вы гений! — она медленно поднялась, восторженно смотря на супруга. — Господи, я замужем за гением! — быстро склонившись, поцеловала руку ничего не понимающего графа. — Короли больше всего любят лесть! — Вы что-то придумали, Шарлотта? — мужчина никак не мог понять, что же такого услышала его жена. — Мы подарим Людовику его портрет. И так осыпем драгоценностями, чтобы у короля в глазах зарябило, — она снова принялась кружить по комнате напряженно раздумывая. — Можно будет сказать, что мы готовили ему этот подарок к свадьбе, но, раз уж мы остаемся здесь, то поэтому вручаем до свадьбы. У нас есть неделя, — добавила она задумчиво. — Почему неделя? — идея с портретом была хороша, но при таких сроках мало осуществима. — Людовик желает познакомиться со своей невестой до свадьбы. Через неделю он едет в Пиренеи, на встречу инфранте. Двор выезжает только через месяц. Нам надо действовать быстро. Нужен художник, а лучше несколько, ювелир, ларец с восточными камнями из моего дома в Париже и нужен портрет короля, с которого художник перерисует черты лица — вести его к королю, чтобы Его Величество позировал, у нас нет времени. Нам нужен слуга, что пройдется по парижским улицам в поисках художников и ювелиров. Адель отправится за ларцом. У кого из придворных есть портрет короля? — этот вопрос был явно риторическим, но она почему-то уставилась на мужа. — У Марии Манчини! — мгновенный ответ, не дав графу даже задуматься. — Она сейчас в Лувре. Я с Элизой пойду к ней. Остается открытым вопрос, кто будет ходить по улицам Парижа? — Я пошлю своего слугу, — энтузиазм жены оказался заразительным. Гримо подходил для поисков как нельзя лучше. — Отлично. Пускай ищет авторов самых достойных работ, не взирая на положение, титулы и заслуги. Завтра к утру пускай найдет не менее десяти художников и около пяти ювелиров. Мы тут сами выберем нужных. Одну из своих служанок я отправлю купить холсты, краски, кисточки и прочую дребедень. Пускай рисуют прямо здесь, — она кивнула на стол. — Хотя нет, вдруг кто-нибудь зайдет и увидит? Граф, одолжите свой кабинет? Это самый лучший вариант. В моей гардеробной среди платьев им будет не очень удобно. — Распоряжайтесь, Шарлотта, — о хозяйственности своей жены граф уже был в курсе, но сейчас ее вдохновленная идейность достигла небывалых размахов. Возможно, если так живо решать вопросы, за неделю они справятся с подарком для короля. — Тогда идите-же, отправляйте своего слугу, а я отправляюсь к Марии Манчини, мне надо ненадолго выпросить миниатюрный портрет Людовика. Она всегда его носит с собой и не откажет в малюсенькой просьбе его сестре, — деятельная графиня с горящими от восторга глазами обернулась уже на пороге своей гардеробной. Граф покачал головой на такую резвость и отправился писать записку для Гримо с требованиями его супруги.

***

Граф с удобством устроился на кресле среди подушек, наблюдая за спектаклем, устроенным его женой. Найденные расторопным слугой художники выстроились в ряд в общей гостиной. Позади них, вдоль стены выстроились все замешанные в этом деле служанки графини. В одинаковых платьях, они стояли, почти не шевелясь. Граф насчитал их почти два десятка. Штат прислуги у его жены был огромный. Ладно еще они не топчутся поблизости и не нужно их всех запоминать. Графиня, как важный генерал прохаживалась перед строем приглашенных художников, внимательно вглядываясь в их лица. Тут были представители самых разный сословий, уровня достатка и возраста. Выбирая, его жена уделила равное количество времени как успешному, судя по одежде, торговцу рисованными полотнами, так и мальчишке, лет шестнадцати одетому в грязное рванье. — Мне нужен портрет одного великого человека через неделю. Работать будете здесь. Выход запрещен. Есть желающие отказаться? — тон графини был насмешливым, но не хамским. Она проходясь внимательно всматривалась в лица. — Вас что-то не устраивает? — в повисшей тишине спросила она у седовласого старика с трясущимися руками. — Миледи, это невозможно сделать в такой короткий срок, — его скрипучий старческий голос вызывал стойкое желание поморщиться. — Но тем не менее, нужно, — графиня потеряла к нему интерес, присматриваясь к другим. — Благодарю вас, сударь, за визит. В ваших услугах я не нуждаюсь, — она кивнула шеренге неподвижных одинаковых служанок. Одна из девушек уважительно взяла под руку старика и вывела через потайной ход. — Если больше возражений нет, то я хотела бы посмотреть на ваши умения, — она прикрепила в подсвечнике почти догоревшую свечу. — Этот огарок отмеряет время, — графиня без стеснения раздала небольшие кусочки пергамента, — о, нет, нет, — она остановила тех, кто потянулся в карманы за предусмотрительно принесенными писчими принадлежностями, — рисовать вы будете этим, — она без колебаний вытащила из разожженного камина горячие кусочки углей, окончательно испортив белоснежные перчатки, и раздала художникам. — Пожалуйста, нарисуйте мой портрет, — она длинной свечой подожгла огарок и картинно замерла посреди гостиной. Несколько десятков драгоценных секунд художники силились понять, что же от них хотят, а потом лениво принялись за дело. Свечной огарок прогорал очень быстро. Не прошло и четверти часа, как неровный огонек затрепетал и погас, оставив после себя тонюсенькую ниточку сизого дымка. — Благодарю вас, господа, — графиня стала рассматривать получившиеся работы, по очереди подходя к явно нервничающим художникам. — Благодарю вас, сударь, ваши услуги нам не подходят, — вынесла она первый вердикт. Дождавшись, пока служанка выведет гостя, кинула его рисунок в камин. — Миледи, материал для рисования был неподходящий, — попытался оправдаться следующий претендент. — Спасибо за старания, но вы тоже не подходите, — ответила она без улыбки явно хорошо зарабатывающему на своих картинах мужчине. Его тут же вывели, а рисунок полетел в огонь. — Очень неплохо, — она передала рисунок мужчине похожему на уличного художника и старой поношенной одежде и приступила к рассматриванию следующего. Четвертому, пятому и шестому художникам тоже было отказано. На седьмом она остановилась. — Не дурно. Совсем не дурно, — она возвратила рисунок автору и оставила его в ожидании. Восьмой художник был отправлен домой. Последним был нищий оборванец в тряпье. Он стоял немного поодаль, так как остальные сторонились вонючего бездомного попрошайку. Графиня без лишних предрассудков подошла к нему и стала рассматривать его работу. Молчание затягивалось. — Кажется, пришло время сменить придворного портретиста, — она подошла к мужу, показывая рисунок. Несомненно, кусок угля был худшей принадлежностью для рисования, а этот, видимо, еще не успел обуглиться, чтобы достаточно испачкать бумагу. Чуть заметные на пергаменте линии, размазанные пальцем, запачканном в угле, бесцветные процарапанные на пергаменте полосы, там уголь просто не писал — складывались в самый настоящий портрет графини, расчерченный бликами света и теней. На бледном портрете ярко-алым выделялись губы, подчеркивая контраст — художник не пожалел своей крови. Достоверно и очень красиво. Такой портрет жалко было бросать в камин. Его можно было смело вставлять в оправу. — Как ваше имя? — графиня обратилась к низко склонившему голову юноше. — Жан, — голос был робкий, дрожащий. — Жан, вы будете рисовать портрет короля, — два других оставшихся художника уставились на графиню как на чудо света, раскрыв рты. — У меня есть только небольшой набросок, — она показала ему драгоценный медальон, выпрошенный у Марии Манчини. — Именно это лицо должно быть на портрете, все остальное не важно, да, и с вами будет работать ювелир. Он должен будет украсить все драгоценностями. Справитесь за неделю? — Справлюсь, — юноша на секунду поднял голову и склонился в низком поклоне. — Но хотя бы один раз я должен увидеть того, кого рисую, — уверенный тон, совершенно наглое условие заставляли либо желать выкинуть наглеца вон, либо начать уважать. — Устроим, — немного подумав согласилась графиня. — Черт его знает как, но устроим. Жюли, Мария, — кивнула она в толпу служанок. — Приведите его в порядок. Через пол часа он должен приступить к работе. Ну, а вы, господа, — обратилась она к оставшимся двум кандидатам, — будете помогать Жану. Он не сможет работать неделю без минимального отдыха. Те явно обижено вскинулись, но промолчали. — Не волнуйтесь, за неделю, проведенную здесь, вам будет щедро заплачено, — уточнила графиня, позволив служанкам увести и расположить художников. Сейчас должны были привести найденных ювелиров, и, готовясь, она вытащила на середину довольно большой золотой ларец, густо украшенный лепниной и камнями. Шарлотта взялась за крышку и остановилась, задумавшись. — Тысяча трижды проклятых чертей, — процедила она сквозь зубы, — ключи остались в поместье! Обхватила голову ладонями, сильно сжав виски. Граф хотел уже предложить послать кого-нибудь за ключами, как графиня подняла голову. — Элиза, — кивнула она одной из безмолвных девушек, — пройдись потайными ходами до заднего двора, туда, где колют дрова. Позаимствуй у них топор. Граф с интересом наблюдал из своего удобного кресла. Он слыхал чтоб замки открывались ключами или хитрыми отмычками, но не топорами. Пока графиня боком ставила ларец, запыхавшаяся служанка принесла большущий колун. Ни медля ни секунды, его жена уверенно схватила это адское грубое приспособление благородными руками в белых перчатках, замахнулась, как заправский дровосек, и рубанула по ларцу. Звон и грохот, казалось, раздалось на пол Лувра. Тем не менее, замок отлетел в сторону вместе с куском стенки. Крышка открылась. Ларец оказался доверху забит крупными драгоценными камнями. Только успела служанка скрыться в потайном ходу вместе с топором, унося его на место, где взяла, ввели ювелиров. К сожалению, из-за тотальной нехватки времени, Гримо не успел найти пятерых, но и троих оказалось достаточно. Здесь испытание было проведено быстро. Раздав каждому по камню из только что открытого ларца, графиня попросила рассказать все, что можно узнать о камне в их руках. Первый ювелир рассказал о том, как хранился данный камень и даже сделал предположение, какие камни лежали рядом. Второй рассказал о возможном происхождении камня и откуда он прибыл, подробно пояснил, почему он пришел к такому выводу. Третий долго распинался, в какое украшение можно вставить эту великолепную розовую жемчужину исполинского размера. Выбран был второй ювелир. Наверное, тот рассказал правильно о том ярко-алом рубине, что ему достался. Менее чем через час его кабинет был превращен в мастерскую, где начинала работать целая команда: три художника, ювелир и две служанки, специально приставленные к ним супругой. Графиня снова нарезала круги по гостиной комнате, раздумывая где, как и когда Жан сможет посмотреть на короля. Граф с интересом ждал, что же придумает его жена. К сожалению, никакая гениальная мысль ни осенила ее ни к ужину, ни ко сну.