Сестра короля

Четыре человека, закутанные в черные плащи вошли в одно из поместий Парижа. Ночная темнота полностью скрыла их тени и силуэты, но предательски выдала шаги. Войдя в освещенную прихожую, они откинули капюшоны. Все четверо были женщинами. Возглавляемые знатной дамой с кинжалами в волосах, проследовали в одну из комнат. — Ну и что скажешь? — навстречу вышла невысокая девушка явной восточной внешности в платье служанки. — Как долго вы ищете, — графиня покачала головой. — Этих месяцев вполне хватило, чтобы обыскать Париж сверху донизу. — Я вообще не уверена, что надо было искать в Париже, — служанка провела ее вглубь комнаты, где на столе лежало нечто, накрытое белой простыней. — Смотри сама, — она откинула простыню. Труп девушки на столе был обезображен. Вместо глазниц зияли черные, будто выжженных провалы, синюшнее от побоев лицо, подчистую срезанные губы не скрывали беззубого рта. Темные волосы девушки были коротко обрезаны, а кое-где просто выдраны вместе с кожей. В этой девушке едва ли можно было опознать личную служанку графини Элизу, пропавшую перед свадьбой короля. Графиня внимательно осмотрела лицо умершей и совсем скинула простыню на пол, почти уткнулась носом в труп, и стала внимательно осматривать повреждения. Место, где была грудь представляло собой сплошную рваную рану, живот исполосован черными линиями синяков и глубоких порезов, половые органы — сплошное месиво, руки и ноги — просто мешки кожи, набитые мясом и мелкими осколками костей, пальцев не было. Пока графиня осматривала труп, служанка с равнодушным спокойствием стояла не шевелясь. Закончив осмотр, графиня прямо в своих белых перчатках принялась внимательно ощупывать умершую, пачкая бурой массой белую ткань. — Есть соображения? — с легким любопытством спросила девушка. — Целая куча, — графиня задумчиво хмурила брови, но ощупывание не прекращала. — Врагов у меня, сама знаешь, навалом. То, что ее подкинули на Королевскую площадь — само по себе, послание. Не могу понять, от чего наступила смерть. — Боль, потеря крови, — пожала плечами служанка. Графиня неопределенно дернула головой, отошла подальше, наклонилась, рассматривая труп сбоку. — От нее явно пытками пытались чего-то добиться, — выдвинула предположение служанка. — Не похоже на случайного маньяка. Характер допроса не похож на английский, — те любят потрошить кишки и не трогают лица. На французов, испанцев, итальянцев тоже не похоже. — Линн, не нагнетай, — графиня снова подошла к трупу, внимательно ощупывая рану, где была грудь. — Мне и так не нравится то, что я вижу. — А мне не нравится, что она живой попала кому-то в руки, — со вздохом призналась переодетая служанка. — Она великолепно владела всеми видами оружия. Одна из лучших твоих мечниц. Как ее умудрились украсть прямо из-под твоего носа? Графиня поморщилась. — Убита ударом в грудь, — вынесла она вердикт, поднимая с пола простынь. — Грудина раскрошена в пыль. — Подозреваешь этого сраного австрийца? — прямо спросила Линн, помогая укрывать покойницу. — Да, — кивнула графиня. — Если я права, у меня проблемы. — Тебя же предупреждали, что рано или поздно он тебя найдет, — Лин вместе с графиней неспешно шли к выходу. — Никого из новеньких не выпускать, — распорядилась графиня де Ла Фер. — Никому поодиночке не шляться, все приказы только через меня. — Это и так понятно, — усмехнулась Линн, — ты вот что скажи, — она удержала ее за локоть. — Рене Д’Эрбле возвращается во Францию. Запереть его? — Пока не трогай его, — графиня задумчиво рассматривала покойницу. — Я обещала Людовику не вмешиваться. Без его прямого приказа ничего делать не буду. — Он опасен, — Линн поправила простынь на изуродованном теле. — На его совести пока только герцог Гастон Орлеанский и кардинал, через пару дней. Не боишься, что он отравит короля? — Как только что подобное придумает, сразу получит кинжал в грудь, — графиня плотнее запахнула плащ, направляясь к ожидающим ее спутницам. — Подожди, — Линн тронула ее за локоть останавливая. Графиня развернулась, смотря ей в глаза. — Прямо сейчас скажи мне, что ты не трогаешь его из-за графа де Ла Фер. И не из-за этого, — она кивнула на живот. — Беременность? Прекрати. Это невозможно, — отмахнулась от нее графиня. — За шевалье Д’Эрбле я лично прослежу. Если будет нужно запру его в своих покоях. Линн нахмурившись смотрела, как графиня идет к выходу. — Знаешь, настойка для беременных тебя поставила на ноги за полтора дня, — Линн насмешливо подняла узкую черную бровь. — Но имей виду, настойки для беременных не моя специализация. — Мне в Лувр пора. У меня муж скоро проснется, — графиня жестом велела своим спутницам, что дожидались ее у двери, идти за собой. — Пришли моего художника, пускай зарисует труп, особенно раны. Линн недовольно поджала губы и покачала головой. Четверо женщин накинули капюшоны и вышли в ночь. *** Граф проснулся один. Жены в кровати не было. По звонку колокольчика появилась служанка, помогая одеваться. — Где графиня? — спросил граф с подозрением осматривая смятую часть кровати жены. Ему порядком надоело, что Шарлотта вот уже несколько суток пряталась от него с изяществом помойной кошки. Днем она не появлялась в их крыле, а по вечерам она возвращалась, когда граф спал или ложилась так рано, что муж заставал ее спящей. — Графиня де Ла Фер собирается навестить графиню Шатийон, — служанка спокойно шнуровала завязки. Что-то с его женой было не так. Неужели она не рада их ребенку? Такого просто быть не могло. Радовало только то, что вернулась его служанка Адель, а та неумеха отправилась в общий штат прислуги. Да и непрекращающаяся уборка наконец прекратилась. — Где она сейчас? — графу надоела эта беготня и он был намерен прекратить ее сию же минуту. — У себя в гардеробной. Одевается, — почувствовав недовольство, служанка наскоро поклонилась и буквально сбежала из спальни. Граф вышел о общую комнату, где сервировали завтрак. Когда его жена выйдет из гардеробной, мимо него никак не пройдет. Ждать пришлось долго. Графиня все никак не появлялась. Завтрак давно остыл. Снова пришлось вызвать служанку. — Где графиня? — спросил он у нервно мнущей руки Адель. — Графиня де Ла Фер завтракает вместе с графиней Шатийон, — от грозного взгляда служанка попятилась к стене. — Она ушла через запасной вход. Граф подавил желание выругаться. Жестом отослав служанку, он пошел искать свою благоверную по всему королевскому замку. Пройдя по длинным коридорам, поднялся на второй этаж и в зале, где трапезничает король натолкнулся на кучку придворных. Разномастная толпа, шелестя платьями и нестерпимо пахшая духами, заключила его в плотное кольцо — не вырвешься. — Поздравляю вас, граф! — неслось буквально со всех сторон. — Это просто чудо в вашем возрасте! — Скоро весь Лувр оглохнет от детских криков! — Какое счастье вам свалилось! — Мы все будем молиться за благополучный исход беременности! — Граф, а кого вы хотите, мальчика или девочку? — Мы все вам так завидуем! Граф кланялся, старался отвечать на восторги и идиотские вопросы, но вырваться из кольца придворных ему никак не удавалось. Оставалось только ждать, когда эмоции придворных поутихнут, и все разойдутся по углам сплетничать дальше. — Граф, поделитесь своей тайной, — молодой Арман де Гиш панибратски взял его за руку и постарался вывести из толпы. — Вы принимали для этого какую-то микстуру? У кого вы ее купили? Ну очень надо, понимаете? Графу очень хотелось рявкнуть, что нет, не понимает, но вовремя удержал себя. — Что ж, открою вам тайну, — граф наклонился к уху Армана, — не было никакой микстуры, — прошептал он тоном заговорщика. Де Гиш засмеялся так, на мгновение оглушил. Через секунду граф снова оказался в плотном кольце придворных. — Может быть ваша жена что-то такое принимала? — не унимались дамы. — Пускай с нами поделиться секретом. — Не думаю, — ему едва удавалось держать лицо. То ли от закипающей злости, то ли от вони их духов начинала кружиться голова. — А ну, расступились! — веселый знакомый голос заставил навязчивых дам отойти на несколько шагов. Капитан королевских мушкетеров с самой довольной физиономией протискивался сквозь толпу. — Позвольте я украду у вас господина графа, — д’Артаньян бесцеремонно схватив друга за локоть потащил его к стене, подальше от толпы. — Вы меня спасли, — остановившись у стены граф силился отдышаться. Было такое чувство, что распустили на горле туго стянутую веревку. Холодный воздух редко проветриваемого Лувра казался самим раем земным. — Я вас поздравляю! — д’Артаньян не дал графу отдышаться и стиснул его в объятиях. — Теперь у вас не только воспитанник, но и свой ребенок. Честно говоря, я вам завидую. — Как вы узнали? — едва спросив, граф замолчал. Дурацкий вопрос. Весь Лувр в курсе. — Мне сказала моя жена, — д’Артаньян склонился к уху графа и для верности прикрыл рукой, — и потребовала от меня того же. Граф в ответ только хмыкнул. — Надеюсь вам тоже повезет, — он окинул взглядом не расходившуюся толпу придворных, которые только и ждали, когда они закончат разговор. — Давайте уйдем отсюда. Д’Артаньян кивнул, уводя графа к лестнице, которая вела к его покоям. — Вы знаете, где теперь будет жить ваша супруга? — спросил он, как только в ближайшей видимости никого не осталось и можно было сбавить шаг. — Как это где? — граф от неожиданности даже остановился. — Ну, — д’Артаньян даже замялся, — вы чего? Дворцовый этикет. Беременным не положено жить в одних покоях с мужем. Граф отчаянно пожалел, что, готовясь к помолвке, невнимательно читал свод правил при дворе. Интересно, чего же он еще упустил? — Я забыл, — покаялся граф. — А где… — он вынужден был замолчать, заметив приближение какого-то господина без парика и в простом камзоле — явно не придворного. — Добрый день, господа, простите, что помешал вашей беседе, — дворянин низко поклонился. — Мое имя Николя де Камю. Я не представлен ко двору, но позвольте побеседовать с вами. Что-то в этом типе не нравилось графу. Вроде говорил он безукоризненно, по правилам этикета и поклон был вполне обычный. Но только то ли легкая гаденькая ухмылочка, то ли легкая небрежность жестов, то ли черные, без всякого выражения глаза будили древний как мир инстинкт уйти подальше и никогда больше не встречаться с этим типом. — Что вам угодно, сударь? — д’Артаньян первым ответил на поклон. — Вы ведь граф де Ла Фер? — новый знакомый слегка поклонился. — Прежде всего позвольте вам засвидетельствовать свое бесконечное уважение и поздравления. Если это правда, что ваша жена ждет ребенка. Граф легко кивнул, отвечая на поклон. Новый знакомый поднял голову и уставился графу прямо в глаза. — Мой вопрос может показать бестактным, простите, я не придворный. Я хотел узнать, вашу жену зовут Шарлотта? — он не отводил взгляда и, кажется, даже не моргал в ожидании ответа. — Да, а что? — вмешался в разговор д’Артаньян. — Мы с вашей женой старые друзья, — вот теперь новый знакомый ухмыльнулся действительно гадко. — Позволите ли вы мне побеседовать с ней пару минут по срочному делу? В вашем присутствии, разумеется. Граф на секунду замялся. Старые друзья? С чего это он взялся спрашивать разрешения у него? — Хорошо, — согласился граф, — подождите в нашем крыле. Я вас провожу. Кивнув оставленному в недоумении д’Артаньяну, граф вместе с новым знакомым направился в свое крыло. — Доложи графине, что ее ждет господин де Камю по срочному делу, — обратился он к одной из служанок на входе. *** — Вам записка, — служанка протянула графине небольшой конверт с королевской печатью. Графиня де Ла Фер шла по коридору к покоям младшего брата короля. Нужно было побеседовать, пока еще кардинал Мазарини был жив. Потом рассуждать будет некогда, нужно будет действовать. — Где мой муж? — спросила она, распечатывая конверт. — Он не дождался вас за завтраком, потом вышел пообщаться с придворными, побеседовал с господином капитаном королевских мушкетеров, сейчас находится у себя в покоях. Он велел передать, что вас ждет друг по срочному делу, — передала служанка. Графиня отвлеклась от написанных строчек и с удивлением посмотрела на девушку. — Друг? Что за друг? — Господин, кажется, де Камю, — служанка поджала губы не уверенная, что запомнила имя правильно. Графиня нахмурилась. Несколько секунд соображала. Такого господина она не помнила. — Где Жанна? — она сомневалась идти ли к Филиппу или вернуться в свои покои. — Она еще в поместье. Но велела передать, что Жан отказывается выполнять ваше распоряжение, что ваша настойка задерживается на день, что отравитель уже на французской земле, что кардинал отойдет в самое ближайшее время… — Еще и это! — графиня зло скомкала записку. — Ну и что мне, разорваться? Ладно, давай бегом, найди мне Элизу. Служанка понятливо кивнула, приподняла юбку и бегом припустила по пустому коридору. Графиня осталась стоять, выбирая. С Филипом нужно поговорить как можно быстрее. Надо организовать слежку. Надо было срочно съездить в поместье и попинать бездельницу Жанну. Король требует к себе. Еще и непонятный гость. Вздохнув, графиня направилась в свое крыло. За пару шагов до своих дверей, ее нагнала прибежавшая Элиза. — Что за гость? — графиня не дала ей отдышаться. — Господин представился вашим давним другом, — служанка вместе с графиней остановилась у самых дверей. — Явно не придворный. Сейчас беседует с графом. Спрашивает сами ли вы обставляли комнаты. Графиня нахмурилась, но потом пожала плечами. — Передай в поместье, что я приеду ночью со всем разберусь. И еще, для Жанны, что, если она не встанет с постели и не займется своими обязанностями, я ее заменю, — Элиза понятливо кивнула. Графиня взялась за ручку и распахнула дверь. Ее муж разговаривал с незнакомым господином. По крайней мере, его не удалось опознать со спины. При виде нее мужчины поднялись. Незнакомец обернулся. Тяжело удивить ту, которая думала, что не способна удивляться. Однако, незнакомцу это удалось. Но держать себя в руках — тоже навык. Замешательство графини длилось всего несколько секунд. Она спокойно вытащила из волос один из кинжалов, немного поправила карман платья, чтобы стал виден эфес спрятанной шпаги. — Добрый день, господа, — она зашла в общую комнату и сделала краткий реверанс, неотрывно смотря на неизвестного. — Чем обязана вашему визиту? — Графиня де Ла Фер, — незнакомец тоже не сводил с нее взгляда, — надеюсь вы меня помните. Я Николя де Камю. Мы вместе были в НанЧжили. Графиня едва заметно кивнула, хотела опуститься в кресло напротив, но передумала. Граф успел сесть и вставать не стал. Графиня подошла к нему и опустилась на подлокотник его кресла. Граф вскинул на нее удивленный взгляд, но промолчал. Де Камю несколько гадливо дернул уголками губ и немного насмешливо приподнял бровь. — Я помню, — графиня провернула кинжал в пальцах. — Что вас привело ко мне? Де Камю, пристально смотря на чету де Ла Фер, очень медленно отогнул ворот простенького камзола и опустил руку в нагрудный карман. Графиня перестала теребить кинжал и напряженно замерла. — Вот это, — он положил на столик большущий ограненный рубин и спокойно уселся на диван. Закинул ногу на ногу, сложил руки на колене. Графиня медленно выдохнула и, кажется, даже расслабилась. — Я так и думала, — она снова взялась крутить кинжал. — И что вы намерены с этим делать? — Я не знал, — гость показал раскрытую ладонь. — Мне очень жаль. Графиня внимательно смотрела за движениями его рук. — Я все еще не понимаю цели вашего визита. Достаточно было передать через слуг всего два слова. Я бы поняла, — она поднялась с подлокотника и пересела в соседнее кресло. — Не ругайте меня, графиня. Я просто не верил. Такого не могло быть. Такого не должно было случиться, — де Камю на несколько мгновений выставил два пальца: указательный и безымянный. — И кто это сделал? — спросила графиня, всматриваясь в черные без эмоций глаза. Гость молчал, не отводя взгляда. Тишина затягивалась до неприличия. Потом графу показалось, что гость едва заметно покачал головой. Графиня медленно положила кинжал на стол перед собой. — И сколько у меня времени? — она слегка наклонила голову и положила руку на выглядывающий эфес шпаги. — Несколько дней, — де Камю ответил очень напряженно, нервно дернул рукой на колене выставляя мизинец и большой палец. — Давайте перестанем ломать комедию, — графиня мельком взглянула на мужа и тут же отвела взгляд. — Если вам нужна моя помощь, то могли бы просто назвать имя. — Франц Бьюэрман, — гость поднялся, забрал рубин со стола, сунул в карман. — Я очень рад был вас видеть, графиня. Спасибо, что выслушали меня. А теперь мне пора. Вслед за гостем поднялись и хозяева крыла. Графиня позвонила в колокольчик. — Проводите господина де Камю до выхода из замка, — велела она появившейся Адель. Гость глянул на оставшийся на столе кинжал, перевел взгляд на графиню, кивнул. С нечитаемым, но отвратительным выражением лица поклонился графу и вышел за дверь вместе со служанкой. Проводив гостя, графиня опустилась обратно в кресло, поставила локоть на подлокотник и опустив голову, сжала переносицу. Графу было слегка неловко прерывать ее размышления. Его интересовала личность неприятного гостя, да и нужно было поблагодарить жену за будущего ребенка. — Шарлотта, — он пересел поближе к ней, взял ее за руку и ласково целовал руку, затянутую в тонкую белоснежную перчатку. — Дождались, — почти прошептала графиня, поднимая голову. — Оливье, — она напряженно вглядывалась ему в глаза, — прямо сейчас поклянитесь мне больше никогда не видеть и не разговаривать с этим человеком. — Конечно, Шарлотта, как вы скажете, — граф слегка нахмурился, не понимая причин, почему ему нельзя разговаривать с этим человеком. Но списав все на причуды беременных, все же согласился. — Клянитесь! — непререкаемо потребовала его жена. Граф вздохнул. — Кля… — начал он, но графиня, больно сжав его руку, перебила. — Не надо клятв! — в ее тоне проскальзывали стальные нотки. — Просто никогда, никогда… — она замолчала, подбирая слова, — никогда не ищите встреч с этим человеком! — Как вы скажете, — граф вложил побольше спокойствия в голос, стараясь этим успокоить жену. Ей же нельзя волноваться. — Это действительно ваш друг? — Был когда-то, — графиня отвернулась, что-то напряженно разглядывая в окне. — А сейчас… не знаю, — договорила она неуверенно. — Должен признаться, что из вашего разговора я ничего не понял, — граф поглаживал ее руку. — Он сказал, что нашему с вами брачному договору конец, — графиня попыталась встать, но граф не пустил, крепче сжимая ее руку. — Нашему договору еще год, — напомнил граф, вспоминая, о чем таком говорил гость, но ничего подобного в его словах он не помнил. — А еще у нас с вами скоро родится наследник. Графиня вырвала у него свою руку. — Я не беременна, — процедила она сквозь зубы, вставая. — А сейчас мне нужно переменить платье, прошу меня простить. Ни разу не взглянув на мужа, графиня скрылась в своей гардеробной. *** Едва Париж накрыла ночь, дверь в поместье отворилась. Оставленные на улице лошади фыркали и сплевывали пену. — Графиня, — Жанна чуть прихрамывая бросилась встречать хозяйку. — Встала, значит, — графиня быстро выпуталась из плаща и отшвырнула его в руки ближайшей служанки. — Не время валяться! — рявкнула она. — На нас объявлена охота. Никого никуда не выпускать! По улицам не бродить! Дверь в одну из комнат открылась. На пороге показалась Линн. — Чего орешь, черти покусали? — скрестив руки на груди она облокотилась на стену. — То, что на нас охотятся мы поняли по тому некрасивому трупу. — Басаан по мою душу заявился. Привез такой крупный, знаешь ли, рубин, — расслабленная веселость спала с лица азиатки. Она перестала подпирать стену и опустила руки. Нахмурилась, соображая. Графиня отвернулась, оставляя ее переваривать новость. — Где мой художник? — рявкнула она на Жанну. Жанна склонив голову похромала вглубь дома, графиня направилась вслед за ней. Пройдя по украшенным коридорам поместья, служанка молча указала на одну из дверей. Графиня сделала ей знак подождать здесь. Распахнула дверь и оставила ее открытой. Молодой парень шагами мерил комнату от стены до стены и выворачивая свои пальцы под неестественными углами. — Мадам! — он остановился и склонился в низком поклоне. Графиня вздохнула и присела на одно из обитых бархатом кресел. Подперла рукой подбородок и ожидающе уставилась на слугу. Совсем еще молодой пацан бросился перед ней на колени. По опрятному расшитому камзолу, белоснежным накрахмаленным манжетам, аккуратной прическе в нем нельзя было опознать нищего, голодного оборванца с улиц Парижа. Только несходящие пятна краски на пальцах выдавали в нем художника. — Я не могу, мадам, я не могу, — лепетал он. — Это все ужасно! Господь покарает тех, кто это сделал. — Успокойся, — графиня дотянулась и погладила его по голове. — Тише, ну что ты. Почему ты не хочешь рисовать? — мягко спросила она, за подбородок поднимая его голову и заглядывая в глаза. — Я не могу! — плаксиво пожаловался ей художник. — Это все так ужасно! — Ужасно, — согласилась графиня, не отпуская его подбородок. — Я найду того, кто это сделал. И покараю. Мне нужен только твой рисунок. — Не заставляйте меня, — художник заплакал, даже не пытаясь вырваться. — Я не могу это рисовать. Графиня отпустила его подбородок и откинулась в кресле. — Я найду его и заставлю заплатить за каждую рану на ее теле, — терпеливо поведала она. — Для этого я должна все хорошо помнить. — Я не могу на это смотреть! — выкрикнул художник, стоя на коленях и поднимая заплаканное лицо. — Я не могу это рисовать! Молю, не заставляйте меня! — Ты моя память, Жан, — тихо сказала ему графиня. — Если я чего-то случайно забуду, тот, кто сделал это с ней останется безнаказанным, а может быть, что я обвиню не того. И все из-за того, что ты не хочешь рисовать. Художник тихо плакал, размазывая белоснежным кружевом слезы по лицу. — Не могу, — так же тихо всхлипнул он. — Выбирать тебе, — спокойно сказала графиня, вставая. — Ты можешь отказаться, но в этом случае девушка останется не похороненной. Так и останется лежать здесь в поместье. Поскольку из-за тебя поиски изверга затянуться, то не могу обещать, что никто больше не пострадает от его рук. Готов взять на свою душу такой грех? Она повернулась к дверям, собираясь уходить и сделала пару шагов. — Если я нарисую, ее похоронят? — сквозь непрекращающиеся всхлипы спросил художник. — В тот же момент, — пообещала графиня, оглянувшись. — По твоему рисунку я тут же начну искать изверга. — Я все сделаю, — шмыгая носом пообещал художник. Графиня кратко выдохнула и пошла к раскрытым дверям и тут же натолкнулась на неожиданно появившуюся Линн. — И от кого он его привез? — задумчиво спросила она, пропуская графиню мимо себя. — От Кровавого Молота, — отмахнулась графиня. Лин выругалась. Графиня поднялась в свой кабинет, села за стол и что-то начала быстро писать. Служанка как тень следовала за ней. — Я понять не могу, — Линн дождалась пока графиня допишет. — Зачем он показал это тебе? — Это-то меня и пугает, — графиня махала листом, суша чернила. — Ты мне нужна в Лувре. Поедешь со мной. Мне нужен посредник между дворцом и поместьем. Жанна! — крикнула она в открытую дверь, запечатывая бумагу сургучом. Служанка появилась через пару мгновений. Графиня успела подняться и протягивала ей свернутое в трубочку письмо. — Утром передашь это нашему мушару, он знает, что с этим делать. Дело срочное. О результатах докладывать Линн. Мне нужен этот господин Николя де Камю, — она произнесла имя с легким оттенком сарказма. — Кто? — Линн не понимающе уставилась графине в глаза. — Догадайся! — графиня даже не обратила на нее внимания и передала письмо Жанне. Та понятливо кивнула и спрятала бумагу в складках юбки. — Что у нас остается на завтра? — спросила графиня у Линн, отрывая ее от раздумий о дневном неприятном госте. — С Д’Эрбле надо что-то решать, пока он не натворил дел, — служанка шла за хозяйкой, без труда поспевая за ее широким шагом. — Невер там опять что-то задумал. От него нужно избавиться. Кардинал помрет со дня на день, нужно позаботиться о его приемнике. — Для того, чтобы убрать Невера, нужно поговорить с Филиппом, — несмотря на быстрый шаг, тон графини оставался задумчивым. — Еще и король вызывает. Этот еще появился. С ним тоже надо поговорить. Будто без него мне дел мало. Ну и когда мне спать? — этот вопрос был скорее риторическим, чем она действительно спрашивала у служанки. Графиня около выхода подхватила свой плащ, заворачиваясь в него. Расторопные служанки принесли для Линн точно такой же. Через несколько минут две женщины вышли в темноту ночного Парижа. — Ты бы не ездила верхом, — покачала головой Линн, смотря, как графиня садиться на коня. — Беременным нельзя. — Да прекрати ты, — отмахнулась графиня. — Не беременна я. И пешком я точно никуда не успею. И так с королем придется разговаривать уже под утро. — Как ты с ним собралась говорить, если с Невером еще ничего не решено? — Линн тоже привели коня, и она забралась в седло. — Вот сейчас этим и займусь, — решительно ответила графиня пуская коня в галоп. — Ага, — Линн несколько мгновений смотрела ей в след, — спят все уже. Очнувшись, она поспешила нагнать графиню. *** Филипп бывший Анжуйский, а теперь уже Орлеанский готовился ко сну. С помощью слуг переоделся, закончил омовение, наложил душистые мази на руки и лицо. Согретая грелкой постель призывно манила отогнутым краем одеяла. Почти все свечи были погашены, в спальне царил уютный полумрак. В потайной ход кто-то постучал. Отослав всех слуг, Филипп повернул подсвечник на стене. Отступив в тень, стал с опаской ждать нежданного гостя. Отворившуюся дверь потайного хода вошла женщина в белом ночном платье и с распущенными волосами. Несколько минут Филипп соображал, кого же из любовниц к нему черти привели так поздно, но узнав сестру, вышел из тени. Шарлота, в замужестве графиня де Ла Фер, держала перед собой свечу и никак не могла обнаружить присутствие брата. Она вглядывалась в темные закоулки, растеряно оглядывалась по сторонам. Филиппу пришлось подойти к ней со спины и коснуться плеча. Шарлотта вскрикнула, едва не уронив свечу. — Не спиться, сестра? — Филиппу пришлось поддержать женщину, чтобы она с перепугу не оступилась и не упала. — Что вы меня так пугаете? — она прижимала руку к груди, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Извините, — Филипп пожал плечами и сел на край постели. — Что привело вас ко мне в такой поздний час? Повисла неловкая тишина. Графиня рассматривала спальню, выбирая, куда ей сесть. Не найдя ничего лучше, она поставила свечу на столик для умываний и напрягая свои слабые женские силы подтащила тяжелый стул, сгребая его ножками ковер. Наконец уселась в него, смотря на брата. — То же, что и всех в этом замке, — пояснила она, отвечая на вопрос. — Любовь. Филипп присмотрелся повнимательнее. Она шутит что ли? Она, конечно, очень красива: белые волосы, фигурка достойная принцессы, красивые глаза, яркие губы — мечта любого мужчины. Но раньше он никогда не замечал, чтобы она им интересовалась в этом плане. Он бы заметил. Его недавно приобретенная сестра производила впечатление женщины, которая была всецело предана мужу. По крайней мере, не было ни одного слуха, что Шарлотта имела хотя бы одного любовника. Да и весь Лувр гудел о том, что она ждала ребенка от своего мужа. — Да не с вами, — прервала размышления Шарлотта. — Не обижайтесь, у вас на лице все написано. Филипп шумно выдохнул и покачал головой. — Время слишком позднее, чтобы я разгадывал ваши шарады, — он скинул туфли и положил ноги на постель, накрыл их одеялом. — Говорите быстрее зачем пришли. Я спать хочу. — Я хотела спросить вашего совета, как у своего брата, — смутилась Шарлотта, даже на бледных щеках проступили пятна румянца. — У Людовика я такое спрашивать не могу. Он же король. Филипп замер с открытым ртом. — Ну, — поторопил он сестру, которая только мялась и краснела, но ничего до сих пор не сказала, — говорите быстрее. Я весь внимание. — Когда вы влюбились, как вы поняли, что он ваша судьба навеки? — Шарлотта прикрылась волосами, явно смущаясь. Филипп разочаровано вздохнул. Всего то? Стоило ли ради этого являться так поздно? Хотя, если здраво подумать, то такие щекотливые разговоры лучше вести по ночам, когда никто не слышит. — Никак, — буркнул он отворачиваясь. — Герцог де Невер не моя судьба. — Но как же так! — всплеснула руками Шарлотта. — Вы ведь были влюблены в него! — Я много в кого был влюблен, — Филипп самодовольно усмехнулся. — Не желаю связывать с себя с кем-то на всю жизнь. — Но как же так? — графиня откинула длинные волосы назад за плечи и подалась поближе к брату. — Вы ведь скоро женитесь. Кардинал ведь нашел вам невесту. — Плевал я на нее, — Филипп подтащил одеяло, укутываясь по самые плечи. Все-таки в Лувре было не слишком тепло чтобы сидеть только в ночной сорочке. — Кардинал умрет. Не буду я жениться. Шарлотта покачала головой. — Вам все равно придется, — с какой-то обреченностью в голосе прошептала она. — Что скажут о вас наши потомки? Если вы хотите быть хоть немного значимым и важным для Франции, вы обязаны. Никто из великих политиков или полководцев и просто великих людей не был не женат. — Никогда не хотел быть великим, — фыркнул брат. — Достали меня с этим величием. То богоугодные дела предлагают, то свершения, то коро… — поняв, что чуть не сболтнул лишнего, замолчал. — Отстаньте вы все от меня. Не хочу я ничего. — Вы хотите всегда быть вместе де Невером? Да? —доверительно спросила сестра. — Не хочу, — Филипп плотнее закутался в одеяло. — Я найду себе другого любовника или любовницу. — Это ваше дело, — Шарлотта передернула плечами, будто замерзла. — Но если вы хотите принести пользу Франции и своему брату королю, женитесь на той, кого вам предлагают. От вас больше ничего не требуется. — Вы-то сами счастливы от этого? — Филипп капризно надул губы и стал похож на капризного ребенка. — Не знаю, — сестра пожала плечами. — Король пожелал, я выполнила. Я счастлива от того, что мне удалось угодить его величеству. Мне достаточно того, что я таким образом принесла пользу. — Ну да, — фыркнул Филипп и бросил быстрый взгляд на ее живот. — Не знаю я ничего про вашу вечную любовь. Идите. Я спать буду. Шарлотта слегка склонила голову и поднялась. Сделала несколько шагов к потайному ходу, но остановилась, развернулась. — Филипп, умоляю вас всеми богами, уберите своих людей, снимите слежку, — она молитвенно сложила руки у груди. — Какую слежку? — опешил брат. — Ваши люди следят за мной и мужем целый год. Они смотрят, что мы едим, как спим, даже записывают, что мы говорим друг другу. Пожалуйста, прекратите это! Вы ведь убедились, что я ничего не замышляю. Я действительно вышла замуж за того, на кого указал король. Я верна ему и данному слову. Молю, уберите слежку, — в умоляющем голосе явственно слышались слезы. Филипп всеми усилиями сдержался чтобы не хлопнуть себя по лбу. Как же он умудрился забыть? — Сниму, — пробурчал он в одеяло, — только поклянитесь мне сейчас, что не покушаетесь на королевский трон, на Людовика и на меня! — Да как вы могли такое подумать! — Шарлотта кинулась к его постели и рухнула на колени. — Почему вы так обо мне думаете? Я ведь ничем не заслужила! — Подумайте сами, — Филипп ближе придвинулся к ней, чувствуя себя крайне неловко. — Внезапно откуда-то появляется наша старшая сестра, рожденная вне брака. Вместо того, чтобы выдать ее замуж за какого-нибудь принца Испании, Италии или какого-нибудь Османа, король выдает вас замуж здесь во Франции и оставляет при себе. Что я еще мог подумать? — Значит, вы только хотели убедиться, что я не замышляю ничего против вас и Людовика? — уточнила Шарлотта. — Да мне вообще наплевать, — со вздохом признался Филипп. — Это Невер мне все твердил, что вы опасны. Говорил, что от ваших интриг ему дышать нечем. Расписывал мне в красках, как вы хотите устроить переворот и править Францией единолично. Говорил, если что заподозрит, придушит и вас и вашего мужа собственными руками. — Клянусь, что не замышляла и не замышляю ничего такого! — пылко выдохнула Шарлотта. — Простите Филипп, но ваш герцог де Невер порядочная свинья. Я имела неосторожность познакомиться с ним раньше всех во Франции. Когда я только приехала, он, еще не зная кто я, стал делать мне непристойные приглашения. Я послала его ко всем чертям. Тогда он рассердился и сказал мне много нехорошего. При первой же встрече с Людовиком, я пожаловалось ему на встреченного хама. Людовик по описанию опознал в нем вашего герцога. Филипп цокнул и закатил глаза. — Похоже на него, — покивал он, а потом приподнялся, поднимая сестру с коленей. — От него о вас я ничего хорошего не слышал. — Справедливости ради, я тоже ничего хорошего про него не слышала, — призналась Шарлотта, явно намереваясь закончить разговор и уйти. Филипп поймал ее за руку, затянутую в белоснежную перчатку, заставил остановиться, развернуться. — И что же вы такого слышали? — с интересом спросил он. — Герцог де Невер подослан к вам самим кардиналом. Через своего племянника он хотел, чтобы вы слушались только его. Потом де Невер захотел больше власти и перестал слушаться дядю. Это по его приказу отравили герцога Орлеанского. Это он постарался, сказать вам побольше гадостей про то, чтобы вы никогда не женились и не потерять над вами власти. Это он в конце концов отравил своего дядю и намерен чужими руками добыть для вас королевский трон, — монотонно перечислила Шарлотта, будто пересказывая слышанное от кого-то. Филипп мрачно молчал. Только вцепившись в одеяло, комкал его побелевшими пальцами. — Простите, что расстроила вас, — огорчилась Шарлотта. — Пойду я действительно спать, а то светает. Скоро Людовик проснется, а мы с вами еще не ложились. Филипп все еще погруженный в свои мысли кивнул. — Как же я тебя ненавижу! — прошептал он, едва остался один. — Я тебе за все отомщу, скотина! С обратной стороны потайного хода, прислонившаяся ухом к щели Шарлотта только усмехнулась и побледнев, пошатнулась. *** В предрассветные часы весь Лувр еще спал. По темным подземным переходам пробиралась женщина в ночном белом платье. Одинокая свеча в ее руке непрестанно дрожала. Женщина то и дело останавливалась, цепляясь за стену, тяжело дышала. В самых темных углах сгибалась. Силясь превозмочь рвотные спазмы. Сзади нее послышались легкие шаги и шуршание юбки, которая задевала за стены узкого потайного хода. При их приближении, женщина несколько раз шумно выдохнула и выпрямилась, встречая догонявшего гордой осанкой королевы. Свеча в ее руке перестала дрожать. Из темноты вынырнула женщина в платье служанки. Добежав до встречающей ее женщины, она остановилась и согнулась, упираясь руками в колени. — Герцог де Невер встретился с шевалье Д’Эрбле недалеко от Тулузы, — задыхаясь сообщила она. — Почему я об этом узнаю так поздно? — графиня зло поджала губы. — Не злись. За ним следили от самой Испании, — служанка постепенно выровняла дыхание и выпрямилась. — Чтобы ты узнала о его возвращении раньше, его нужно было покинуть недалеко от границы. Никто не подозревал, что его будет кто-то ждать. Я сама узнала об этом случайно. — Ну, и кто у нас там следил? — голос графини сочился сарказмом. — А, неважно. Повесить. Передай в поместье. — Да прекрати ты, — служанка выпрямилась и уставилась на графиню. — Я давно предлагала посадить его под замок. Это ты не соглашалась. Вот тебе и результат. — Ненавижу такие проколы. Короче, я облажалась. Так и придется сказать королю, — свободной рукой Шарлотта потерла лоб. — Повесить. Ко всем чертям. Чтобы я про нее больше ничего не слышала. — Ты к королю в такой виде собралась что ли? — удивилась служанка. — Подожди до утра. Твоя настойка будет через пару часов. — Не пойдет, — отмахнулась графиня. — Мне король еще днем записку передал. Заставлять его ждать целые сутки нельзя. Рискую потерять доверие. Линн, займись настойкой, без нее совсем паршиво. — Ну ты точно беремена, — усмехнулась девушка в платье служанки. — А с королем-то нормально поговорить сможешь? — Придется, — вздохнула графиня. — Я постараюсь покороче. Жди меня в гардеробной. С большим ведром. Графиня оттолкнулась от стены и пошла по узкому ходу, оставляя позади хихикающую служанку. Двери в комнату короля всегда были под стражей. Идти мимо них — глупость. Просто не пустят. Несмотря на отрешенные физиономии, это были те еще болтуны. Если информацию о том, кто и когда ходил к королю никто не купит, так они сами разболтают по кабакам и тавернам. Оставалось только идти через тайный ход. Там хоть стражи нет. Добравшись до нужной двери, графиня остановилась, успокаивая дыхание и рукавом вытирая потный лоб. Она вытянула руки, сжимая-разжимая пальцы, прогоняя дурнотную слабость и дрожь. Королю уж точно не годилось видеть ее в таком состоянии. Она и так своим невмешательством крупно налажала. Королевская спальня была погружена во мрак. Юный Людовик в предрассветные часы сладко по-королевски спал. Графиня осторожно приблизилась и коснулась плеча спящего. — Людовик, — позвала она. — Проснитесь. Вы меня звали. При ее прикосновении, Людовик открыл глаза и тут же подскочил. В панике укутался в одеяло, с ужасом на лице отползая в угол кровати. — Тише-тише, — графиня успокаивающе выставила открытые ладони, силясь показать, что опасности тут нет. — Вы желали видеть меня. И вот я здесь. Помните? Ваша записка. Днем. Потихоньку напуганный король успокаивался. Его дыхание замедлялось, ужас в глазах исчезал. — Что вы меня так пугаете! — все еще стуча зубами от страха, король выполз из угла, куда успел забиться. — Подите вон! Я спать хочу! — Как прикажете, ваше величество, — графиня слегка поклонилась и пошла к двери потайного хода. Людовик улегся на подушку и накрылся одеялом, поняв, что никакой опасности нет. Однако, после испуга спать ему не хотелось. — Погодите, — остановил он у самой двери ночную посетительницу. — Чего хотели-то? Графиня вернулась к постели короля, прихватив с собой стул, что стоял около столика для омовения. С относительным комфортом расположилась подле королевского ложа. — Его Высокопреосвященство при смерти, — сообщила она королю. — Ему осталось от нескольких часов до нескольких дней. Он может умереть в любой момент. — Отлично, — Людовик приподнялся на локте. — Кого вы назначите его приемником? Мне нужно это знать сейчас. За место первого министра сейчас начнется драка. Я опасаюсь заговоров с той стороны, — графиня будто задумчиво подперла подбородок, прикрывая пальцами губы. — Я не знаю кого назначить первым министром, — король слегка отвернулся, будто что-то стараясь высмотреть в темноте. — У вас есть кто-то на примете? — О, нет, Людовик, — графиня отрицательно покачала головой. — Такие вопросы я с вами обсуждать не буду. Решайте сами. — Тогда мне вообще не нужен первый министр, — король обижено надул губы. Наткнувшись на скептический взгляд собеседницы, сменил выражение лица. — У меня есть несколько кандидатов. Мы обсудим на Совете. Как решу, я вам сообщу. — Опасно, — графиня поморщилась. — Опять тянем до последнего момента. Мы и так едва не прозевали заговор у себя под носом. — Какой еще заговор? — Людовик сел на постели, уставившись ночной посетительнице в лицо. — Сами судите: сначала герцог Орлеанский, потом Мазарини. С шахматной доски убирают сильнейших. Как вы думаете, кто будет следующим? — графиня откровенно насмехалась. — Я? — король спросил с таким ужасом, будто его уже приговорили и собираются казнить. — Верно, — графиня вальяжно вытянула ноги и сложила руки на животе. — И кто займет ваше место? — Мой брат? — ужаса в голосе короля не убавилось. — И снова вы правы, — графиня прикрыла глаза, изображая театральную паузу. — Кому это выгоднее всего? Король задумался. Потом открыл рот, чтобы озвучить ответ. Но передумал. Рот закрыл. После недолгих раздумий снова собрался что-то сказать. Но так ничего и не сказал. Уставился удивленным взглядом на графиню. — Я утром прикажу арестовать Филиппа, — все что ему удалось сказать. — Самое интересное, что наш брат тут не при чем, — графиня открыла глаза и села на стул нормально, как и положено даме. — Он только что отказался от всех заговорщиков. И от короны заодно. — Если Филиппа упрятать в Бастилию, то ни сейчас, ни впредь никаких заговоров не будет, — Людовик загорелся своей восхитительной идеей. — Берите выше, ваше величество. Если убрать из Франции самого короля, то против кого тогда строить заговоры? — графиня с серьезным лицом смотрела на брата. Король молчал и не шевелился целую минуту. — Да вы шутите, — наконец выдавил он. — Шучу, конечно, — в подтверждение своих слов графиня усмехнулась и тут же посерьезнела. — Не трогайте брата, Людовик. Ваши хорошие отношения — залог спокойствия и народа, и придворных, и вашего, и моего. Стоит вам испортить отношения с братом, заговоров будет столько, что я просто не успею всех отловить. Обязательно вас коснется какой-то самый подлый и мерзопакостный. Вот тогда у нас будут большие проблемы. — А как же тот заговор, который вы раскрыли? — спросил король. — Кого мне арестовать? Графиня вздохнула и отвернулась. — Да подождите вы арестовывать. Еще пока никто ничего толком не сделал. Одни мои предположения. Но я исхожу из худшего варианта развития событий, — она нервно потерла глаза. — Я за этим и пришла к вам. Я обещала, что без вашего прямого приказа действовать не буду. Мне он нужен. — Конечно! Действуйте! — Людовик забыв про ночь, повысил голос, потом испугался и заговорил тише. — Даю вам свое официальное позволение на все, что вы посчитаете нужным для раскрытия этого заговора. — Спасибо, — графиня слегка поклонилась, встала и потащила стул туда, где его взяла. — Мне нужна официальная бумага, но это подождет до утра. Людовик удовлетворенно кивнул и улегся на постель. Укрылся одеялом. — Графиня, — снова позвал он посетительницу около самой двери потайного хода. — А вы и вправду беременны? — Спите, Людовик. Чушь все это, — ради этого графиня даже не стала возвращаться к королевской кровати. — А если правда, что делать будете? — любопытства в его голосе хватало. Графиня неопределенно пожала плечами. — Тогда и будем думать. Не забивайте себе голову всякими глупостями, ваше величество. — А я думаю, что вы беременны, — король откровенно насмехался. Показывая, что разговор окончен, графиня, ничего не ответив, вышла в потайной ход, и тут же согнулась, хватаясь за живот и тяжело дыша. *** Рассвет еще только пробивался сквозь плотно занавешенные шторы. В гардеробной комнате, среди десятков платьев и пышных юбок прятался массивный стол, заваленный бумагами. За столом сидела девушка в платье служанки. Вернее, не сказать, что сидела, а скорее лежала. Если еще вернее, то сидела она на стуле, а вот скрещенные ноги как раз таки и лежали на столе. Из-под юбок показывались высокие коричневые мужские ботфорты. Девушка отпускала комментарии и хихикала, прикладываясь к бутылке с вином. Несколько таких же, только пустых стояли у нее под креслом. Перед столом, на самом полу лежала ее бледная как полотно собеседница, положив под голову одну из диванных подушек. Рядом с ней стояло большое железно ведро и несколько флаконов. Именно-то она и вызывала такое неподдельное веселье у сидящей за столом. — Мне надо к мужу идти, — жаловалась та, что лежала на полу. — Не дай бог проснется, а меня нет. Что я ему скажу? — Так и скажи, что было дурно. Или у тебя еще были какие-то планы на это утро? — девушка в платье служанки насмешливо приподняла тонкую бровь. — Были, — подтвердила женщина и тут вскинулась, хватаясь за ведро. Через несколько мгновений передумала и легла обратно. — Линн, ты вот мне скажи, как знаток ядов, как можно хотеть трахаться и блевать одновременно? Та, что за столом засмеялась так, что чуть вином не облилась. — Ну ты точно беременная, — она вытерла рукавом подбородок. — Не рекомендую тебе воплощать в жизнь такие желания. Твой муж может слегка обидеться и принять на свой счет, если в процессе близости ты будешь периодически блевать. — Как вы все достали меня с этой беременностью, — протянула графиня, откупоривая один из непрозрачных флаконов. — Я уберу из вашего крыла любовные свечи. Чтобы будить в своем муже желание, они больше не нужны. Они свое дело сделали, — Линн внимательно смотрела, как графиня морщась пьет свою настойку, и в знак солидарности отхлебнула вина из бутылки. — Если ты и вправду беремена, то они могут навредить. Кстати, сонные свечи тоже нужно убрать. Ничего хорошего от них нет. — Эти оставь, — графиня отставила опустевший флакон. — Не дай бог граф начнет просыпаться ночью. Тогда увидит, что меня нет в кровати. Пойдут ненужные вопросы, отвечать на которые я не могу. Пока его головные боли — это меньшая цена за то, чтобы он не знал, чем я по ночам занимаюсь. — Удивительно, что еще не начал, — хмыкнула Линн, глядя в потолок. — У меня бы уже появилась масса вопросов, когда ты таскалась на свадьбу. Ты выдала ему почти все свои тайны. — Не все, — мрачно протянула графиня, — надеюсь до всех тайн дело не дойдет. Хотя с появлением Басаана, тут стало опасно. — Как ты с ним справишься, я не знаю, — Линн переложила ноги на столе поудобнее. — Он нас тут всех положит, даже глазом не моргнет. И не поймем с какой стороны прилетело. — А черт его знает, — графиня прикрыла глаза. — Я слишком устала чтобы думать еще и о нем. Он дал мне несколько дней. — Сколько? — резковато спросила Линн. — Шесть, — замогильным голосом ответила графиня. — Вернее, осталось пять. Мне бы поговорить с ним наедине, но мои сыщики будут искать его очень долго. — Я сама найду его за пару дней. Париж не такой уж и большой, — Линн высматривала остатки вина на дне бутылки. — Да черта с два ты найдешь в такой толпе специалиста по уличным бунтам, — побледнев лицом, графиня снова потянулась за ведром. — Черт, а обязательно эту дрянь делать такой мерзкой на вкус? — она заглянула в пока еще пустое ведро, но снова передумала и улеглась. — По идее искать его нужно было либо мне, либо Жерому. Но Жерома едят черви, а у меня пока сил нет. И так третьи сутки пошли без сна. Еще и этот чертов австриец заявился. Не шляйся по улицам. У тебя слишком много моих тайн. — Не хотела бы я попасть ему в руки, — хмыкнула Линн в пустую бутылку. — Малоприятная беседа получится. Графиня смешливо фыркнула. — Это не считая того, что готовить эту дрянь, — она кончиком пальца свалила один из пустых флаконов, — будет некому. — Ага, — подтвердила Линн, — без меня половина твоей прислуги сваляться по кроватям, твой муж вызнает все твои грязные секретики, воспитывать юных шпионов и убийц тоже станет некому, да еще и отравят тебя чем-нибудь под шумок. — Правильно говоришь, — почти простонала графиня, с силой растирая глаза. — Не суйся, короче. Сама разберусь. — Как же, разберешься ты, — протянула Линн. — Посмотри на себя, на кого ты похожа. Совсем тут раскисла во дворце, да на перинах шелковых. Скоро забудешь с какой стороны к лошади подходить, да как мечом махать. — Вот этого я точно не забуду, — графиня важно выставила палец. — У меня есть разрешение Людовика и Филиппа делать с Невером все, что мне вздумается. — Замечательно! — по тону было непонятно довольна служанка или нет. — Разрешение есть у тебя, а делать все придется мне. Мы еще не знаем зачем Невер встречался с Д’Эрбле, и о чем они там договорились. — Будем исходить из худшего варианта, — протянула графиня и отодвинула ведро подальше. — Кажется, полегчало. Пойду-ка я к мужу, посплю хоть пару часов. А то следующая ночь тоже будет на ногах, — она поднялась с пола, подхватила подушку и бросила ее на один из сундуков вдоль стены. — Вы с Адель наврите что-нибудь графу, пускай на завтрак к королю один идет. Его одного тоже не оставляйте. Но перед его приходом, меня разбудите. Не хочу отвечать на его вопросы. — Иди-иди, — покивала ей Линн. — Видать, пока сама себя не угробишь, не успокоишься. Хмыкнув, графиня отправилась к мужу. Спать. *** Солнце через окно било прямо по глазам. Граф де Ла Фер проснулся и повернулся в сторону жены. В ее тихом сне что-то показалось ему зловещим. В бледном лице ни кровинки, даже губы посерели. Дыхания было почти не слышно. Она неподвижно лежала, сложив на животе руки в тонких перчатках. Граф даже слегка испугался. Но присмотревшись, заметил, как приподнимается и опускается ее грудь. Дверь отворилась совсем тихо. Служанка на цыпочках вошла в комнату и подала ему халат. Не принесла одежду, не стала одевать его прямо здесь, а просто халат. — Графине де Ла Фер было дурно всю ночь, она совсем недавно заснула, — прошептала она, выводя графа за пределы спальной в общую гостиную. Граф еще раз взглянул в бледное лицо жены. Что-то он не слышал ночью, что его жене было нехорошо. Они же спали на одной кровати. Если бы она ворочалась или звала слуг, то он бы непременно услышал. В общей гостиной сразу же зацепился взглядом за узкий диван со смятым истерзанным одеялом, примятой подушкой, ведро на полу, а на столике стояли какие-то флаконы с лекарствами и всякими нюхательными солями. Сильно пахло какими-то травами. Поняв, почему он ночью ничего не слышал о плохом самочувствии супруги, графу стало слегка не по себе. Понятно теперь откуда такое правило, чтобы у беременных дам были отдельные апартаменты. Пока его одевали, служанки убрали место ночного пребывания его супруги и накрыли легкий завтрак. — Ее высочество графиня просила передать, чтобы вы шли на завтрак королю без нее, — Адель так и не ушла, прислуживая за столом. Граф еще раз кинул взгляд на узкий диван. — Почему графиня была здесь, а не в спальне? — спросил он. Служанка даже растерялась. Дожидаясь ответа, граф поднял на нее взгляд. — Не могу знать, — в конце концов сказала она. — Наверное, не хотела вас тревожить. Ей было очень плохо. Микстуры королевского лекаря начали помогать только к утру. Граф кивнул, принимая ответ. На секунду он представил, как его Шарлотта мучается на узком маленьком диване, дрожит под одеялом, служанки бегают вокруг, меняя компрессы и поднося всякие настойки и протирки. — Я не хочу чтобы графиня уходила из спальной, — наконец сказал граф. — Если будет нужно, я сам сюда уйду. Хотя, как он будет спать в такой суете, да и сможет ли заснуть, зная, что его жене плохо, граф не знал. — А графиня завтракать не будет? — граф заканчивал последние приготовления перед выходом на королевский завтрак. Служанки принялись убирать со стола. — Ее высочеству дурно от запаха еды. Пока вы будете у короля, мы все уберем и проветрим, — таков был ответ. Граф кивнул, соглашаясь. Без супруги на королевском завтраке было откровенно скучно. Начинала побаливать голова, но к этому он уже давно привык. Граф стоял в толпе придворных, не зная куда себя деть. Зная, что его супруге плохо, он мысленно торопил придворных, короля, чтобы быстрее вернуться в свои покои. Но в то же время не хотел мешать жене и не представлял, чем он может помочь. Ему показалось, что эти полтора часа длились бесконечно долго. Король, выходя из столовой, обернулся, взглядом поискал кого-то в толпе придворных. Остановил взгляд на самом графе, а потом молчаливо кивнул и пошел к выходу. Ну вот, теперь еще король оказался недоволен. Как только граф вышел из столовой, две служанки встали за спиной. Он сначала подумал, что они принесли ему какое-то сообщение, но те молчаливо оставались сзади, следуя за ним, как две тени. Потихоньку закипала злость на незадавшееся утро. Поинтересовавшись, спит ли еще графиня, он передумал возвращаться в свое крыло. Не мешать жене, которой и так было трудно — все, чем он мог ей помочь. Следовало себя занять чем-то. К его огромному сожалению, капитан королевских мушкетеров был на дежурстве. Постояв в толпе придворных и прослушав сплетни одну возмутительней другой, граф понял, что от их духов и откровенной глупости голова начинает болеть все сильнее. Решив, что ему нужен свежий воздух, отправился в оранжереи. Два стражника стояли на входе. Двери были закрыты, на вопрос почему ему четко по-военному ответили: «Не велено». Кем и почему, разумеется, дознаться не удалось. И так испорченное утро стало совсем поганым. Больше в Лувре заняться было совсем нечем. Граф прислонился к стене, закрыв глаза и выравнивая дыхание. Настойчивое желание кому-нибудь врезать или что-то сломать не отступало. Ладно еще служанки молчали, а то он бы наорал на них прилюдно, несмотря на все годы и умения держать себя в руках. Поняв, что на него люди смотрят, и, если кто-нибудь что-нибудь скажет, то он не удержит себя в руках и опозорится, граф решил вернуться к себе. Он засядет в своем кабинете с самой толстой книгой, раскроет окно, чтобы дуло холодом посильнее и выпьет три, нет, четыре бутылки вина. А еще у него в кабинете хранилась коробочка с нюхательной солью от головной боли. Может хоть это поможет унять вес невидимого бревна, которым незримо лупят его по затылку. Таков был план на этот день. Едва стоило войти в первые двери своего крыла, служанки отстали. От этого ощутимо полегчало. В гостиной сидела его супруга, одетая в длинный халат и пила микстуры из одинаковых флаконов. Бледная до синевы. Длинные волосы просто подвязаны лентой, как у деревенских крестьянок. При появлении мужа, она поднялась с места. — Простите Оливье, я не успела привести себя в порядок до вашего прихода, — она слабо улыбнулась и нетвердым шагом поспешила в сторону своей гардеробной. — Шарлотта, — граф несколькими быстрыми шагами догнал ее и взял за руку, останавливая, — прошу вас не беспокоиться о внешнем виде. Я знаю, что вам было дурно этой ночью. Графиня на мгновение замерла, а потом слабо кивнула. — Узнаю, какая паразитка вам это сказала, выпорю, — она притворно сурово хмурилась. Граф чуть улыбнулся, а потом провел ее до кресла помог сесть. — Я выпрошу для вас у короля отдельную спальню, — он опустился в соседнее кресло, не выпуская ее руки. — Вам больше не придется мучаться здесь. — Все в порядке, — графиня слегка улыбнулась бледными губами, — просто небольшое недомогание. — Все еще отрицаете беременность? — граф слегка поглаживал ее руку. — Чего вы испугались, Шарлотта? Графиня поджала губы и обернулась в поисках служанок. Кивком головы отослала их прочь. Повернулась к мужу. — Оливье, выслушайте меня. Я действительно не могу забеременеть, — она понизила тон и говорила совсем тихо, вероятно опасаясь быть подслушанной. — Мой прежний образ жизни, до того, как я стала вашей женой не оставил мне никаких шансов, — она пристально вгляделась в глаза мужа. — Почему вы мне не верите? Я докажу вам. Она с неожиданной силой схватила руку супруга, притянула к себе и сунула под халат, прижав к животу. — Вы этого не видели, но у меня здесь большой шрам. А еще я год простояла по самую грудь в ледяной воде, алой от своей и чужой крови, — графиня на несколько мгновений прикрыла глаза и выпустила руку мужа. — Оливье, в этом мире я могу все, но не могу забеременеть. Граф застыл пораженный искренностью ее слов. Хоть в складках сорочки он и не почувствовал никакого ужасного шрама, но сейчас не верить жене он не мог. Какая-то ужасная, дикая история была скрыта в ее словах. И только сейчас она решилась поделиться ее частью с ним. Он верил ей, но плохое самочувствие, слова лекаря и поздравления Двора говорили ему обратное. — Шарлотта, я верю, что вы прошли много испытаний, — он снова взял ее за руку, поглаживая тыльную сторону ее ладони. Даже сквозь белые перчатки он чувствовал какие у жены ледяные руки. — Наш добрый господь решил, что ваши испытания окончены и даровал вам это чудо. Разве такого не может быть? — Господь давно отвернулся от меня, — Шарлотта отвела глаза, досадливо прикусив губу. — Я давно не верю в его милость. — Наш господь добр. В его силах творить чудеса. Подумайте сами, разве божьей доброты не хватит на вас? Разве не он исцеляет и вселяет веру в сердца безнадежных? Разве он не в силах творить чудеса? Разве он не исцелил вас своей милостью? — граф отчаянно подбирал слова, стараясь убедить жену в том чуде, в которое она сама не верила. Графиня отвернулась и задумалась. Несколько долгих мучительных минут она сидела неподвижно, потом откинулась на спинку кресло и прикрыла глаза. Черты ее лица смягчились. В уголках глаз отчетливо проступили морщинки. Уголки губ, чуть дрогнув, опустились. Граф увидел перед собой бесконечно уставшую женщину, тоскующую по чему-то далекому и недостижимому. — Это был не бог, — едва слышно прошептала она, — а мой король. В этом «мой король» было столько преклонения, бесконечного уважения и почти недосягаемой нежности. Столько величия, сколько не вкладывают в слова «мой господь». От тихого, почти неслышного «мой король» что-то далекое и древнее, почти забытое защемило в груди. Графиня открыла глаза и тяжело вздохнула. Видение растаяло, будто и не был того тихого шепота. Перед графом снова сидела его супруга, упрямая и болезненно бледная. — Шарлотта, вы ведь верите в чудеса, — граф гладил ее едва заметно дрожащую руку. — Поверьте, что и вам даровали чудо. — Вы победили, Оливье, — сдалась супруга отнимая у него свою руку. Граф не позволил. — Хорошо, хорошо. Я беременна. Довольны? Граф только и мог в ответ поцеловать тонкую белоснежную ткань перчатки на ее руке. Проложить цепочку медленных поцелуев по линии браслета, согреть дыханием обручальное кольцо. — Я приложу все силы, чтобы вы были счастливы, — пообещал граф. — Вы и наше дитя. Вы станете великолепной матерью для нашего маленького чуда. Графиня протянула свободную руку к его лицу, невесомо коснулась его щеки, погладила скулу. — Я рожу вам сына, — в тихом нежном тоне ее голоса была железная клятва. — Маленького виконта де Ла Фер. Граф опустился на колени, осыпая поцелуями обе руки своей супруги.