Сестра короля

Ночь застала графиню, крадущейся по потайным ходам Лувра. После дневных церемоний, она уже успела отдохнуть и шла вполне бодро. Слабость уже не так мешала, как мешали раны на предплечье и ладони. Из-за этих ран все делать приходилось только одной рукой. Практически во всем требовалось помощь служанок. Вся эта беспомощность злила, подтачивая и без того ослабленные силы. Благодаря Линн и ее настойкам хорошее самочувствие потихоньку возвращалось, но не так быстро, как было нужно. Возможно, все настойки были бы эффективней, если бы у Линн было больше времени. Эти несколько суток служанка была занята разгадыванием яда. Противоядие ей удалось подготовить даже быстрее, чем графиня ожидала. Линн принесла небольшой флакон, замаскированный под духи уже к вечеру. В королевских покоях шли приготовления короля ко сну. Слуги мазали лицо его величества чудодейственными мазями, укладывали волосы. Тихо открыв потайной ход, никем не замеченная графиня прокралась вдоль стены и полулежа устроилась прямо на королевском ложе. Слуги были так заняты, что не видели ее довольно долго. Чтобы как-то развлечь себя, графиня взяла с блюда большую гроздь винограда и принялась есть, отщипывая здоровой рукой по виноградине. Первым ее обнаружил постельный, который принес грелку, чтобы согреть постель королю. — Господи боже мой! — отпрянул слуга и принялся неистово креститься. — Демон! Слуги побросали свои дела, уставились на полулежащую на королевской кровати женщину в черном платье и принялись неистово креститься. Заинтересованный король снял с лица пропитанный ароматным маслом платок. — Вы опять пугаете моих слуг? — усмехнулся Людовик. — Когда-нибудь вы их так напугаете до смерти. Графиня с непроницаемым лицом прожевала виноградину. — Это не повод для шуток, Ваше Величество, — ответила она вполне серьезно, но не сделала ни одной попытки слезть с чужой постели. — У меня для вас важные новости. Людовик посерьезнел, взмахом руки приказывая слугам удалиться. Через несколько минут они остались одни. — Что такого серьезного вы мне можете сказать теперь? — Людовик развалился в кресле, вытянув ноги. — Мазарини умер, как вы мне и обещали. Теперь я единоличный правитель Франции. Никто мне больше не посмеет указывать. Клянусь, это лучший день в моей жизни. — Или худший, — графиня закинула в рот виноградину. — Вас отравили сегодня, — добавила она не вполне внятно, жуя. — Как это отравили? — не понял Людовик. — Кто? — Позовите сюда Филиппа, — графиня не стала отвечать на прямой вопрос. — Вместе будем разбираться. Людовик подорвался с кресла будто его ужалили. Выглянул в коридор и с нотками прорывающейся истерики приказал привести брата. Вернулся в покои. Графиня, не поднимаясь с его ложа, протягивала ему флакон с желтоватой жидкостью. — Возьмите, это противоядие, — графиня все же приподнялась и села, но ноги с королевской постели не спустила. Людовик выхватил флакон так, будто это было его последнее спасение. Ногтями отковырял пробку. — Его не нужно пить, — предупредила графиня. Людовик застыл, не донеся флакон до рта. — Его нужно нюхать и капать в нос. Нахмурившись, король принюхался к содержимому. Капнул на кончик пальца, зачем-то лизнул, и все же медленно и опасливо намазал под носом. Полусидя-полулежа на королевских подушках, графиня смешливо фыркнула. — До смерти отравиться вы не успели, — она снова принялась отщипывать виноградины, — но вероятнее всего у вас завтра будет сильно болеть голова. Чтобы яд у вас внутри больше не был опасным, нужно противоядие капать в нос всю ночь. По одной капле в каждую ноздрю. Немного посомневавшись, Людовик запрокинул голову, капнул сначала в одну ноздрю, а потом в другую, но не рассчитав, налил немного больше, чем нужно. И тут же надрывно закашлялся, начиная непрестанно чихать. — Действует, — без всяких эмоции пояснила графиня, спокойно наблюдая за королем. — Вы меня отравить решили? — сипло ругался Людовик в перерывах между чихами. — Не я, — безмятежно отозвалась графиня, закидывая в рот виноградину. — Вам к завтрашнему утру полагается быть мертвым, а не валяться с головной болью. Дверь в королевскую спальню открылась. Филипп, герцог Орлеанский, с удивлением уставился на брата и валяющуюся на его кровати Шарлотту. — О, Филипп, проходите, садитесь, — графиня приветственно кивнула. — У нас тут важное дело. Словно в подтверждение, Людовик оглушительно чихнул. Филипп несколько мгновений колебался — сидеть в присутствии короля, как-то это неправильно. Взглянув на графиню, все же осторожно присел на стул возле туалетного столика. — Итак, Филипп, ваш заговор раскрыт, — ухмыльнулась графиня, уставившись ему в глаза. — Какой такой заговор? — испугался принц. — По плану, завтра утром вы должны были стать королем Франции, а наш брат отправится за своим Первым Министром, — крутя ягоды в руках, графиня пристально наблюдала за его лицом. — Я ничего такого не планировал, — Филипп вскочил на ноги. — Может вы и не планировали, — согласилась Шарлотта, — а вот ваши приближенные… — она многозначительно промолчала. — Герцог де Невер очень старался расчистить вам путь к трону. Филип раскрыл рот от удивления. Людовик, который прижимал к носу платок, стараясь не чихать, замер и уставился на графиню. — Не удивляйтесь так, — она сползла пониже на подушках, и устало откинула голову, рассматривая балдахин королевской постели. — Ваш любовник умен. А подтолкнули на это его вы, Филипп. Это вы лишили его своего расположения. Лишившись вашей поддержки, де Невер либо должен был занять при протекции дяди какую-то должность и никогда больше не появляться при Дворе, либо унижено и опозорено уехать подальше в деревню и вести скромную сельскую жизнь. Герцог выбрал третий вариант. Он больше не мог быть инструментом влияния. Ему нужно было стать Первым министром, ни больше, ни меньше. Де Невер совсем не глуп, он прекрасно понимал, что король не доверит ему, родственнику Мазарини, какую-либо важную должность при Дворе. Он должен занять ее сам, в обход короля. Людовик снова чихнул и стал тереть нос платком. Графиня прервалась, ожидая, когда король высморкается. — Наш покойный кардинал тоже не был глупцом, — продолжала графиня, — и тоже бы не доверил ему ничего важного, к тому же, ему нельзя было терять инструмент влияния на вас, Филлип. У Невера был только один выход — посадить на трон своего короля. Это одним махом решило бы все его проблемы. Но сделать это не так просто, как кажется. Нужна поддержка кардинала и принцев крови. И они все, как один, послали его ко всем чертям. Людовик, можете гордится своими подданными, — король снова чихнул. — Тогда Невер нашел одного ловкого служителя церкви и отправил его в Испанию за неизвестными во Франции ядами. Так были отравлены Гастон Орлеанский, принц де Конде, кардинал Мазарини и наш любимый Людовик. — Погодите, но ведь принц де Конде вполне жив, — король, почувствовав, что ему полегчало, откинул в сторону платок. — Жив, — подтвердила графиня, — но подумайте сами, на чьи деньги де Невер собирался подкупить тех, кого не обязательно было травить? Вот вам и ответ. — Но ведь… — Филипп замялся, разглядывая старшего брата. — То, что Людовик жив, это уже моя заслуга, — графиня прекрасно поняла, о чем хотел спросить принц. — Его отравили сегодня на последней мессе кардинала. Отравили до банального просто. Благовониями. Мне удалось их убрать, но наш брат уже успел надышаться. Вы, кстати, капайте-капайте противоядие. А то завтра пожалеете, что не умерли. Людовик уставился на оставленный на флакон со священным ужасом. Но все же под пристальными взглядами снова накапал жидкость себе в нос, но уже более осторожно. И снова принялся чихать. Филипп бросился к королю, пытаясь хоть как-то ему помочь. Поедая виноград, графиня наблюдала за ними с королевской постели. — Что будем делать, Ваше Величество? — спросила она, дождавшись, пока Людовику полегчает. — Казнить всех, — распорядился король, зажимая платком нос. — На площади. Прилюдно. — Не советую вам поднимать так много шума, — графиня спокойно доедала виноград. — Иначе придется объяснять всем и каждому, что же произошло. А я не желаю быть в этом хоть как-то замеченной. Мне и так проблем хватает. — Хотите, чтобы убийцы остались безнаказанными? — в этот раз королю полегчало гораздо быстрее. — С ними я и сама могу разобраться, не поднимая много шума. Прикажите только когда, — графиня приподнялась на кровати скидывая на блюдо веточку и косточки. — Прямо сейчас! — выкрикнул Людовик, но тут же об этом пожалел и зажал нос платком. Графиня перевела вопросительный взгляд на Филиппа. Тот отвел глаза. — Людовик, — Шарлотта все же встала с кровати. — Вам бы уехать из Лувра, развеяться. Филиппа с собой возьмите. Вместе вам удастся хорошенько развлечься. — И когда же мне уезжать? — Людовик уселся в кресло. Филипп встал у него за спиной, готовый чем-нибудь помочь в любой момент. — А на сколько вы любите этот дворец? — усмехнулась графиня. — Я его ненавижу, — прогундосил король. — Я уеду завтра на охоту. Надеюсь, вы достаточно быстро разберетесь с заговорщиками. — Считайте, что уже сделано, — графиня пошла к выходу. — Доброй ночи, Ваше Величество. — Шарлотта, — окликнул ее Филипп уже в дверях, — примите мои глубочайшие соболезнования. Графиня кивнула и скрылась в переплетениях потайных ходов.

***

— Да помоги ты мне, — графиня резко дернула платье, так, что затрещали нитки. Одеваться-раздеваться одной рукой было не слишком удобно. — Сейчас, — Линн подошла, помогая снимать платье. — Ну и какой результат? — Приказ у меня есть, — графиня старательно натягивала штаны. — Заканчиваем с этим заговором. — Давно пора, — проворчала Линн помогая графине пристегнуть перевязь шпаги к правому боку, но тот никак не хотел пристегиваться, ведь был предназначен для левой стороны. — С кого начинаем? — Окружайте постоялый двор Д’Эрбле, а я пока с Невером разберусь, — графиня наматывала на лицо темную непрозрачную ткань. Линн замерла, уставившись ей в глаза. — В смысле «окружайте». Жанна сама прекрасно справится с превращением Д’Эрбле в хладный труп. Или ты хочешь сама? Графиня отвернулась, самостоятельно заканчивая с переодеванием. Линн непонимающе смотрела на нее. — Он близкий друг твоего мужа. Раньше тебя нельзя было упрекнуть в сентиментальности. — Выполняй приказ, — ответила графиня, направляясь к потайному входу. Линн нахмурила лоб, озадаченно покачала головой и направилась вслед за ней. Поместье де Невера было поглощено темнотой. Не светила даже луна. В окне не было видно ни одной горящей свечи. Здесь не ждали вестей или неожиданных гостей. Слуги мирно спали. Ветер не доносил ни шагов, ни звона оружия. Оглушительная непроглядная тишина. Несколько людей в черных бесполых одеждах бесшумно подошли к забору. С ловкостью кошек взобрались наверх. Перемахнули через забор. Спустя всего несколько десятков мгновений ворота поместья слегка приоткрылись, впуская небольшой отряд точно таких же людей со спрятанными под тканью лицами. Не издавая ни единого звука, не оставляя даже следов на мерзлой земле, они почти бесшумно проникли во внутренний двор. Спустя мгновение, когда открылись двери спящего дома, проникли и туда, но не все. Часть осталась во дворе, полностью слившись с ночными тенями. За плотными шторами де Невера все же горела свеча. Сам герцог не спал. Он что-то быстро лихорадочно писал при тусклом дрожащем свете. Внезапно окошко распахнулось. Внутрь хлынул холодный воздух. Одинокий огонек свечи затрепетал, на мгновение потух, но потом снова вырос на почти прогоревшем фитиле. Де Невер с досады фыркнул, отложил перо, поднялся из-за стола. Выглянул за портьеры. Обе створки большого окна были распахнуты. Подумав, что ветра сегодня нет, он едва слышно обругал слуг и закрыл окно на щеколду. Поддернул портьеры, чтобы с улицы было не заметно наличие света. Обернулся. Комната оказалось не пустой. Люди, плотно замотанные в черные одеяния, так, что открытыми оставались одни глаза, безмолвно, не шевелясь смотрели прямо на него. Накрепко закрытые двери его покоев оказались настежь распахнуты, показывая только темный без света провал коридора. — Кто вы? Что вам здесь нужно? — де Невер привычным движением хотел схватиться за шпагу, но она осталась валяться на кровати, куда он сам ее положил. Неподвижные черные люди внезапно ожили, безмолвно разошлись к стенам комнаты, оставляя в центре только одного. Одинокая свеча не давала много света. Можно было только разглядеть очертания человека. — Кто вы такой? — голос герцога заметно дрожал. Человек зашевелился. Достал откуда-то из складок черных одеяний бумагу, развернул. — Герцог де Невер, — властный женский голос стал зачитывать с листа, — Властью Его Величества короля Франции Людовика Четырнадцатого вы и ваши подельники приговорены к смерти за измену, заговор и попытку отравить короля. Приговор вынесен самим королем Франции и должен быть исполнен немедленно. — Это все наговор и глупость! — герцог попытался отступить обратно к окну, и чуть не наступил на безмолвно стоящего около окна человека. — Кто вы такая? — Герцог де Невер, у вас есть шанс сохранить остатки своей чести. Приведите приговор в исполнение сами, — неизвестная протянула широкий кинжал. — Что это за представление! — заорал герцог, но кинжал не взял. — Вы знаете, кто я такой? Я фаворит его высочества Филиппа Орлеанского, племянник покойного кардинала Мазарини. Вы не посмеете меня тронуть! — Филипп согласен с приговором, — голос женщины стал насмешливым. — Решайтесь, герцог. Или это сделаете вы сами, или я. — Да что вы…? Да что я.? — напуганный де Невер никак не мог подобрать слов. — Да кто вы, черт возьми, такая? — Я верная слуга Его Величества короля Франции Людовика Четырнадцатого, — женщина положила кинжал на столик, прямо на бумагу, которую недавно писал сам приговоренный. Де Невер громко расхохотался. — Да ваш король мертвец! — он по шагу пробирался к кровати, на которой лежала его шпага. — Он уже мертв! Утром королем будет Филипп! — Ваш план провалился, — со спокойствием в голосе сообщила женщина. — Вам не удалось отравить короля. Яд под видом церковных благовоний у меня. Де Невер побледнел как полотно. Метнулся к кровати, хватая шпагу. — Я не знаю кто вы и что за цирк здесь устроили! — закричал герцог. — Но вы немедленно уберетесь отсюда! Он наступал на неподвижно стоящую женщину, направив на нее острие блестящей шпаги. — Какие будут ваши последние слова пред смертью? — спокойно спросила она. — Перед смертью?! — острие шпаги уже почти упиралось в грудь замотанной в черное неизвестной. — Это вы все здесь подохните как собаки! Женщина внезапно шагнула вперед, отстраняя от себя шпагу, и точным размахом воткнула кинжал в грудь герцогу по самую рукоять. Де Невер страшно захрипел, уронил шпагу и повалился на пол. Потеряв к нему всякий интерес, неизвестная подошла к секретеру, выдвигая ящики. В одном из них нашла объемистый кошель с вензелем де Конде, спрятала в складках одежды. — Заприте здесь все, сожгите комнату, — распорядилась она, выдернула кинжал из груди покойника и пошла к выходу. Неподвижно стоящие люди зашевелились, потянусь вслед за ней. Остался только один. Он закрыл изнутри двери спальной. Взяв свечу со стола, поджог полог кровати, одежду на покойнике, ковер и все бумаги секретера. Через окно выбрался наружу, поджигая портьеру, бросил свечу внутрь комнаты. Закрыл окно, прикрыв его ставнями, и спустился во внутренний двор, полностью растворившись в ночи. Через несколько минут неизвестные, замотанное в черное, люди будто испарились, оставляя двери и ворота поместья де Невера плотно запертыми изнутри.

***

Постоялый двор не был таким уж тихим, как поместье де Невера. Люди герцога еще не знали о смерти своего господина и выполняли приказ. Когда из темноты бесшумно появились неизвестные, замотанные в черное, завязалась драка. Когда обеспокоенный шумом шевалье Д’Эрбле вышел из комнаты, люди де Невера были мертвы уже почти все. Человек без плаща, замотанный в черное так, что были видны лишь глаза, уже поднимался по лестнице с окровавленной широкой шпагой. — Кто вы такой? — Д’Эрбле обнажил шпагу и выставил ее перед собой. — У меня нет приказа убивать вас, — голос у неизвестного оказался женским. — Вернитесь обратно в комнату. Неизвестный остановился, не собираясь подходить ближе. Жестом остановил на первой ступеньке еще нескольких точно таких же, замотанных в черное, с окровавленным оружием. — Кто вы? — наметанный взгляд Д’Эрбле быстро определил женские силуэты под черными одеждами. — Вернитесь к себе в комнату, — неизвестная повернулась к нему спиной, но спускаться не собиралась. Шевалье Д’Эрбле хмыкнул и действительно вернулся в комнату. Выглянул в окно. Точно такие же люди, замотанные в черное, ходили по внутреннему двору, сваливая в кучу тела людей де Невера. Он вытащил оружие, зарядил пистолеты. На всякий случай. Не драться же, в самом деле, с женщинами. Из темноты позади постоялого двора появился отряд точно таких же людей со спрятанными лицами. На несколько секунд остановился, словно оценивая ситуацию. По знаку одного их них, люди рассредоточились, разошлись вдоль постоялого двора. Оставшийся в одиночестве главарь направился к охраняемому входу. — Приказ был окружать, а не устраивать побоище, — обратилась она к одному из замотанных в черное человеку на входе. — Здесь все охранялось. Нас здесь явно ждали. Люди де Невера напали первыми, — голос был женским. — Жанна где? — только что прибывшая отвернулась, заходя внутрь. — Охраняет Д’Эрбле. Замотанное в черное женщина прошла по разгромленному общему залу, обошла перевернутые, сваленные в кучу столы и скамьи, поднялась по лестнице, где ее уже ждали. При ее приближении сидящая на верхних ступенях женщина встала. — Какого дьявола ты тут устроила? — ярости в голосе пришедшей хватало. — Тебе какой приказ передали? — Нам пришлось защищаться, — попыталась оправдаться охранница. — А что еще нам было делать? — Отойти подальше и ждать меня, — главарь пристально смотрела ей в глаза. — На это приказа не было, — несмотря на наглый тон, женщина не выдержала прямого взгляда, отвернулась и отступила к стене, пропуская. — А голова тебе для чего? — проворчала главарь и подошла к нужной комнате. Взялась за ручку и обернулась. — Трупы немедленно спрятать. Здесь все убрать, расставить по местам, кровь смыть. Драки здесь никакой не было. Это понятно? Оставленная на ступеньках женщина кивнула и сбежала вниз по ступенькам. Замотанная в черное главарь, вежливо постучалась в дверь и вошла внутрь комнаты. Рене Д’Эрбле сидел за столом со стаканом вина. На столе перед ним было аккуратно разложено оружие. — Доброй ночи, господин Д’Эрбле, — вежливо поздоровалась вошедшая. Она отстегнула ножны со шпагой и оставила ее у двери. — Я пришла с вами поговорить. — Кто вы? — шевалье Д’Эрбле пристально следил за ее действиями. — Прежде чем я что-то вам скажу, давайте выложим все оружие на стол, — она извлекла из одежды два широких кинжала и положила поверх чужого оружия. — Жду от вас того же. Шевалье Д’Эрбле усмехнулся и достал из-под стола спрятанный пистолет. Положил его на стол, на самый край, чтобы его было удобнее схватить в любой момент. Женщина подвинула поближе свободный стул, уселась, вальяжно откинулась на спинку, скрестила руки на груди. — Герцог де Невер казнен сегодня ночью за измену и попытку отравить короля, — спокойно начала она. — У меня есть приказ и о вашей казни, — она достала бумагу, развернула и бросила на стол поверх оружия. Д’Эрбле на бумагу даже не взглянул. — Вы так и не сказали, кто вы, — напомнил он немного насмешливо. Женщина коротко вздохнула, помедлив секунду начала разматывать черную ткань с лица и головы. Освобожденные, завязанные в хвост длинные волосы упали на плечо. Д’Эрбле слегка хмурился, всматриваясь в лицо, явно не узнавая. — Я верная слуга Его Величества короля Франции Людовика Четырнадцатого. Это все, что вам пока нужно знать, — она отбросила кусок ткани на стол. — Я знаю, что почти год вы провели в Испании и привезли оттуда довольно редкий яд. Передали его де Неверу недалеко от Тулузы. Вчера на похоронах кардинала этим ядом должны были отравить короля. Я прекрасно понимаю мотивы герцога де Невера и все знаю о желаниях принца де Конде. Но у меня к вам только один вопрос. Зачем лично вам все это было нужно? Шевалье Д’Эрбле перестал хмурится и задумчиво покачал почти пустую чашу с вином в руке. — Я привык во всем стремиться к лучшему, — он расслаблено улыбался, в уголках собрались хитрые морщинки. — Я посчитал, что так будет лучше. К чему все эти вопросы, мадмуазель? — Мадам, — поправила его женщина. — Можете считать, что мне просто любопытно. — Ну, — Д’Эрбле сделал вид, что задумался, — говорят, что от любопытства кошка сдохла. Сидящая напротив женщина широко улыбнулась, закинула ногу на ногу. — Другими словами, вы хотите сказать, чтобы я не совала нос не в свое дело, — она смешливо сморщила нос, но не отвела взгляда от собеседника. — Очень смело. — Никогда не был трусом, — парировал Д’Эрбле. — Этот маскарад, — он кивнул в ее сторону, — тоже много о вас говорит. Вы тоже пытаетесь казаться смелой. Но я видел женщин и посмелее вас. И они обходились без маскарадных костюмов. — Очень в этом сомневаюсь, — женщина покачала головой, словно удивляясь наивности собеседника. — Я наводила о вас справки и знаю, с какими женщинами вы общались. И среди них не было ни одной, которая обошлась бы без притворства и сопутствующего… костюма. Кстати, про вас можно сказать то же самое. Я ведь права? На этот раз шевалье Д’Эрбле действительно задумался. — А я ведь вспомнил вас, — объявил он спустя всего пару мгновений. — Принцесса Немурская, графиня де Ла Фер, жена Атоса. Я ведь прав? — вернул он вопрос собеседнице. Женщина искренне заулыбалась, распустила скрещенные руки и ноги. — А вы интересный собеседник, — она поерзала на стуле, садясь поудобнее. — Вы умны, с вами интересно разговаривать. Вы много смыслите в интригах. У вас прекрасная память. Вы не боитесь сестры короля, даже если перед вами лежит приказ о вашей казни. — Графиня, а я не понимаю, что вы здесь делаете. Женщинам в вашем положении нужно лежать в кровати, окружив себя служанками и повитухами, — Д’Эрбле допил вино и отставил чашу на край стола. — А вы плохой друг, — как бы не всерьез обвинила его графиня, — ведь вы так и не поздравили графа де Ла Фер с прибавлением в семье. — Собирался сделать это завтра, — ответил он вполне серьезно. — Ваши сведения не верны, — графиня встала, забрала кусок ткани со стола. — Не доверяйте вашим информаторам. Они вам нагло врут. Шевалье Д’Эрбле моментально посерьезнел, подобрался, будто готовясь к бою. — Если вы хоть немного цените дружбу графа де Ла Фер, господом богом заклинаю вас никуда не отлучаться с этого постоялого двора. Я постараюсь отменить приказ короля о вашей казни, — графиня забрала со стола кинжалы, спрятала под одеждой. — Я оставлю здесь на всякий случай двоих своих служанок, если вам что-то понадобится, обратитесь к ним. Графиня вернула шпагу на пояс и вышла не оборачиваясь, оставляя шевалье Д’Эрбле наедине со своими мыслями и приказом о казни.

***

Общая зала постоялого двора никак не говорила о творившемся здесь совсем недавно разгроме. Столы и скамьи были расставлены, на полу никаких следов битой посуды и бутылок. Даже котел был повешен в камине над свежими не разожженными дровами. Длинные свечи ровно горели в подсвечниках. Только неестественная чистота места, где обыкновенно проходят попойки, наводила на мысль об обмане. Да и вход теперь охраняли трое. Графиня на ходу обмотала голову и лицо черной тканью, прошла в кухню, где трясся от страха смертельно бледный хозяин вместе со своими слугами, кинула ему на колени кошель с вензелем принца де Конде, прошипев сквозь зубы: «Никого здесь не было». Хозяин принялся неистово креститься, но понятливо закивал головой. На выходе, графиня остановилась, взглянула на почти светлое небо. — Адель, бегом в Лувр, граф скоро проснется. Наври ему, что хочешь, но освободи мне день. Мне сегодня некогда с ним возится и изображать примерную жену, — распорядилась она. Одна из замотанное в черное женщин понятливо кивнула и побежала к выходу из постоялого двора. — Жанна, вы все тут убрали? — обратилась она к другой женщине со скрытым тканью лицом. — Убрали. Никаких следов, — ответила та. — Переусердствовали. Двоих оставляй здесь, пусть никак не выделяются из толпы чернавок. За Д’Эрбле нужно присмотреть. И уводи всех. Быстро. Париж просыпается, никто не должен видеть нас при свете. Встретимся в поместье. Жанна кивнула и кинулась выполнять распоряжение. Спустя меньше чем четверть часа постоялый двор был совершенно пуст. Только некоторые парижане, живущие на самых грязных и узких улицах, которым посчастливилось проснуться в такое ранее утро, заметили странных людей, похожих на ночные тени.