Сестра короля

Граф де Ла Фер проснулся от того, что замерз. Камина в его в кабинете не было. Мартовский ледяной ветер продувал сквозь щели окна. С улицы доносился шум. По двору туда-сюда бегали слуги, запрягали лошадей, выкатывали кареты. Кто-то тащил сундуки, кто-то тряс коврами, мушкетеры в беспорядке толпились во дворе и мешали слугам. Что-то явно намечалось. На звон колокольчика никто из слуг не появился. Граф вышел в гостиную. Обычно разожженный камин сегодня был холоден и, судя по всему, ночью его никто не поддерживал. В это время накрывали стол к завтраку, но снова, никаких признаков, что хоть кто-то из слуг что-то делал. Решившись, граф осторожно постучал в спальную, надеясь, что Шарлотта проснулась и уже чувствует себя достаточно хорошо. На стук никто не отозвался. В спальной никого не было. Только место на кровати, где обычно спала жена было смято и не убрано. Камин и здесь был холоден. Было похоже, что его жена очень спешила, раз слуги даже не убрали постель. Сделав себе зарок, строго поговорить со служанками насчет порядка, граф открыл гардеробный шкаф. Одеваться пришлось самому. Стоило закончить с одеваниями, как его личная служанка все же появилась. Какая-то растрепанная, запыхавшаяся, платье на ней сидело из рук вон криво. «То ли развлекалась с кем-то, то ли просто проспала», — отметил про себя граф, окидывая ее суровым взглядом. — Прошу меня простить, — Адель низко поклонилась, подошла, поправляя на нем и так нормально выправленные кружева. — Почему такой бардак? — граф не собирался отвечать на ее извинения. — Быстро приведите здесь все в порядок. Разожгите камины. Понятия не имею, чем слуги занимались всю ночь, но в моем крыле должен быть порядок. Бездельников я здесь не потерплю. Это ясно? Адель кивнула и склонила голову с самым непроницаемым выражением лица. Словно не ее отчитывали за беспорядок и безделье. — Подайте завтрак, — напомнил граф, старательно сдерживая гнев на такое явное пренебрежение. — Где Шарлотта? — Его Величество проснулся рано и позвал графиню и принца Орлеанского к себе в покои. Графиня сказала не будить вас, — в ее жалостливом тоне не было ни капли раскаяния. — Она очень спешила к королю. Простите, мы не успели навести порядок после поспешных сборов. Я сейчас подам завтрак. Граф хмыкнул. Как же так надо собираться, что толпа служанок ничего не успела? Да еще и так тихо. Иначе, он бы услышал. Резковатым кивком головы, отпустил служанку. Дожидаясь пока накроют на стол, граф сердито смотрел в холодный потухший камин. Никто из служанок не появлялся. Да куда же они все сегодня делись? Адель носила посуду с кухни одна. — Что происходит во дворце? — спросил граф, когда та накрывала на стол. — Его Величество пожелал немедленно отправится на охоту, — служанка, занятая делом, не поднимала на него взгляда, и это сердило еще больше. — Он пожелал завтракать за пределами Парижа. Все в Лувре собираются. — Мы с графиней причислены к свите короля? — граф не понимал, почему нужную информацию сегодня из нее надо клещами тянуть. — Пока собираться распоряжений не было, — она наконец накрыла на стол и остановилась поодаль. — Начинайте сборы, — распорядился граф. Неизвестно, о чем там его жена разговаривает с королем и добьется ли разрешения на отъезд, но нужно быть готовым. — Конечно, — графу немного показалось, что Адель над ним насмехается. — Мы уже начали. — Так вот куда все пропали, — есть уже не особо хотелось, но возможно, предстояла дорога, так что немного подкрепиться все же было нужно. — А сразу сказать не могла? — Вы не спрашивали, господин, — служанка на секунду обижено вскинула голову, но тут же успокоилась и встала как положено. Граф успел заметить, темные круги у нее под глазами, будто она всю ночь не спала. Вместе с помятым внешнем видом создавалось впечатление, что она явно где-то развлекалась всю ночь. — Пошла вон отсюда, — процедил граф. Надо будет поговорить с Шарлоттой, чтобы эту служанку заменили на кого-то более порядочного и ответственного. — Доложишь, как будут новости. Адель поклонилась и тихонько, стараясь не сердить еще больше, вышла. Завтрак буквально не лез в горло. Граф сердился. На гробовую тишину в их крыле, на отсутствие жены, на куда-то пропавших слуг, на то, что ему нечем заняться. Его безотказное средство успокоиться — капитан королевских мушкетеров, тоже оказался занят. Он уезжал вместе с королем. Он строил своих мушкетеров, распределял караулы, высылал вперед отряды, пока его жена занималась сборами вещей. С досады, граф решил подождать жену под дверьми королевских покоев, но еще не дойдя до нужных комнат, заметил бездельно расхаживающего Филиппа Орлеанского. Он уже почти решился спросить у него почему его жена до сих пор в спальне короля, но появилась Адель. Графу и графине де Ла Фер было предписано оставаться в Лувре и никуда не выезжать. И это оказалось последней каплей в чаше терпения. Чувствуя, что не справляется ни с лицом, ни с голосом, граф направился в свое тихое одинокое крыло. Чтобы не опозориться и никому ничего не наговорить. Предлог был довольно веский — нужно переодеться и проводить короля на охоту. Убеждая себя не злиться, что Шарлотта сейчас появится, или они встретятся, когда провожать короля, граф взялся переодеваться в парадное. Явилась Адель и стала ему помогать. Пребывающий не в духе, граф услал ее вон и велел прислать кого-то другого из слуг. Через пять минут явилась толстая повариха в грязном засаленном фартуке с давно не стиранным чепцом на голове. Она до дрожи боялась подходить к нему ближе, чем на два шага, и смыслила в церемониальной дворцовой одежде еще меньше, чем самый последний кабацкий пьяница. Граф заподозрил, что над ним просто издеваются и отправил толстую бестолковую бабу обратно на кухню, где ей и место. Самостоятельно переодевшись, граф заперся в кабинете силясь успокоится. Не годится появляться перед всем Двором и королем с перекошенной от ярости физиономией. И Шарлотта должна вот-вот вернуться. Наверняка, она и так себя до сих пор неважно чувствует, тем более что отдохнуть король ей не дал. Уж она-то точно не заслужила видеть мужа в таком состоянии. Только вот вид так и не убранной постели в кабинете спокойствия не добавлял. К моменту выезда короля графу удалось немного привести чувства в порядок. По крайней мере, удерживать маску спокойствия удавалось почти без усилий. На проводах короля, граф во всю крутил головой, стараясь найти свою жену. Шарлотты не было, как и всех слуг, которые могли быть в курсе, где его жена. Стоя в толпе придворных, граф невольно слушал пересуды и сплетни, которые могли служить поводом для такого спешного королевского отъезда. Оказалось, что ночью в поместье герцога де Невера был пожар. Погиб только герцог, который, судя по слухам, пытался выбраться из своей горящей спальни. Теперь, якобы, король лишился не только своего первого министра, но и его племянника, и весь убитый горем спешил подальше из проклятого Парижа. С ним ехал и Филипп Орлеанский в трауре от потери фаворита. Да и на самом деле король был смертельно бледен. Заметно было испарину на лице, даже сквозь слой пудры. Руки его дрожали. Людовик не удостоил даже взглядом провожавших его придворных. Тяжело и медленно взобрался в карету, опустил непрозрачные занавеси на окна. Филипп Орлеанский подал знак трогаться в путь. И было совсем не похоже, что принц хоть немного скорбит о потере. Шарлотта так и не появилась. Парижская чернь толпилась подле ворот Лувра, провожая отъезжающих. Шумела и гудела разными голосами. Даже когда за последним всадником закрылись ворота дворца, чернь не спешила расходится. Это было странно, но для вечно всем недовольного Парижа, привычно. Народ что-то кричал, что именно, издалека было не разобрать. Только отдельные слова «убийцы», «смерть» и «долой». Оборванцы напирали на ворота, но сдерживаемые дворцовой стражей, ограничивались только выкриками.

***

Утро было в самом разгаре, когда графиня в сопровождении небольшой горстки замотанное в черное людей вошла в двери своего парижского поместья. — Всем отдохнуть и поесть, — распорядилась она. — Нужно переодеться и быть готовыми. Чувствую, это не последняя драка на сегодня. Внимательно слушавшие ее служанки, понимающе кивнули и разошлись, разматывая ткань с головы и лиц. Графиня оперлась на стену, и согнулась, сдавлено выдыхая. Из боковой двери появилась Линн. Остановилась, цепким взглядом охватывая хозяйку. — Ну как, всех перебила? — спросила она. Графиня шумно выдохнула. — Де Невер мертв, Д’Эрбле пока под охраной, — она медленно, словно нехотя разматывала ткань с лица. Линн фыркнула. — Как я и думала, — она подошла, помогая. — Пойдем, тебе надо повязку сменить. В гостиной на большом столе были расставлены какие-то флаконы с настойками, разложены чистые тряпки для перевязки. Графиня буквально рухнула в кресло, позволяя себя раздевать, снимать пропитанные кровью бинты на предплечье и ладони. — Надо идти Басаана искать, — сообщила она через несколько минут. — Что-то я уже устала. — Еще бы, — Линн аккуратно протирала раны сильно пахнувшей настойкой. — Тебе бы лежать в кровати, а ты бегаешь по Парижу и в драки лезешь. — Жизнь такая, — индифферентно сообщила графиня. — Выпей, — Линн протянула ей большую чашу с отваром, — и поспи хоть пару часов. — Вот перережет Басаан мне сегодня горло, там и высплюсь, — графиня пила маленькими глотками, морщась от неприятного вкуса. — Ну и шутки у тебя, — покачала головой служанка. — Ничего не шутки, — графиня допила отвар и попыталась встать. Покачнулась и село обратно в кресло. — Кусок говна я сегодня, а не вояка. Линн засмеялась. — Ну, здесь я с тобой спорить не буду, — она складывала окровавленные бинты, пустые флаконы. — У тебя полно народу, пускай они и ищут твоего друга. — Бьюэрман их все переловит и будут у меня бедствия с последствиями, — графиня терла лицо, будто стараясь стереть усталость и собраться. — Ну придумай что-нибудь, — Линн пожала плечами. — Сейчас поесть тебе принесу. — Жанну ко мне позови, — графиня устало откинула затылок на спинку кресла и закрыла глаза. Через несколько десятков минут Жанна появилась вместе с Линн. Графиня подняла голову. — Разделишь всех по трое и оправляйтесь в Париж искать де Камю, — она задумчиво выдавала распоряжения. — Себе возьми троих, будете каждую четверть часа передавать между группами кто что нашел или увидел. Я буду думать, где искать. Вам нужно только найти. Понятно? — она хмуро посмотрела на Жанну. — А не как сегодня ночью. Жанна поклонилась и кинулась исполнять приказание. Графиня пересела поближе к столу и взялась за еду. Линн налила вино и протянула ей чашу. — А что там ночью было? — спросила она с любопытством. — Да, — отмахнулась графиня. — Жанна как всегда. Вместо того, чтобы меня дождаться, перебила всех людей де Невера. Ладно еще Д‘Эрбле не трус и не сбежал. Он, кстати, очень интересный тип. Если его к делу приставить, будет толк. — Что ты с ним делать будешь? Он же заговорщик, — с любопытством спросила Линн, прислуживая за столом. — А я жена заговорщика, если ты забыла, — усмехнулась графиня. — Но твой муж, это же совсем… — Тоже самое, — перебила ее графиня. — Мотивы у них очень схожи, — и тут же замерла, вскинулась, будто о чем-то вспомнив. — Мы Марию к графу оправили? Лин покачала головой. — Да когда мне? Я сутки с ядом провозилась, а потом ты всех увела с заговорщиками разбираться. Мне некогда было. — Так, — графиня отложила ложку. — Марию бегом в Лувр. Пусть графу на глаза не попадается, но следит очень внимательно. Мало ли. — Сиди ешь спокойно, — остановила ее Линн. — Сама передам. Свой завтрак графиня доедала в одиночестве. Доев, из шкафа достала нарисованный художником план Парижа. Развернула и стала вглядываться. Линн вернулась вместе с Жанной. Помощница уже успела распределить всех по группам и ждала указаний, откуда начинать поиски. — Мы знаем, что раньше он был близ моста Мари, — начала графиня, ведя пальцем по карте. — Сколько групп получилось? — Восемь, — так же смотря в карту ответила Жанна. — Хорошо, — графиня поставила на план один из так и неубранных со стола после перевязки флаконов. — Начинайте отсюда, отсюда и отсюда — она вела пальцем по обозначению улиц Тюрен, Ремесленников и рыбного рынка. Посмотрим, что будет. Через четверть часа доложишь сюда. Жанна еще раз взглянула на план, запоминая. Вышла. — Как ты собираешься его искать? — Линн уселась в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу. — Пока пройдем по очевидному следу. Мы ищем главаря уличного бунта, — задумчиво, словно рассуждая, ответила графиня. — Смотрим на скопления людей. И замолчала, задумчиво вглядываясь в карту. Линн не стала больше ее отвлекать. Спустя две четверти часа появилась Жанна, докладывая, что на указанных улицах ничего интересного не нашли. Графиня отправила их следить за большими скоплениями народу на улицах. Уже просмотренные места на плане отметила флаконами. Не через час, ни через два не было найдено ничего, что могло хоть немного заинтересовать графиню. Графиня успела переодеться в платье, хорошенько вооружиться. Жанна исправно являлась через каждую четверть часа, докладывая о драках между торговцами, попойках в кабаках, крестном шествии подле аббатств, даже о пляске на площади Тюрен. Ничего похожего на бунт не было. А бунт должен был быть. Где-то должен закипать котел недовольства. Ведь сегодня назначенный день. По сведениям, Париж оставался спокойным. И это нравилось графине все меньше. По всему выходило, что графине надо ехать самой искать. Ведь это именно ее должны сегодня попытаться убить. Через два с небольшим часа появилась Жанна. Запыхавшаяся, словно она не на лошади ехала, а бегом бежала. — Где? — графиня с одного взгляда определила, что цель найдена. — Лувр, — бросила Жанна, силясь отдышаться. — Тысяча проклятых чертей! — выругалась графиня, — Прямо у меня под носом! Но там же… черт… граф! — она схватила с крючка плащ, на ходу накидывая его на себя. — Дура я, что не отправила мужа вон из Парижа вместе с королем. Думала, что в Лувре безопаснее. Бери своих, и за мной, — бросила она Жанне и выбежала во двор. Всадник буквально влетел в ворота. Женщина, одетая в простое платье чернавки. Заметив графиню, направилась прямо к ней. — Шевалье Д’Эрбле сбежал с постоялого двора, — отчиталась она, даже не спешиваясь. — Проклятье! — графиня схватила ближайшего оседланного коня. Вскочила в седло. — Всех в Лувр немедленно. С Д’Эрбле я потом разберусь.

***

Проводив короля, граф отправился на поиски своей жены. Наверняка она уже вернулась в покои и чувствует себя из рук вон плохо, если не появилась на церемонии отъезда короля. На входе в свое крыло, под ноги попалась его служанка. — Как самочувствие графини? — спросил он, чтобы быть готовым. — За лекарем послали? — Графиня себя прекрасно чувствует, — Адель удивленно смотрела на графа и хлопала глазами. Граф встал на месте. — Почему ее не было на церемонии? — он снова начинал сердится, так как переставал понимать, что вообще происходит. — Она с разрешения короля уехала в Париж к торговцам и аптекарям, — отчиталась служанка, будто не понимая к чему эти расспросы. — Сказала, что вернется к вечеру. Чистая ярость ударила в голову. — Коня мне, — приказал граф. — Быстро! — Но, господин граф, — жалко начала канючить служанка, — вам же не дозволено… — Пошла вон, — процедил граф сквозь зубы, судорожно обрывая пуговицы тяжелого, густо расшитого золотом и камнями придворного кафтана. Вот сейчас он сам найдет в Париже свою жену и спросит у нее, что за шутки. Ведь не далее, как вчера, ей было очень плохо, так, что она не смогла присутствовать на похоронах кардинала, а сегодня она развлекается в Париже. И по всей видимости всех служанок с собой увезла. Еще и мужа не предупредила. Что это за выкрутасы такие? — Господин граф, — не отставала Адель, — не переживайте так. Графиня вернется к вечеру. Не нужно вам подвергать себя гневу короля и выезжать за пределы дворца. Стиснув зубы, граф старался не обращать на надоедливую служанку внимания. Он же уже велел ей убираться вон. Не сдержавшись, он с силой толкнул двери в гостиную, так что те ударились о стену. Служанка за его спиной замолчала и остановилась на пороге. Так что граф шел к гардеробной в полной тишине. Несколько блаженных минут. — Стоять! — выкрикнула служанка изменившимся голосом. Ее приказной, не терпящий неподчинения тон, заставил остановиться. Граф обернулся к ней. Адель напряженно присматривалась к комнате. Щурилась, вглядываясь во что-то в стороне от графа. — Назад! — уже тише приказала она, вытаскивая из кривой мятой юбки широкую шпагу. У графа буквально глаза полезли на лоб. Это еще что такое? Он смирился, что его жена превосходно владела оружием и прятала его в пышных юбках. Но служанка? Он посмотрел туда, же, куда смотрела служанка. Но ничего такого на диване в гостиной не было. Осторожно, словно ступая по тонкому льду Адель начала подходить. — Что-то здесь не так, — она теперь смотрела не только на диван. Но и на закрытые двери в кабинет и спальную, внимательно присматривалась к слегка приоткрытой двери в гардеробную комнату Шарлотты. — Стойте на месте и не двигайтесь. — Что здесь происходит? — граф чувствовал себя словно во сне. Служанка, девица со шпагой, увидела какую-то опасность, которую не распознал он сам. Бред какой-то. Как будто что-то щелкнуло. Что-то маленькое и черное вылетело из приоткрытой двери. Оттуда же послушались быстрые удаляющие шаги. Адель метнулась к графу, сбивая с ног. Раздался ужасный грохот. Больно. И не понять, где именно. Перед глазами мутная пелена. Тяжесть в груди мешает дышать. Бешено колотится сердце. Непереносимая вонь жженого пороха. Граф пошевелил головой. Затылок упирался в какое-то жесткое крошево. Он попытался приподняться, но не получилось. Что-то тяжелое придавливало его к полу. Получилось немного сдвинуть, только напрягая все силы. Дым и пыль слегка рассеялись. Удалось разглядеть лежащую на нем служанку, сверху их придавливал кусок стены. Поднапрягшись, он свалил с себя тяжесть. Стена между гостиной и кабинетом обвалилась. Окно в кабинете было выбито. Потоки холодного свежего воздуха рассеивали пыль, помогали дышать. В проеме показались люди. Высунулась одна голова, вторая. Кто-то влез в проем. Граф хотел позвать их, но разглядел грязные давно не чесаные пакли волос, драную одежду. Обыкновенная парижская чернь с рогатками и палками. Судя по разинутым ртам, люди что-то орали тем, кто остался внизу, призывно махали руками. Только граф не слышал ни слов, ни звуков. «Париж бунтует» — застряла в голове одна единственная фраза. Срочно нужно было уходить. Ему в одиночку никак не справится с одуревшей толпой черни. Там, где лежала Адель была большая лужа крови. Кое как отвалив от нее кусок стены, он перевернул служанку на спину. Она была мертва. Но совсем недалеко от нее, едва поблескивая в каменном крошеве, лежала шпага. Граф схватился за нее. И сразу почувствовал себя увереннее. Вход в их крыло — самый очевидный и близкий путь к спасению. Но обвалившаяся стена накрепко забаррикадировала ее мусором и обломками кирпичей. Граф отползал подальше от разгромленного кабинета. Туда уже проникли несколько вооруженных человек, осматриваясь. Пыль почти совсем осела, и бунтари наконец разглядели пытающегося подняться на ноги графа. Судя по распахнутым ртам, что-то заорали. Стали подходить. Граф с трудом поднялся на ноги. Первый удар дубиной он встретил выставленной шпагой. Гибкий метал выдержал, не сломался. Удержал удар. Граф отбросил от себя первого нападавшего и моментально острым концом распорол ему горло. Следующий нападающий даже не заметил смерти товарища, замахнулся большим металлическим прутом. Внезапно, кто-то сильно дернул графа за локоть. Толкнул себе за спину, заслоняя от удара. Судя по платью, служанка Шарлотты. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы расшвырять первых из бунтующей черни. Потом бесцеремонно схватила графа за локоть и потащила в сторону спальной. Захлопнула за ними двери. Несколько секунд потратила на то, чтобы всунуть под ручку подсвечник — снаружи дверь теперь никак не открыть, только ломать. Потащила к потайному входу. Повернув подсвечник на стене, вытолкала графа в появившийся проем. Плотно закрыла потайной ход и остановилась, заглядывая ему в лицо и что-то спрашивая. Граф де Ла Фер привалился спиной к благословенно холодной стене потайного хода, силясь отдышаться. Что это было, черт возьми? Бунтовщики прорвались в Лувр? Кто-то пробил стену дворца? Но как, если стена кабинета осталась целой? — Вы целы? — сквозь тишину в ушах пробился женский голос. И голова моментально взорвалась от боли. Закружилась. Граф уцепился за шершавую стену чтобы не упасть. Чьи-то руки намертво прижали его к стене, помогая. Потихоньку головокружение отступало. Теперь граф мог точно сказать, что он неслабо где-то ударился головой. И еще, лопатками. Противно ныл от боли локоть, но рука сгибалась и шевелилась, значит, с ней все в порядке. Вроде еще несильно болела нога, но это уже совсем ерунда. Судя по ощущениям, в пальцах была зажата шпага. Граф опустил голову, присматриваясь. Действительно, шпага. Но не его. Эта широкая и коротковатая. А его шпага осталась заперта в гардеробном шкафу в спальной. Но оружие, есть оружие. Сойдет. — Порядок? — удерживающая его женщина, внимательно всматривалась ему в лицо. Граф коротко кивнул. Что-то щекотное ползло по шее. Граф смахнул свободной рукой. Пригляделся. Кровь. — Идти можете? — спросила женщина, отходя. — Да, — согласился граф, перестав наваливаться на стену. — Уходим. Потайные ходы были почти не освещены. Но граф и его спутница знали их очень хорошо. Они быстро продвигались в сторону выхода, обходя дальние ответвления и полуразрушенные коридоры. Женщина была графу определенно знакома. Он точно видел ее раньше. Кажется, среди служанок, но в этом был не уверен. Ему точно были знакомы ее лицо и голос, но спешка и плохое освещение не давали хорошенько задуматься и вспомнить как ее зовут. Он вроде бы хорошо знал служанок жены и эту видел, но не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Впереди показался свет факелов, топот ног. Женщина и граф остановились, прижались к стене. В их сторону двигался, судя по шагам, целый отряд. — Это патруль, — почти прошептала женщина. — Им лучше не попадаться. Сейчас они не будут разбираться, кто перед ними. Они медленно отступали назад, ища темное ответвление коридора. — Стоять! — приказал им кто-то из патрульных. — Кто бы вы не были, вы арестованы. — Дьявол! — выругалась женщина. — Придется пробиваться. Она рванула вперед на патрульных гвардейцев. Через секунду двое патрульных упали, заколотыми. Потом от удара об стену упал следующий. Один из гвардейцев ловко проскочил у нее под рукой, уворачиваясь от кинжала, ударил в спину. Женщина продолжала отбиваться, топчась по убитым и раненным. Граф оглядывался, выискивая пути для отступления. Но их просто не было. Был один путь — вперед. Ну или назад к своему крылу — прямо под палки бунтующей черни. Был еще третий путь — в одиночку сбежать и спрятаться в одном из темных коридоров, но оставить тут женщину, граф не мог. Служанка графини, орудуя двумя кинжалами продолжала пробивать им путь. Граф хотел бы ей помочь, но было попросту нечем. Шпаге нечего делать в узком коридоре. Все что он мог, это следить, чтобы никто из гвардейцев снова не прошел за спину дерущейся женщины. Несмотря на убитых и раненых, гвардейцев было слишком много. Они наступали, теснили их в темноту. Один из них, пользуясь преимуществом выступа на стене, схватил служанку за руку, выбивая кинжал. Женщина увернулась от другого гвардейца, но опоздала. Острие воткнулось ей в плечо. Она сдавлено зарычала сквозь стиснутые зубы. Пробитая рука повисла как неживая. Кинжал звякнул об пол. Но служанка не сдалась, мощным пинком отшвыривая того, кто ее схватил. Освободилась. На долю секунды обернулась. — Уходите немедленно отсюда, — зашипела она. — Я задержу их здесь. Сколько смогу. Кровь ударила графу в голову. Еще чего. Он протиснулся между ней и стеной, оттаскивая ее себе за спину, сам встречая ударом эфеса шпаги озверевшую от драки морду гвардейца. Пользуясь поворотом коридора, оттащил раненную за себя. Отбиваться из-за угла было удобнее. Оставшаяся не у дел служанка прислонилась к стене. С рычанием выдернула торчащий из плеча кинжал гвардейца. Зажала рану. — Ваша жена мне голову оторвет, если на вас будет хотя бы одна царапина, — выговорила она, задыхаясь от боли. Граф хотел ей сказать, чтобы она замолчала и не отвлекала, но тут с дальнего конца коридора позади гвардейцев появились факелы, бряцанье оружия, топот. К гвардейцам подоспело подкрепление. — Вот дерьмо! — выругалась женщина, подбирая здоровой рукой окровавленный кинжал. Граф только кивнул, соглашаясь. Так и есть. Оно самое.