Повороты судьбы

      Всё идёт по пизде на одном из заданий по зачистке базы Гидры.       Сначала куда-то исчезает Барнс, потом на группу обрушивается атака, и Брок каким-то чудом не теряет никого, хотя многие получили серьезные раны и переломы. Он вызывает медиков, и пока Роллинз дожидается самолёт ЩИТа, Брок идёт внутрь. В одной из комнат, огороженной решеткой, на том самом блядском кресле сидит Барнс, а рядом с ним — один из оперативников Гидры, собирается читать код. Брок оценивает обстановку. Шестеро у стены, круговая, двое колупаются с машиной, но ничего не выходит. Барнс выглядит поплывшим, скорее всего какие-то препараты. И один старенький учёный, трясущийся в углу. Брок слышит характерный шорох за спиной, чуть поворачивается и кивает Кэпу. Помощь уже здесь. Тот кивает в ответ, и Рамлоу жестами объясняет ситуацию, очень тихо добавляя:       — Не лезь, что бы ни случилось. Ты ему не поможешь, только разозлишь.       Кэп кивает. Они работают быстро, привычно. Брок снимает всех, кого может достать, с остальными работает Кэп, и они остаются втроём. Зимний смотрит на него расфокусированно, мутно, он напряжен как струна, и в любой момент может сорваться. Брок уверенно встаёт перед ним, сняв перевязь с оружием. Ноги на ширину плеч, руки за спиной, прямой взгляд, спокойный голос заканчивает фразу:       — Доброе утро, Солдат.       — Готов исполнять.       — Вольно. Плановая операция, твоя помощь не понадобится.       — Причина активации? — неуверенно спрашивает Зимний. Он не обращает никакого внимания на Роджерса, который ласково скручивает оглушенных противников железным прутом, согнув концы в массивный узел. Рамлоу про себя хмыкнул.       — Возможный прорыв базы, но подкрепление справилось.       — Дальнейшие указания, командир?       — Отбываем на конспиративную квартиру, восстанавливаемся. Об остальном я сообщу через несколько часов. Функциональность в норме?       — Так точно, командир, — Агент сжимает кулаки и смотрит знакомым затравленным взглядом. Рамлоу чертыхается про себя. Только срыва сейчас не хватало.       — Кэп, оповести остальную группу, а лучше оставьте нам джет, мы будем через сутки максимум. Потом всё объясню тебе.       Роджерс не спорит, кивает молча и уходит. Стоит вертушками улететь, как Агент срывается с места, замирая перед невозмутимым Броком почти вплотную. Горячий, с мутным взглядом, порозовевшими скулами, постоянно облизывающий свои блядские губы. Брок едва успевает подавить хищный оскал, чувствуя, как от живота поднимается адреналиновая волна и навстречу ей — чувство полного восхищения. Этот охуенный мужик принадлежит ему, сколько его ни стирай и ни программируй. Потому что Рамлоу для Барнса — центр вселенной, главный ориентир, на котором строятся инстинкты и базовые потребности. Это начала закладывать Гидра для связки «куратор-подопечный», и закрепили они сами своими отношениями.       — Сообщение…       — Не продолжай, это состояние нормы, ты можешь ко мне прикасаться. Ничего не ломать, не повреждать. Ясно?       — Так точно…       И Зимний касается. Осторожно ведёт правой рукой вверх до плеча, упирается лбом в ключицу, и осторожно дышит. Успокаивается. Ловит ассоциации, смутные образы, выуживая из наркотического тумана в голове самое главное — их.       — Идём, здесь неподалеку есть транспортное средство, в нём достаточно приемлемые условия, — неохотно прерывает процедуру опознания «свой-чужой» Рамлоу.       Брок не говорит для чего там условия, зная, что сообразительный Солдат сложит два и два. Агент если и не понимает сразу, то, по шумному выдоху во время перехода по мрачному коридору, догадывается совсем скоро. Рамлоу усмехается, предвкушая. И оказывается прав — стоит люку закрыться за ними, оставив мягкое освещение, как Солдат гибко прижимается сзади, словно спрашивая — можно ли?       — Можно, — хрипло говорит Рамлоу и его толкают к стене, жадно скользя руками по телу, вытряхивая из жилета, снимая футболку, прижимаясь губами к такой желанной коже.       — Командир, — хрипит Солдат, тряся головой, но Брок не собирается ему помогать в обретении контроля. Он блядски гнётся, чувствуя даже через плотную ткань насколько сильно у Агента сейчас стоит, и трётся о его член, усмехаясь низкому стону.       Брок знает — он нарывается. Но ещё он знает, что Барнс хорошо растрахал его за три часа до операции, и подготовка ему сейчас не нужна, только смазка. Поэтому Брок достает из ящика перед своим лицом аптечку, нашаривает какой-то точно не опасный гель, кажется мышечный релаксант, и подготавливает себя сам, пока отсасывает Барнсу, принимая до горла. А потом встаёт, снова поворачивается спиной и с намеком прогибается, ехидно и горячо окатывая взглядом поверх своего плеча. Зрачки у Барнса заполнили три четверти радужки, в слабом освещении выглядя совсем тёмными, как в их первую ночь. Он напряжён, сдерживаясь, потому что хочет и засадить, и понять, кто он и какого хера произошло. Рамлоу активно поощряет первый вариант:       — Давай, трахни меня, выеби, как ты любишь, чтобы я имя своё сказать не мог.       Солдат рычит, кусает плечо, лопатку; словно подтверждая для себя что-то — проводит рукой от низа живота Брока до доверчиво открытого горла и знакомо задерживает там ладонь, чувствуя, как оно вибрирует от коротких нетерпеливых стонов. Слегка хмурясь, Барнс действует на рефлексах сошедшего с ума тела: жестко фиксирует бёдра Брока и входит плавно, без рывков, задерживая дыхание, чтобы услышать низкий гортанный стон любовника. Брок бы мог с точностью сказать, когда в голове Джеймса щёлкнуло, проясняясь от наркотического дурмана, чтобы окунуть мозг в котёл удовольствия, страсти и глубокого чувства собственичества. Но он был слишком занят охуенным ощущением члена в своей заднице, даже почти сломанные рёбра не доставляли никакого дискомфорта.       — Командир… Брок… Брок, какого дьявола происходит… Господи, какой ты… мягкий, расслабленный, горячий… — зашептал Джеймс ему в шею между поцелуями.       — Потому что кто-то… ебал меня всю ночь так, будто… Блять, легче! Дури дохера, сломаешь мне что-нибудь!.. ох, дааа, не сдерживайся, потом напиздишься…       — Я никого…       — Никого, все живы, но ес…блять…если ты продолжишь тормозить, я тебе вставлю, и вовсе не свой член!       Ехидно хмыкнув, Барнс сильно толкнулся в него, в очередной раз выбивая дыхание и способность к конструктивной беседе, и больше не тормозил, словно с цепи сорвавшись. Ебал жёстко, с оттягом, вцепившись зубами в плечо и властно прогибая под себя, заломив одну руку Броку за спину. Он быстро набрал бешеный темп, едва не вытрахав из Брока всю душу, и кончил глубоко внутри, утянув его за собой в оргазм. Брок словно разом ослеп, оглох и потерялся в этой смеси боли и удовольствия, пока Барнс лениво дотрахивал его ещё крепким членом, с тихим смехом поймав поперек груди, потому что ноги послали Рамлоу туда, где он сам только что побывал.       — Брок? Ты как?       — Как проститутка после групповухи, — вяло огрызнулся Брок, благодарно подставляя шею под поцелуи.       — Да мы только начали, — проурчал Барнс, кусая Брока за ухо и снова смеясь, когда тот встряхнул головой, словно пёс.       — Иди нахер. Мне на старости лет не хватало ещё на лавках трахаться. До дома потерпишь.       — Тебе ничего не нужно будет делать, — продолжал искушать его Баки. Если бы не ощущение, что кости ему внутри мешают, Брок бы соблазнился. Но очень уж не хотелось получить бодрящих пиздюлей от доктора Чо.       — Кроме как придерживать свои внутренности, чтобы не мешали дрочить. Рёбра, Джей, сами собой только у вас с Роджерсом срастаются, — перевёл в шутку Брок, и Барнс моментально переменился. Осторожно вышел, быстро привел обоих в порядок и досконально осмотрел Брока на предмет дополнительных повреждений. Недобро посмотрел, но Рамлоу такими взглядами было не пронять уже лет двадцать, а потому он быстро поцеловал недовольно поджатые губы и скомандовал автопилоту проложить курс по координатам базы.       Уже дома, отвязавшись от навязчивой помощи Барнса и отослав того отмыться самому, Брок думал о том, что всё не так ужасно, как он предположил сначала, когда два года назад Барнс оказался у него в кухне, потерянный и отчаявшийся. Разумеется, проблемы ещё будут. Будут мудаки из ещё огрызающейся Гидры, будут уёбки, берущие в заложники детей, будут всяко-разные идейные пидорасы и хитрожопые новобранцы в следующем наборе. Но сейчас, отвечая на звонки Стива, одновременно открывая входную дверь бесцеремонной из-за тщательно скрытого волнения Романов, он как никогда ясно понимал: всё решаемо.       Чувствуя тёплые губы на шее и наслаждаясь слишком невозмутимым лицом Вдовы, Брок думает, что Барнс стоит всего из того, что ещё свалится им на головы. Потому что своё. Родное.