Крёстная фея

      Никогда не думала, что могу быть настолько терпеливой и сдержанной. В принципе, все время с той поездки в Италию я была примером сдержанности, мудрости и благоразумия. Попыток сходить направо или налево не было, я даже прыжки на месте и те не практиковала, пытаясь не особо отсвечивать, потому что неизвестный подросток из того отеля вполне мог оказаться такой шишкой на ровном месте, что… намёки ведь на это были.       Я слишком хорошо помнила похищение и разговор о Вонголе, а общение с кланом только добавляло пороху, ведь становилось понятно, что уход Тсуёши и Такеши при иных обстоятельствах скорее всего не произошел бы. Благодарность принявшей нас семье, здравый смысл, а так же, не желание влезать в кровавые разборки и втягивать в них своих детей оказались прекрасным стимулом, чтобы я сидела на жопе ровно все семь лет брака, а потом и два года после него, пока серия землетрясений не прошла по всему земному шару и я проснулась в холодном поту из-за сна, в котором я видела Асари-Гуми лежащий в руинах. Но если бы дело было только во сне!       Два долбанных года я пыталась наладить отношение с семьёй, таскала подношения в святилище, воспитывала детей, продолжая играть с ними в самураев, игнорируя проскальзывающие иногда презрительные взгляды. Но землетрясение… Мизуки пропала, а никто из живущих в моём доме людей не пожелал помочь с поисками, отмахнувшись от моих слов о том, что ей нужна помощь. Единственными, кто мне помог, были два бога бедствий, примирившиеся на почве какой-то войны между богами, которую смертные даже не заметили.       Ябоку и Лаво те еще два сапога — валенки. Мистер «Зови меня Ято, красотка» и «Давай пустим им кровь»-сан — напарники, кто-то из них должен был быть добрым полицейским, а кто-то злым, но дела до уловок смертных ни одному из них не было, и потому Лаво был духовно близок к Сталину и придерживался принципа «нет человека — нет проблем», а вот Ябоку… он продвигал в массы ятоизм, но таланта пиарщика не имел в принципе. В качестве святого оружия у Ябоку был забавный парнишка с комплексом супергероя, которого я помнила еще по первому знакомству с богами, а у Лаво… У Лаво был зашуганный и вечно извиняющийся очкарик, способный запутаться в собственных ногах, постоянно отчитывающий бога за излишнюю кровожадность и жалующийся на то, что ему из-за неаккуратности одного психованного бога слишком много приходится стирать.       Когда мне с Мизуки на руках попалась засада решивших устроить переворот в Асари-Гуми идиотов и свергнуть меня с поста старейшины клана, о котором я была ни сном не духом… Когда я услышала о том, что в данную минуту остальным малышам правят воспоминания… Асари-Гуми от резни и моих плясок вокруг костра из сложенных горкой трупов спасло только то, что на защиту моих детей среди этой испуганной своры оказалось кому обнажить мечи и рискнуть жизнью. И одним из них был мой бывший муж.       — Кеншин, ты ведь понимаешь, что молчание больше не имеет никакого смысла? — спрашиваю я, когда возня в поместье немного утихает.       — Асари-сама, мои помыслы чисты, единственное, к чему я стремлюсь всей душой, это возвращение Асари-Гуми его величия, — говорит мужчина, не отрывая лба от пола и всем телом показывая, что говорит правду и только правду.       — Не юли, — коротко бросаю едва, сдерживаясь от того, чтобы поморщится.       Кажется, у меня появилась острая аллергия на недомолвки и тайны. Или нервы теперь ни к черту. Так и тянет вместо того, чтобы терпеливо расспрашивать о чем-то и ждать, пока подчинённый что-то выдаст, просто взять револьвер и пальнуть мимо для острастки. Или не мимо. Хочется материться, отстреливаться, бухать по-черному… но не могу, дети не поймут, почему их нежная и любимая ока-сан так резко изменилась. Нет, они-то поймут, они у меня очень умные и проницательные, но подавать им подобный пример я не хочу.       — Я обещал Тсуеши, — наконец отвечает Кеншин после долгого молчания, которое только чудом не завершилось выстрелом из револьвера.       — Тогда с ним мы и поговорим, — делаю логичный с моей точки зрения вывод. — Думаю, детям тоже не помешает пообщаться со своими сверстниками из гражданских семей, чтобы оценить разницу.       — Не думаю, что Тсуёши…       — Если он не станет мне ничего объяснять, то это сделает глава клана Хибари, — жестко осаживаю Кеншина. — Я Асари, Кеншин. Вы сами это признали, отдалившись от меня в тот день и потакая воле давно умершего основателя клана. Именно потакая, а не следуя, потому что, если бы вы стали следовать ей, у меня была бы семья, а не вид на согнутые спины и холодная, одинокая постель женщины, в один миг ставшей вдовой при живом муже, а потом и вовсе потерявшей его.       — В Намимори сейчас слишком опасно.       — Достаточно, Кеншин. Безопасность - лишь иллюзия, жизнь не раз преподносила этот урок, и мне пора бы его уже усвоить. Я приняла решение и не собираюсь его менять, — говорю твёрдо, четко, но всё так же тихо, как и раньше, вот только почему-то это пугает других сильнее любого крика. — Или тебе есть что сказать кроме того, что уже было сказано?       — Нет, Асари-сама.       — Мы отправимся в Намимори, — припечатываю я.       Кеншин больше не пытается мне возражать… и почему же из-за этого меня так тянет плакать? ***       Приезд в Намимори ознаменуется нарастающим криком интуиции, и, следуя её предупреждению, я отдаю приказ сначала подъехать к средней школе, в которой учиться Такеши, и мягко прошу своих акулят оставаться в машине, пока я не приведу к ним их любимого братика, на что мои одуванчики молча кивают. Сердце разрывается от гордости и тоски, как же мне непривычно видеть их такими тихими и серьёзными. Улыбнувшись им напоследок, спешу по зову своей интуиции, в руке привычно материализуется револьвер, мир меняется, окрашиваясь в оранжевые тона.       Слабые звуки новой бамбуковой флейты, что выточила богу бедствий Шинджу, чтобы он и дальше мог играть нам колыбельные песни, доносятся до слуха сквозь бьющий по нервам вальс, заставляя немного попридержать коней.       Раз — пинком заставляю верзилу встать на колени.       Два — точный удар по виску рукоятью револьвера, и сознание покидает тело.       Три — я прохожусь по распластавшейся тушке, как по бульвару, убирая пистолет.       — Тётушка?! — изумляется мальчишка, а я улыбаюсь, крепко обнимая родного мальчишку.       — Такеши, ты так повзрослел, — говорю, отстраняясь и делая шаг назад, чтобы полюбоваться на него, и осознавая, что чтобы взъерошить ему волосы, мне теперь нужно взять стульчик, искренне восхищаюсь. — Ох, маленький мой, как же ты вымахал!       — Тётушка, как ты тут оказалась? Почему? В Намимори сейчас опасно, как дядя только мог отпустить сюда? — паникует ребёнок.       — Достаточно, — и Такеши замолкает, ошарашенно моргая, а я едва удерживаюсь от того, чтобы стукнуть себя полбу. Вот же, до чего довели: на рефлексах команды отдаю, даже не задумываясь. Выясню у Тсуёши свои права и обязанности в качестве зверька «старейшина», и уж тогда… — Кеншин уже как два года не имеет права мне что-либо запрещать, и в свете недавно произошедших в клане событий я вынуждена была приехать для разговора с Тсуёши.       — «Не имеет права»? — в глазах ребёнка появляется стальной блеск.       — Он развёлся со мной. Доподлинно причин не знаю, но это было логичным шагом с его стороны… — мой ответ заставляет Такеши побелеть от бешенства, до хруста сжимая кулаки, осторожно касаюсь запястья родного мальчишки. — Такеши… Прошу, не злись на меня.       — Тётушка?! — возмущенно взвивается он, а потом хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, пытаясь облечь то, что его возмутило, в слова. Но у него ничего не выходит.       — Так ты не злишься на меня? — спрашиваю с немного несмелой улыбкой, а он в ответ яростно мотает головой, чувствуя чудовищное облегчение, выдыхаю со счастливой улыбкой. — Я так рада, Такеши.       Родной и любимый мальчишка наконец-таки крепко обнимает меня. На несколько секунд моя жизнь становится правильной, как три года назад, а потом иллюзия, созданная в моём сознании, разбивается в дребезги.       — Асари-сама, что делать с телом? — тело подростка деревенеет от шока.       — Связать, понадёжней, — выскальзываю из объятий ребёнка, обеспокоенно и виновато заглядываю ему в глаза. — Такеши, твоей семье, наверное, нужно будет задать этому человеку несколько вопросов, верно? Позвонишь им, чтобы предупредить о покушении? Прости, мы так долго тебя не видели, даже созвониться возможности не было, поэтому я так эгоистично себя виду. Мизуки, Шинджу, Юкайо и Ясуши, мы так соскучились по всем вам. Ты ведь хотя бы выйдешь к ним?       — Конечно, тётушка! — вырывается из мальчишки настоящий крик души, хватает меня за руку и несётся на улицу.       — Таке-ниииии!!! — раздаётся радостный рёв моих акулят, заставляющий треснуть несколько десятков стёкл в округе. Беловолосое воинство облепляет потерянного собрата.       — Это экстремально счастливый день! — радостно кричит Рёхей.       — Рю-нииии!!! — снова глушат окружающих мои акулята, перебираясь на новую жертву.       Не могу сдержать слёз радости, наблюдая за сияющими радостью и энтузиазмом моими одуванчиками, осторожно промакиваю их платочком, наблюдая за беготнёй детей между старшими товарищами по проказам, которых так давно не видели.       — Асари-сама, вы хотели сегодня переговорить с Ямамото-саном, прежде чем начинать другие визиты, — в поднявшемся шуме я легко разбираю голос одного из моих сопровождающих, застывшим предо мной в глубоком поклоне. Впрочем, мои одуванчики тоже его слышат, а потому затихают, вспоминают о правилах поведения в обществе и обступают меня, становясь не по возрасту серьезными и сосредоточенными. Наступившая тишина кажется абсолютной.       — Экстремально ничего не понял, тётушка, а с каких пор вы стали Асари? — почесывая затылок, спрашивает любитель бокса.       — С тех пор, как один призрак сносивший живым их головы отдал мне флейту и назвал Асари. В тот раз дураков, чтобы оспаривать его решение не нашлось. Не ломай голову над этим Рёхей, я сама мало что поняла в этой мистике, вот к Тсуёши приехала, чтобы расспросить, — с улыбкой отвечаю я, но улыбка пропадает с губ, а взгляд становиться пустым, когда я перевожу его на сопровождающего. — Мои планы не изменились.       — Прошу прощения, Асари-сама, — склонившись еще ниже, говорит он, отходя в сторону. Хреновы манипуляторы, как же вы меня достали!       — Тётушка, да вы экстремально круты! Но вот я не понял, получается вас у мужа приз…       — Ха-ха-ха, Рёхей, личная жизнь тётушки, это личная жизнь тётушки, не нам её обсуждать, — привычная картина того, как Такеши не даёт возможности договорить Рёхею, снова едва не доводит от счастья до слёз.       — Мальчики, ну вы как придумаете что-нибудь, — махаю на них руками, при этом не даю сорваться с языка вопросу о том, какая может быть личная жизнь у разведёнки с четырьмя детьми. — Ох, мне и правда стоит поторопиться, чтобы мой разговор с Тсуёши состоялся сегодня. Думаю, мы еще встретимся, Такеши, Рёхей. Дети, попрощайтесь с ребятами.       — До встречи, Такеши-сан. До встречи, Рёхей-сан, — соблюдая правила приличий кланяются мои одуванчики, прежде чем шмыгнуть в машину и это заставляет меня печально вздохнуть.       — До встречи, мальчики. Буду рада снова вас встретить. ***       Разговор с Тсуёши выходит очень тяжелым. Принял он меня хорошо, как любимую родственницу, на смену фамилии и развод вообще наплевал с высокой колокольни, но… Пламя, кланы якудз, мафия, королевская семья Вонгола и Вария — элитный отряд убийц на службе этой самой Вонголы, чужими руками однажды чуть уже не стёршая Асари-Гуми с лица земли. Но самая большая задница — Супербия Скуало Второй Император Мечей и капитан Варии. Чудненько, верно?       Узнав всё это и о договоре с королевской семьёй, что заключил Тсуёши об отсутствии взаимных претензий между Асари-Гуми и Варией, а также и самой Вонголой, я расплакалась как маленькая девочка и долго не могла успокоиться пока Тсуёши успокаивал, гладя меня по голове. Не знаю, что творилось в душе Тсуеши всё это время, но мои заверения в том, что я наведу порядок в Асари-Гуми и чтобы не случилось Такеши и он всегда смогут найти поддержку у своей семьи словно сняли с его плеч неподъёмный груз и он даже как-то помолодел. А вот Реико… она так и не вышла со мной поговорить.       Я — старейшина клана якудза… Пока единственная и неповторимая старейшина и я могу воротить практически что угодно, прикрываясь заботой о благе клана как щитом, потому, что на данный момент моё пламя сильнейшее среди членов клана и еще… я — Небо, с примесью Дождя, но всё-таки Небо. И то, что я — Небо принадлежу клану Асари-Гуми даёт ему статус, который могут позволить себе не каждый клан, потому, что носителей данного Атрибута от общего числа носителей этой мистической силы кот наплакал. Притом, кот — скептик и прожженный циник. Так что говорить о том, что Небес «мало» это почти что соврать.       Не потому что с таким потенциалом дети рождаются редко, нет, просто стать Небом сложно, а уж быть им… Какой адекватный человек по собственной воле подставит плечи под небесный свод чтобы он других не раздавил, если есть кому и без него справиться? Зная, что завидуя подобной «власти» тебе кто-то может сунуть заточку в бок? Что твоего героизма никто особо и не оценит? Мало родиться Небом, мало им стать, а вот суметь им остаться до самого последнего мига жизни и чуточку дальше — этого достаточно, чтобы им быть. Джотто, первое Небо Вонголы, это вам подтвердит, если духу хватит к нему на тот свет полезь, чтобы спросить.       Задумчиво рассматриваю отданное Тсуёши кольцо Неба Асари-Гуми, чьё законное место теперь на цепочке на моей шее — серебристый ободок с прозрачным оранжевым камнем огранки «груша», что так похожа на каплю дождя. Просто прозрачный камень и неизвестный серебристый метал и ни каких украшений и символов — просто кольцо. Стоит мне нацепить на палец и зажечь и ни одна сволочь больше вякнуть не посмеет в сторону людей клана о том, что у них нет настоящего главы, вот только… стать Небом Асари-Гуми? Вы серьёзно? Вот только куда я с подводной лодки денусь? Я ведь… Асари. Якудза с револьвером на перевес.       — Ох, как же это всё сложно… — бормочу я под нос, а сама думаю: «Убиться веником, это просто писец какой-то!»       Вежливый стук в дверь спальни заставляет недовольно завозиться уснувших под боком детей. С трудом выбравшись из их хватки и накинув на себя халат открываю дверь.       — Асари-сама, дон Вонгола просит Вас о скорейшей встрече.       — Буду готова через десять минут.