Не шипите на меня, адептка!

Адам. Как только дверь за Полински закрылась, я быстро проверил, чтобы в кабинете все было в порядке, и сразу же перенесся в свою квартиру. У себя дома я наконец смог сдернуть с плеч потную рубашку, а потом и остальные вещи и наконец-то принять душ. Когда я выходил из душа, довольный и чистый, посреди спальни разверзлась туча, громыхнул гром, а потом молния сверкнула, вонзаясь в середину кровати. Люди, непривыкшие к шуткам его Высочества, порой приседали от громкого звука, пару раз случались сердечные приступы, а уж обмороки у дам и не пересчитать. Только вот я, являясь другом наследника, вполне привык к его персональной «доставке». Письмо, оставшееся на месте, куда ударила молния, оказалось, к сожалению, приглашением не на гулянку, а на Совет, где нужно было мое мнение, как мага. С сожалением стянув мягкие домашние штаны, я принялся принаряжаться для Королевского Совета. На таком собрании я уже бывал дважды. Совет не представлял собой ничего особенного, просто министры предоставляют королю сведения по какому-либо вопросу, и он выносит окончательное решение. Такое собрание созывают, когда нужны сведения из разных ведомств. Изредка ради специфической информации, на нем разрешают присутствовать экспертам, с которых потом берут клятву о неразглашении… Как герцог и потенциальный наследник престола по достижении совершеннолетия я дал клятву верности интересам королевства однажды и на всю жизнь, поэтому был избавлен от повторения процедур. Что самое неприятное, длиться Совет будет несколько часов, и сладкий сон мне теперь не светит и не греет. Вовремя Полински принесла мне свое зелье, ничего не скажешь. Только я предпочел бы выспаться, но, когда выбора особого нет… Спустя полчаса я сидел в удобном кресле, в зале Совета, и слушал предысторию собрания, в исполнении министров внутренних и внешних дел. — Все мы знаем, что мир с нелюдями поддерживается уже на протяжении восьмисот лет. — Толстячок-министр внутренних дел привстал с кресла и прошел к границе с Серпией. Это ему легко удалось, учитывая, что пол был выполнен в виде подробной карты мира. — Но сейчас власть у серпентеров захватил Серый клан, а там во главе стоит Шикрашис. Он уже полтора столетия подбивал главу Желтого клана, который, напомню, стоял у власти с момента нашего с ними союза, на войну с иноверцами. Нами. Пока этого удавалось избежать, но после свержения старой династии все мы знаем, что происходит — смута, во время которой очень удобно менять идеологию. На границе стали пропадать люди. Их количество растет в геометрической прогрессии, и, черт возьми, скоро это просочится в народ. Нам не нужна война. — Кроме того, — продолжил за коллегой Шарон, ответственный за внешнюю политику, — народ кицунэ выразил намерение помочь серпентерам в войне, если таковая случится. Да, у них почти нет армии, — мужчина бросил недовольный взгляд на министра искусств, который презрительно фыркнул, — но спешу напомнить, что они гениальные лекари и совсем не бедны. Будут оказывать помощь финансово. Это плохо, господа. — А эльфы? — А когда последний раз их видели? — Шарон, чьи владения как раз граничили с Вечным лесом, вопросительно изогнул бровь, и, не дождавшись ответа, невозмутимо продолжил: — Вот именно, господа. Они замкнулись в своих островках спокойствия так давно, что не вылезут наружу ради распрей людей со змеехвостами. Но их нейтралитет не поможет нам. Тролли еще не дошли в развитии до той ступени, когда рассматриваются союзы ради победы. — У нас есть маги! — выкрикнул министр искусств и почти сразу съежился под тяжелым взглядом короля. Его Величество терпеть не мог истерик, но потом тяжелый взгляд Горута Второго упал на министра магии. В ответ на него грузный мужчина, больше похожий на медведя, чем на человека, слегка кивнул. Он не стал вскакивать с места, нет. Рикарда Найна слышал каждый в этом зале, и для этого ему даже не приходилось повышать голос. — Да, у королевства есть маги. Есть их достаточное количество. Вот только военную присягу давали только маги мужского пола, а их всего сорок процентов. Из них третья часть не может идти на войну… — Почему это?! — министр искусств снова подал голос. К сожалению, снова не вовремя. — Сядь и замолчи, Козник. Я с удовольствием наблюдал, как подпрыгнувший было министр садится обратно и, сложив руки на коленях, послушно замолкает. Надо признаться, сам я с трудом удержался от аналогичных действий. — …не может идти на войну, потому что являются либо слишком старыми, либо недоучившимися, либо слишком слабыми. Будут добровольцы из женщин, но не много. — Рикард усмехается, обнажая крепкие белые зубы с выдающимися клыками. — Ведь у них, как правило, есть дети. А еще… Адам, скажи им, какое нужно численное соотношение магов и серпентеров, чтобы люди выиграли. — Четыре к одному, минимум три к одному. — Почему? — принц недоуменно поднял брови и от любопытства так подался вперед, что чуть не скатился с кресла. — Я слышал это соотношение, но какова причина? Серпентеры ведь не владеют магией! Один на один должно хватать! Я улыбнулся, а Рикард это отметил. Кивком он дал право говорить мне. — Потому, Ваше Величество, что у них есть магия. Своя, очень специфичная, недостаточно сильная, чтобы атаковать, но ее, более чем, хватает на защиту. Прямая магия не действует на серпентеров, только опосредованно. И, пока ты придумаешь, как это сделать, любой змеелюд уже доползет до тебя и искрошит на ровные кубики. Они быстры, Ваше Величество, сильны, а еще защищены Богиней и самой природой. Принц фыркнул, за что удостоился тяжелого взгляда от своего отца, но и не подумал устыдиться. —Ты так говоришь, будто восхищаешься ими! — Да. Я немного приподнял бровь, предлагая другу оспорить мое мнение. Тамир не повелся на провокацию: каким бы он ни был в кругу друзей, границу наследник знал. Может быть, потом он припомнит мне это, но не сейчас. — Я порекомендовал пригласить сюда герцога, потому что он один из немногих магов, бывавших в Серпии. Он писал по серпентерам доклад и получил с ним мастера. Именно Адам может нам подсказать, куда бить в случае войны. — Так что, войне быть? — Главный казначей, самого добродушного вида блондин, пристально посмотрел на закончившего говорить Найна, а потом заглянул в глаза королю. — Ваше Величество? Что Вы скажете? — Нет, Линт, мы не будем первыми нападать. И сделаем все, я подчеркиваю, все, чтобы война вообще не произошла. У нас не хватит магов, чтобы победить бескровно, а компенсировать армией эту недостачу я не буду. В схватках со змеелюдами можно положить все мужское население страны. Тяжелый взгляд Его Величества задержался на каждом, кто присутствовал в зале Совета. Он убеждался, что все поняли и приняли волю монарха. Потом он начал перечислять причины, побудившие его к этому высказыванию: — У нас нет точного количества противников, а серпентеры в своих норах на протяжении всего горного хребта могут спрятать больше десяти тысяч воинов так, что мы не догадаемся об их существовании, пока они на нас не нападут. Мы стабильно держимся на плаву в плане экономики и только три года назад смогли учредить бесплатное лечение всем гражданам. Война вернет все обратно. Я буду договариваться о продлении мирного договора с новым правителем, и именно под этим предлогом в Серпию будет отправлена дипломатическая миссия. Любыми правдами и неправдами мне нужен мир. И, Шарон, мне подробный доклад о нынешнем соотношении Кланов завтра в кабинет. Я хочу знать, кого из них можно будет выбрать в союзники, если Шикрашис и Серый клан окажутся слишком упрямыми. Король поднялся, показывая, что Совет окончен. Я подошел к принцу, который тем временем поддразнивал Линта, третьего нашего друга. Был еще четвертый, но он, как обычно и я, в Совет не входил. — Ну что, скоро рожаешь? — Тамир ухмылялся, подпихивая локтем казначея, и больше всего походил на первокурсника у меня в академии, чем на тридцатишестилетнего наследника престола. — Идите лесом, Ваше Высочество! Ты же сам в курсе — через неделю буду укладывать Ириаду в больницу. — Линт пожал мне руку и легонько хлопнул по плечу в знак приветствия. — Там от срока пару дней останется, но пусть с ней мучаются врачи! Я очень люблю свою жену, но вы же знаете ее характер. Во время беременности она куда опасней, чем обычно! Мы понимающе усмехнулись. Ириада, кстати, бывшая министр искусств, те недолгие три года, что стояла во главе своего министерства, показала свой характер всем! И да, она была опасна. Прекрасна, хрупка, нежна, но все это только первый взгляд. На второй вы увидите редкостную гадину, которая может нанять убийцу в переулке, не погнушается пнуть лежачего, мило улыбаясь, и прекрасно разбирается в немагических ядах. Тем удивительнее был ее союз с Линтом. Наш казначей выглядел, как деревенский пастух с картинки: чуть взъерошенные белокурые волосы, лучистые синие глаза, куча веснушек и обаятельная улыбка с одной ямочкой. Его фигура не оставляла сомнений в том, что он спокойно поднимет на плечи быка. Глядя на него, нельзя не заподозрить, что он — один из гениальнейших умов в мире. Уже в двадцать один год он занял место главного казначея, а это более чем хорошее достижение для четвертого сына захолустного графа. Лично я в свои двадцать на спор соблазнял преподавательницу в академии. — Ну что, Адам, возьмем развеяться нашего женатого друга? — Его Высочество, принц Тамир, повернулся ко мне с вопросом, но получил отрицательное покачивание головой в ответ. — Прости, я бы выспаться хотел. — Надеюсь ты не переживаешь из-за этой девчонки на балу? — Линт пристально посмотрел на меня, будто был менталистом. Я хмыкнул. — Я похож на нежную барышню? Я не спал последние две декады больше, чем два часа в сутки. Мне уже Полински притащила восстанавливающее зелье! На хрен ваши гулянки! Спать, и когда я смогу нормально осознавать происходящее, тогда и отдохнем. — А из-за чего ты так? Я укоризненно посмотрел на наследника престола. — Тамир, ты думаешь, кого на границу посылают? Я, между прочим, боевой маг на службе у государства. И пока не получу магистра, меня так и будут посылать, куда захотят. — Заметив, как Линт недоверчиво приподнял бровь, я добавил: — Нет, титул герцога не помогает, по крайней мере, уже. Мастеров на всю границу не хватает. А когда у меня был заслуженный отдых, то случились женщины — мама и Полински. Первая занимает, конечно, куда больше времени и сильно наседает на мою нервную систему, а вторая умудрилась попасть ко мне в ассистентки, это плюс еще немного головной боли. Все, я пошел! А то дожили, жаловаться вам начал! Я похлопал по плечам друзей, которые понимающе усмехались, и направился домой. Переноситься телепортом на такое маленькое расстояние я не стал, а взял карету своей семьи, постоянно стоящую во дворце. Так, подпрыгивая на каждой кочке, я добрался до дома, где меня ждала кровать. Растянувшись на ней, я осознал, как мало иногда надо для счастья… Мирея. Проснувшись следующим утром, я чувствовала себя разбитой, и к тому же животным в зоопарке, хорошо еще, что сегодня выходной и идти никуда не надо. Дело было в отвратительном сне, который оставил во рту железистый привкус, а второе чувство появилось у меня из-за соседок по комнате, ведь их хмурые мордашки я наблюдала над собой. При этом они разговаривали о чем-то, пока недоступном моему сонному пониманию, и кидали на меня косые взгляды. — Что случилось? По какому поводу собрание? — Это хриплое карканье принадлежало мне? Конечно, по утрам мой голос оставляет желать лучшего, но не до такой же степени! Я озабоченно ощупала горло, проверяя на наличие болевых ощущений. И даже на пробу сказала несколько слов. — Ты сорвала горло, когда кричала во сне. Ди отказалась рассказывать, что тебе снилось без твоего разрешения. Это из-за блока тебе снилось? Я помотала головой и перевела просительный взгляд на нашу менталистку. — Лина, она просит, чтобы ты подлечила ей горло, и тогда сама расскажет все. — Диана немного подумала, а потом добавила: — А сон бессвязный был. Мерзкий, конечно, но непонятный, так что я тоже хочу послушать. Я благодарно взирала на подруг, одна из которых озвучила мои мысли, а вторая, немного нарушая правила АМИ, лечила мое сорванное криком горло. К рассказу приступить я смогла только через полчаса, когда мы втроем расселись на двух кроватях и неспешно тянули чай из кружек. — У меня тетя есть, папина сестра, и она ярко выраженный маг Земли. Я знаю, что не вся их братия помешана на любвеобильности, что в некоторых сильна черта щедрости, меня в школе учил такой дядька, а кто-то упрям без меры. Но тетя Оливия, она была именно любвеобильной. Я, тогда еще маленькая, не раз заставала ее за этим занятием, то с женщинами, то с мужчинами, а то и одну. Родные с ней ругались, мы все живем по соседству, и им не нравилось, что дети видят ее похождения. Она смеялась в ответ. Однажды я стала свидетельницей сцены, когда она полезла к моему отцу, ее брату, в штаны. Тетя Оливия не постеснялась сделать это при моей маме. Тогда был жуткий скандал… Я делаю глоток из кружки, чтобы смягчить пересохшее не столько от рассказа, сколько от воспоминаний горло. — Мама тогда вытолкала тетю в коридор и оттаскала за волосы. Она кричала, что такой потаскухе не место в ее доме. Тетя ушла, но напоследок она сказала моей матери, кивнув на меня: «У тебя собственная дочь такой же подрастает. Ее тоже выгонишь?» И с тех пор я боюсь. Не того, что от меня откажется мать, нет. Того, что у меня изменится мировоззрение и мне без разницы будет, с кем спать. Девчонки с сочувствием смотрели на меня, а я не могла больше выговорить ни слова. Диана перевела вдруг взгляд с меня на окно. — Ты поэтому вчера такая была… Лина задумчиво крутила пустую кружку из-под чая в руке. Она смотрела вокруг себя таким рассеянным взглядом, что казалась потерявшейся. — То есть ты планируешь умереть в свои двести девственницей? И вот так просто, из-за страха, лишить себя возможности иметь детей? Творец Всесильный! Не узнать, что такое секс и какое это удовольствие?! Я раздраженно повела плечами, а потом встала и ушла мыть кружки. Лина не вытерпела: — Ну, Рея? — Не нукай, не запрягала. Вода лилась тоненькой струйкой из-под краника, смывая остатки чаинок, периодически изгибаясь под невероятными углами, чтобы приласкать мои руки. Я с легкой улыбкой приподняла кисть, заставляя слабую струю выписать петлю, а потом все же повернулась к подруге. — Знаешь, я очень хочу, чтобы мне встретился такой человек, ради которого я не побоялась бы рискнуть. Хочу… но не верю в его существование. Селина прищурила глаза, будто довольная кошка. Она явно услышала то, что хотела. — Ничего, милая. Когда ты пригласишь меня на свою свадьбу, я с преогромным удовольствием скажу: «Я же говорила!».