Дом без ступеней

Спустив с острых плеч бежевый махровый халат, который мягко приземлился на прохладную плитку в ванной, Холмс потрогал рукой воду, с шумом плескавшуюся из крана. Хотелось поскорее оказаться под тёплыми струями, а потом очутиться в безупречно мягкой постели и уснуть. Было воскресение, третий день, как супруги находились в своём новом доме. Грегори нужно было хорошенько выспаться перед рабочей неделей, которая по-своему обещала быть трудной, всё-таки это не привычный Ярд со всеми знакомыми, но мужчина надеялся, что здесь всё будет более спокойно, вроде маленький городок же, да и перебрались они сюда специально, чтобы полностью переключиться на «семейные дела». На этот выходной с утра была запланирована масса дел, которые мужчины успели переделать: в общем, теперь нигде не было коробок с вещами, а жильё выглядело, как обжитый годами дом. Майкрофт устал. Теперь всё давалось в разы тяжелее, абсолютно любое дело, даже самое лёгкое. Поэтому сейчас жутчайше хотелось спать. Он думал об этом оставшуюся половину дня, и сейчас, разбавляя яркие пятна веснушек на бледной коже, тоже размышлял об отдыхе, словно о лучшем вознаграждении за все эти потрёпанные нервы от переезда и за больную поясницу, которая, казалось, скоро станет самой ненавистной вещью в мире (а, нет, ещё головокружение, изжога и тошнота). Высушив волосы после душа, омега переоделся в пижаму с пуговицами, которая, почему-то, чертовски смешила Лестрейда; он позволял себе иногда называть Майка Карлсоном, за что, конечно же, получал обиженные взгляды и надутые губы. Холмс направился в спальню, по дороге захватив книгу с полки и очечник. Ему всегда засыпалось лучше после чтения, он обдумывал всё, что прочёл, анализировал поведение персонажей и иногда представлял себя на их месте, такое мудрёное хобби.       — Ты долго, — с какой-то ноткой грусти заметил Грегори, уже лежавший под одеялом в своей ужа-а-асно старой футболке, которая была «только для дома».       — Неужели, заскучал? — саркастично заметил Майкрофт, подходя к кровати, кладя книгу с очками сначала на тумбу, а сам устраиваясь (кучкуясь и укладываясь, словно не мужчина, а беременная кошка) на кровати, традиционно приминая подушку три раза и только потом кладя на живот книгу, пока надевались очки на острый нос. Он начинал читать сразу, потому что между ними всегда было соревнование, кто первый скажет: «Доброй ночи», инспектор постоянно проигрывал. И в этот раз тоже.       — Я всегда скучаю, когда не вижу тебя… Спокойной ночи, Майкрофт. Если завтра проснёшься позже меня, и мы не увидимся утром, позвони, хорошо? — Грег повернулся на бок так, что его взгляд уставился прямо на живот Холмса. Мужчина приподнялся на руках и прикоснулся к «шарику» губами, блаженно улыбнувшись, а потом лёг на место и закрыл глаза.       — Конечно, — тихо ответил омега, машинально поправив очки в тонкой чёрной оправе и сузив глаза, которые быстро побежали по строчкам, цепляясь за вымышленные события в судьбах героев. У обычных людей с беременностью меняются вкусы к еде и запахам, а у Холмса к книгам. Раньше он мог сутками раздумывать о политике и философии, а теперь мужчину клонило от этого в сон. На замену пришли детективы и житейские истории. Десять, двадцать, тридцать минут, и Майка медленно начало клонить в сон. Мужчина решил не терзать себя, отложил книжку, сунув в неё листочек закладки, а также сложил очки, кладя поверх бумажного мирка. Омега перевернулся на другой бок, чтобы немного понаблюдать за спокойным выражением лица Грега, размышляя о том, каким будет оно, это лицо, когда альфа впервые увидит их долгожданного малыша. Наверное, изумительным. Так Майкрофт и уснул, почему-то последним подумав о тех противных муравьях, которые были абсолютно, как ему казалось, не придуманными его воображением, но на руках остались лишь царапины от его же ногтей, никаких дыр. Луна старалась из-за всех сил осветить спальню полностью, но была слишком тусклой этой ночью. Немного страшно осознание того, что учёные подтвердили — когда человек просыпается ночью сам по себе, то есть вероятность потустороннего взгляда на него, который ощущает организм и заставляет пробудиться. Но это для тех, кто суеверный, кто верит в призраков и всякое такое… Однако, когда ты просыпаешься от того, что ощущаешь на лице что-то, чего не должно быть, немного смущает. Омега поморщился, пытаясь сначала осознать, где он. Так частенько бывает, когда резко будят. Его же разбудил шлепок чего-то водянистого прямо на лоб. Майкрофт протянул ладонь, стирая это «что-то» со своего лица (оно ещё и к пальцам прилипало, до омерзения противно). И внезапно произошёл ещё один шлепок на руку. Майк распахнул глаза, высматривая что-то перед собой, а потом приподнял руку, разглядев на ней тёмную жижу, густую, как, к примеру, рождественское желе, и отвратительно пахнущую, как разлагающийся труп. В темноте она казалась чёрной. Омега издал что-то похожее на фырканье, а потом ощутил повторный шлепок «гадости» на свои волосы. Мужчина поднял взгляд на потолок, чтобы разглядеть причину пробуждения. Причина нашлась, но лучше бы не находилась. На Майкрофта смотрели два глаза, очевидно, это были глаза, потому что они прямо-таки рассматривали Холмса. Белого цвета, словно яркие фары машины или белки без зрачков и радужки, они глазели так, что всё тело пробрала крупная дрожь. Майку казалось, что у него отвалилась челюсть и отказали ноги, когда взгляд сфокусировался не только на глазницах. Чёрное нечто, которое невозможно описать. Оно сидело в углу, на потолке, изучающе глядя на Холмса. В лапах держало плюшевого медведя, того самого, которого Майк лично усаживал на полочку в детской. У мишки не было головы, точнее она висела на клочке, ожидаемо ткани, но это была не ткань, а кусок кожи, мяса. Из дыры в туловище медведя вытекала та жидкая субстанция, стекая по лапкам прямо на кровать омеги. Майкрофта замутило, казалось, что ужин сейчас окажется где-то рядом в довольно плохом виде. Всё тело сковало тисками страха, нет, отвратительно холодного ужаса, который переходил в самую ужасающую паническую атаку. Разум терялся в попытках сбежать от реальности. Дыхание участилось, омега уже вдыхал через рот, продолжая смотреть на тварь, которая с великим удовольствием жрала медведя, словно она ела не его, а что-то сделанное из мяса. Кого-то. Майк на мгновение прикрыл, глаза, а когда открыл их, увидел вместо плюшевой игрушки младенца без крошечной головки и остальных конечностей.       — Поиграешь с нами, Майки? Проиграешь с нами? Майки? Майки. Майки! — заверещало существо разными интонациями, прекратив кусать тельце беззащитного младенца. Тут Майкрофт осознал, что способен двигаться, способен делать хоть что-нибудь, лишь бы не видеть этот кошмар. Он вскочил на ноги, одной ладонью держась за живот, и побежал. Слишком быстро для человека, не занимавшегося спортом, но слишком медленно для беременного омеги, желавшего только спастись. Толкнув дверь из спальни, он очутился в прохладном коридоре. Пара шагов, и неосторожность приводит Майка к ужасному исходу. Он падает, громко вскрикивая от самого сильного страха, но удачно приземляется на бок. У него оказывается всего пара секунд, чтобы понять, упади он на живот — всё закончилось бы здесь и сейчас навсегда. Затем происходит то, что объясняет падение. Чёрная холодная рука, огромная по ощущениям, хватает Майкрофта за ногу, чертовски сильно сжимая её, а затем резко тянет обратно в спальню. Холмс кричит, нет, он орёт, в то же время стараясь сделать всё, чтобы избежать травм.

***

Крик оглушает самого себя, и когда Майкрофт садится на кровати, чувствуя крепкие руки, которые сковывают его движения, омега старается вырваться из них, продолжая что-то выкрикивать, а потом хрипло умолять оставить его.       — Это я! Майкрофт, это я! Грег, — «фокус» с заглядыванием в глаза получается не сразу, но всё же выходит. И после того, когда омега понимает, что всё это было простым сном, он раздаётся рыданиями, которые прячутся в объятьях альфы. Лестрейд в абсолютном шоке старается понять, что могло так сильно напугать его возлюбленного. От простых кошмаров так не просыпаются, не кричат и не пытаются выплакать всё то, что заставило увидеть подсознание. Во всех наших кошмарах виноват только страх, придуманный нами. Именно он и ведёт нас по узкой тропинке в тот лес, из которого нет шансов выбраться. И никто не выбирается.

***

Майкрофту удалось уснуть лишь под утро, убедившись, что инспектор держит его за руку, и ничего не может произойти. Грегу же было страшно уходить на работу. Он решил сегодня позвонить старому врачу омеги, Эдгару Паурсу, чтобы расспросить о том, мог ли подействовать так на Холмса переезд или проблема в чём-то ином? Мужчина встал по будильнику, принял душ и надел свежую рубашку, да и вообще выглядел так, как подобает детективу-инспектору, приехавшему из столицы Британии. Грег опаздывал, поэтому успел выпить лишь чашку кофе и оставить Майку записку с одним словом: «Позвони». Омега проснулся спустя час после ухода мужа. Первый день без Грега и после такого «приятного ночного сновидения» не мог начаться с пения птиц за окном. Там сгустились тучи и пошёл ливень. Первой мыслью, когда Майк услышал барабанящие капли, было то, взял ли альфа зонт, потому что у Лестрейда всегда были проблемы с этим. Омега повернулся с бока на спину, запуская ладонь под пижамную кофту и поглаживая живот, а потом открыл глаза, утыкаясь взглядом именно в то место, где сидел тот монстр. Резко выдохнув, он аккуратно сел на кровати, вытягивая ступни, а потом провёл ладонями по лицу, чувствуя как оно опухло от слёз, видно в зеркале его ждёт не лучший портрет. Поднявшись, омега пошёл в ванную, где и правда в зеркале предстал не лучшим образом, но это не было проблемой огромных масштабов. Майка смутили боли в ноге при ходьбе, поэтому присев на край бельевой корзины, он неудобно нагнулся задирая штанину, а потом замер. Теперь он не дышал совсем. Не хотелось после такого дышать. На ноге был виден красный след из кровоподтёков. Отчётливый след большой ладони, которая прошлой ночью схватила его. По спине побежали мурашки, заставив поёжиться. Майк тихо заскулил, кривя губы, а потом наконец делая глубокий вздох.       — Нет, не может такого быть. Это просто твоё дурное воображение, Майкрофт, — он опустил штанину, стараясь дышать как можно спокойнее, не поддаваясь мыслям, которые сейчас хотели взорвать черепную коробку. Мужчина поднялся, машинально проводя ладонью по голове и разглядывая себя в зеркале. Внезапно ладонь нащупала что-то склизкое в пучке волос. Майк потянул это вверх, с ужасом рассматривая в зеркале, а потом резко бросил это в ванную, закричав. Это был кусок плоти, кожа с мясом, пропитанная той жидкой массой, которую теперь сложно было назвать «желе». Это была загустевшая кровь.

***

Для того, чтобы взять себя в руки, вернуться в ванную, отмыть её, а заодно и свои волосы, Майку понадобилось немного времени. Он чувствовал себя безумно нервным, но не мог ничего поделать с этим. А когда выходя из ванной, омега услышал звонок телефона, то вообще чуть не схватил инсульт. Звонил Грегори, голос которого звучал слишком обеспокоенно. Кого сейчас успокаивать?       — Я был в ванной. Да, всё нормально. Я… Хорошего тебе дня, я проголодался, поэтому пойду поем чего-нибудь. Люблю тебя, — выжал из себя Холмс, надеясь, что это звучало более-менее убедительно. Грег поверил. Это немного успокоило омегу. Всему в этом мире можно найти физическое или хотя бы «нормальное человеческое» объяснение, поэтому Майк решил, что след на ноге — проблема с венами из-за беременности, тем более последние выходные он много ходил по дому, разбирая вещи, а то, что оказалось в волосах — старая грязь с той лестницы без ступеней, которая просто почему-то не отмылась. Это правда очень хорошо успокаивало, поэтому где-то к обеду Майк уже занимался обычными хозяйскими делами. А дом следил за ним.