Дом без ступеней

Скрип-скрип. Скрип-скрип. Маленькие железные качели, поддаваясь силе ветра, раскачивались, создавая один из самых неприятных звуков для слуха человека. Майкрофт стоял на детской площадке, разглядывая пустые качели, карусели, песочницу — нигде не было детей. Он решил присесть на скамейку, опустив подол своего любимого пальто, ткань которого всегда была приятна на ощупь. Вдруг к мужчине подбежал маленький мальчик, а потом очень мило улыбнулся. Он был светленький с голубыми глазами и очень притягательной внешностью. Майк вообще очень любил детей, теперь это стало его смыслом жизни. Семья.       — Ты здесь один? — спросил Холмс, потому что мальчишке было на вид годика четыре, слишком мал, чтобы гулять в одиночку.       — Моя мама скоро придёт, — ответил паренёк, поправив кармашки на своей чёрной курточке, а потом кивнул на живот омеги, сделав озадаченный вид. — Почему там пусто? Майкрофту показалось, что он не расслышал, поэтому в его глазах появился молчаливый вопрос.       — Там пусто. Животик пустой, — мальчик посмотрел теперь в глаза омеги, которые были растеряны. Майкрофт решил, что это просто детская шутка, и не стоит принимать близко к сердцу, чем последнее время он постоянно занимается.       — Нет, что ты, там малыш, — спокойно ответил Майк, но на последнем слове голос всё равно соскользнул. Он хотел положить ладонь на живот, чтобы погладить, ощутить своего ребёнка внутри, под сердцем, но на самом деле там ничего не было, никакого «шарика». Была настоящая, холодная пустота. По спине побежали мурашки, Майкрофт вдохнул большое количество воздуха и всё… Темнота.

***

Сны всё чаще повторялись, подбираясь к омеге с разных сторон, словно продавцы страхов. Это усугубляло его психическое состояние и сильно тревожило Лестрейда, который теперь вместо работы только и думал, как помочь своему мужу.       — Уйду с работы в четыре. Сегодня поедем к доктору, которого посоветовал твой Лондонский врач. Мне всё это совершенно не нравится, Майк, — уже полностью собравшийся альфа вошёл на кухню, где Холмс готовил завтрак. Чаще всего Грегори уходил на работу очень рано и не успевал застать мужа утром, но сегодня ему повезло. Точнее, после такого сна Майк мог лишь пытаться не сжечь все оладьи: глаза замылились, мозг всё ещё обдумывал последние воспоминания про того мальчика (Холмс побоялся рассказывать их мужу), и оладушки получались совсем не идеальными. Страшно было даже искать скрытый смысл в этом сне. Почему именно пусто? Это ведь чистой воды бред, Майкрофт носит под сердцем ребёнка, и это факт.       — Всё хорошо? Ты согласен поехать сегодня? — Грегори старался спрашивать без нажима, хотя поставил себе явную цель — сводить омегу к доктору. Майкрофт кивнул, слегка испугавшись громкого шипения сковороды, которая вот точно решила сегодня не соглашаться на добросовестное сотрудничество с омегой. Всю кухню заполонил громкий звук, омега шарахнулся, зажмурившись. И внезапно, пропустив от первого до последнего позвонка лёгкий испуг, Майк почувствовал что-то в животе. Шевеление. Он замер, задержав дыхание и уставившись куда-то на оладьи, которые собирались подгореть. Их малыш шевелился, Майкрофт чувствовал это. С души рухнул огромный камень. Сон оказался простым страхом.       — Майкрофт! — инспектор испуганно оглядел Холмса, а потом рванул к нему. — Что такое? Майк выдохнул, поджав губы, стараясь не разрыдаться, как полнейший идиот. Он задрал кофту, оголяя живот, а потом взял ладонь Грегори, кладя на то место, где только что чувствовал ребёнка. Не прошло и двух минут, как альфа ощутил на своей руке тоже самое. Грег счастливо улыбнулся, а потом присел на корточки, прижимаясь ухом к животу и стараясь хоть что-нибудь разобрать, словно малыш мог ему сказать.       — Я так люблю тебя, мой маленький, — он поцеловал в область пупка, а потом поднялся, выпрямляясь и мягко целуя омегу в губы. — Я люблю вас.       — Да, я знаю это, — омега спрятал свою улыбку в объятии, а потом нежно провёл ладонями по спине Грегори. — Может, ну её? Эту работу. Я хочу, чтобы сегодня ты остался с нами.       — Милый, прошло не так много времени, чтобы я мог не заявляться в участок. Ты должен понимать, что сейчас нужно делать всё, чтобы закрепиться на этом месте, — Лестрейд прикоснулся кончиком носа к щеке мужа и вздохнул.       — Они уже любят тебя. Ты хороший полицейский.       — Конечно. Но не стоит рушить их ожидания. Давай завтракать? — Грег в последний раз дотронулся до их чуда, а потом сел за стол.

***

Дом очень странно стал тихим и холодным, когда Грегори уехал на работу. Вся утренняя нежность превратилась во что-то серое и отстраненное. Холодно было по-настоящему, осень выдалась резкой, а температура на градуснике упала чуть ли не до нуля. Майк взял несколько книг, очки, плед, и направился в гостиную к камину. Там было лучшее место, чтобы согреться. Он старался погружаться в бумажные страницы, но в голове, в мыслях всё равно проскакивали моменты тех ужасных снов. Муравьи. Монстр. Мальчик. Всему этому было мало объяснений, но почему-то Холмс не хотел ехать к мозгоправу, опасаясь лекарств, которые могут плохо влиять на ребёнка. Он не хотел рассказывать постороннему о своих проблемах. К своему доктору он привык, а этого боялся.       — Зато я больше не буду нервничать, и тебе тоже станет спокойнее, — вздохнув, негромко проговорил мужчина и ощутил, что кожа на животе немного натягивается от движений малыша. Теперь всё точно было по-настоящему.

***

Время пронеслось быстро. Часы в гостиной оповестили о том, что пора бы собираться, и к четырём Майк уже был готов ехать. Он надел тёплую кофту, которая прибавляла ему веса, но можно было даже и не думать о том, что омега замёрзнет. Закрыв входную дверь, Майкрофт подошёл к их машине и вдруг ощутил такую сильную обиду на Грегори, что хотел даже развернуться и уйти обратно, но всё-таки сел внутрь, даже не взглянув на альфу. Видимо, Лестрейд заметил настроение Холмса и решил не лезть с разговором, всё равно они бы ни о чём не смогли поговорить нормально. Была бы ссора, которая обоим не нужна. Мозг Майка отталкивал от себя все мысли о том, что Грег прав. Холмс пытался так думать, но всё равно приходил к выводу, что во всём виноват инспектор, и вообще нет смысла куда-то ехать и вообще… Майкрофт просто был огорчён. Чем-то своим. Омежьим. Так и ехал он, разглядывая отдаляющуюся дорогу в зеркало дальнего вида и думая, даже голова разболелась от большого количества мыслей. Дорога виляла. Они давно выехали из города, и сначала Майк думал, что они едут в частную клинику за городом, но кроме густого леса не было видно абсолютно ничего.       — Ты хоть сверяешься с навигатором? — буркнул Холмс, поправив рукав кофты. Но ответа не последовало.       — Грег, что насчёт навигатора? — спросил Майк, повернув голову и взглянув на мужа. Но там его не было. Точнее, был не он. Человек, сидящий за рулём, был одет в старый, потрёпанный временем, спортивный костюм, на ладонях были кожаные перчатки, а на лице… маска клоуна. Красное вокруг глаз, которые были черны и казались мёртвыми, а на месте губ был изуродованный, зашитый грубыми чёрными нитками рот. Майкрофт боялся клоунов с детства. Он ненавидел их.       — Кто вы такой?! Остановите машину! — Майк дёрнулся, когда маска резко повернулась на него и что-то утробно зарычала. Перед глазами всё поплыло, омега запаниковал, громко закричав, а потом отстегнул ремень безопасности, стараясь сначала дёргать дверь, которая, конечно, была заперта, а потом долбить окно. Всё было безуспешно. Майк бился, словно птица в железной клетке, зная, что он не сможет выбраться отсюда. Он умрет здесь. Они вдвоём умрут здесь, а Грег останется в этом мире, зная, что у него могла быть целая семья. Вертлявые руки схватили Холмса за плечи. Он почувствовал едкий запах и понял, что теряет сознание.

***

Открыв глаза, омега ощутил прохладный ветерок, который заставлял мурашки маршировать по телу. Сознание было затуманено, а голова раскалывалась. Он чмокнул губами, ощущая сухость во рту, а потом пошевелил конечностями. Осознание того, что он лежит в постели пришло резко, как молния, разрезающая небо. Но он не просто лежал, его руки были привязаны к кровати.       — Господи мой… — Майк проморгался, оглядывая своё тело, которое было полностью обнажено. Его одежда была сложена на стуле в углу. В комнате было ещё большое зеркало на стене напротив кровати. Майкрофт заскулил, как обиженный щенок, чувствуя, что сейчас ему было всё равно на холод и физиологические потребности, он просто хотел к своему альфе, подальше от всего этого. Внезапно боковым зрением он заметил в дверном проёме того водителя. Он всё время стоял там и наблюдал. Майк поёжился, поджимая ноги и стараясь повернуться на бок, чтобы хоть как-то скрыть от глаз чужого свой живот, потому что это было личным.       — Пожалуйста, — вырвалось рваным голосом у омеги. И оказалось, что «клоун» посчитал это за приглашение. Он резко двинулся в сторону кровати, забираясь на неё коленям и грубо хватая ноги Майкрофта, чтобы привязать и их тоже.       — Не делайте этого! Прошу вас!.. Мой муж полицейский! Человек в костюме резко остановился, а затем сквозь его зашитый рот прозвучало странное хрипение. Смех. Он привязал ноги омеги, а после стал снимать с себя штаны вместе с нижним бельём. Майкрофт зажмурился, вырываясь из верёвок, которые резали руки чуть ли не до крови. Он кричал, звал на помощь, жалко угрожал. Маска смотрела на него без эмоций, только напоминала о страхе детства, усугубляя его. И психику Майкрофта. Водитель устроился между ног омеги, приподнимая его бёдра, нажимая на бледную кожу своими перчатками настолько жёстко, словно он вдавливал её в тело. Первое движение внутри заставило Майкрофта закричать так, что он сорвал голос и зарыдал, кусая губы, которые посинели от страха. Пальцы в перчатках трогали внутреннюю сторону бёдер, щипая, касались тела около живота. Похититель стал двигаться быстрее, и казалось, что он теперь вжимает тело Холмса в кровать с такой силой, что проломит её. Его пальцы коснулись живота с боку, слегка надавив.       — Не смей! Нет! Не прикасайся! — Майкрофт кричал, хрипел, выплёвывал вязкую слюну изо рта, чувствуя полнейшее омерзение к своему телу и к тому, что с ним происходит. Масочник не собирался повиноваться ему, он начал двигаться медленнее, в своё удовольствие, «лаская» стёртыми и шершавыми перчатками поверхность живота, пока Майкрофт давился слезами от жгучей боли. Больше всего он боялся за ребёнка, который просто мог не выдержать всего этого. А может их просто убьют. Вся комната начала вертеться перед глазами. Тот в маске, хрипел созвучно рыданиям Холмса и трогал то, за что желательно отрезать ему руки, но сейчас удача была на его стороне. Майк, проваливаясь в бессознательное состояние, ощущал лишь боль в теле. Он думал, что не проснётся.

***

Свет из окна резанул по чувствительным векам, заставляя их открыться. Омега был живым, отвязанным. Он лежал на полу и боялся пошевелиться. Майкрофт что-то прохрипел, начиная вспоминать то, что произошло, и вновь ударился в слёзы. Истерика прекратилась, когда он заметил кровь на кровати, а также на своих ногах. Тело машинально сжалось, ладони легли на живот, и Майк ощутил толчок, хлюпая носом. Он быстро поднялся, взяв одежду, а потом выбежал из комнаты. Дом был пуст, но омега все равно бежал до дороги, накидывая на себя кофту и надевая штаны. Ему удалось очень скоро поймать машину, которая повезла его в городскую больницу. Правда, ему не удалось высидеть весь путь, он снова отключился, но прежде попросил, чтобы позвонили его мужу.

***

У Майкрофта тряслись перебинтованные руки, когда врач говорила, что ребёнку ничего не угрожает. В больнице хотели сразу же вызвать полицию, как это обычно бывает, но Холмс сказал, что его муж сам работает там и точно решит, что делать. Было плохо. Морально и физически. Но весь этот кошмар закончился. Майк сидел в палате, поглаживая себя по животу, который отдавался ответными пинками. Всё было в порядке. В палату открылась дверь, и ворвался Грег, который выглядел ужасно. Ещё бы, кто бы выглядел счастливым, узнав, что с его любимым произошло такое.       — Милый…       — Скажи, зачем ты это сделал? А? Это игра такая, Майкрофт? Я пашу, как проклятый, вожусь с тобой, а ты пропадаешь и не отвечаешь на звонки, когда я собираюсь везти тебя к врачу? Как это называется?! — Лестрейд буквально взмылился, чуть ли не крича. — Я стараюсь, чтобы у нас всё было хорошо. Купил этот дом. Сделал ремонт. Привёз тебя сюда и оставил работу в Лондоне! А ты даже не хочешь узнать сбрендил ты или нет?! Майк вжался в койку, на которой сидел. Он был шокирован тем, что его альфа говорит такие вещи. Так ведь не должно быть. Он не видит синяки? Не видит, что Майкрофту плохо?       — У тебя есть нормальное оправдание?!       — Не… Не ори на меня, — омега поднялся с койки, а потом прошёл мимо Грегори, выходя из палаты.       — Майк! — Лестрейд сжал кулаки, смотря на удаляющуюся спину мужа. К альфе подошла медсестра.       — Как он оказался в больнице? Девушка уставилась на полицейского и ответила:       — Его изнасиловали.       — Что? — Грег раскрыл рот, а потом запустил пальцы в волосы и закрыл глаза. Дом ждал их возвращения.