Ищи меня в жёлтых крышах

Мы очень долго блуждали. Честно говоря, уже и не вспомню, сколько. Поначалу мне казалось, что мы ходим вокруг да около; и что дом Винсента уже совсем рядом, и что стоит только завернуть вон за тот угол, как покажется жёлтая крыша с флюгером в виде петушка, как описывал мой друг. Мы шли несколько часов, периодически отдыхая на скамейках и перекусывая бутербродами и фруктами, которые к несчастью, вскоре у нас закончились. Я предполагала, что наше путешествие будет долгим, но почему-то не подумала, что нужно брать много еды. Так же у нас было с собой немного денег. Точнее, у меня были деньги. А вернее, у мамы в сумочке, из которой я их достала. Винсент не подавал виду, но я чувствовала, что он очень устал, и ему уже безразлично, найдёт он свой дом или нет. «Может, зайдём в какой-нибудь трактир?» - спросил Винсент. Я недоверчиво покосилась на него: «Куда-куда?» Он объяснил, что это место, где можно недорого поесть, и сказал, что таких должно быть полно в городе. Правда, я впервые слышала это слово. Наверное, потому что мама редко брала меня с собой на прогулки по городу. Солнце уже зашло, и я еле могла разглядеть названия улиц, которые, в общем-то, ни о чём мне не говорили, да и моему другу тоже. Мы остановились, и я прочла погасшую табличку. Она гласила «У Теодора» и чуть ниже «ресторан-бар». Винсент долго вглядывался в надпись, после чего с улыбкой произнёс: «Так же зовут моего брата. В моей семье он единственный, кто хорошо ко мне относится.» Он сказал это с ноткой печали в голосе, что ввело меня в замешательство. Я не знала, стоило мне в тот момент радоваться или грустить, поэтому я просто понимающе кивнула. Мы зашли внутрь, но никто не обратил на нас особого внимания. Там стоял невообразимый шум, были слышны разговоры, смех и стук пивных кружек. Мы с Винсентом сели за столик в углу, потому что остальные были заняты. Я посмотрела в меню и, не увидев там ничего интересного, откинулась на спинку стула. Мой друг скучал, опершись на локоть. Мне казалось, он думал о своём брате, которого звали, как хозяина этого заведения. Я снова принялась слушать чужие разговоры. Вот за что мне такая привычка? По правде сказать, не очень-то мне было приятно слушать невнятную речь всех этих людей, от которых, к тому же, дурно пахло. Ни о чём интересном они не говорили. За соседним столиком сидел мужчина, окружённый дамами. Хотя назвать их так у меня язык не поворачивается. Гоготали они как лошади, а мужчина, на котором была глупая ковбойская шляпа, покачивался из стороны в сторону, то и дело обхватывая за талию одну из этих женщин. Мне стало неприятно, и я перевела взгляд на Винсента. Вид у него был всё такой же тоскующий. Мне очень сильно захотелось сказать ему что-нибудь приятное, что непременно обрадовало бы его. В голову мне ничего не пришло, поэтому я сказала: - У тебя такое красивое имя. У меня ещё не было друзей с таким именем. Он какое-то время молчал, потом вздохнул и сказал, да так тихо, что мне пришлось тянуться через весь стол, чтобы услышать его: - Меня назвали в честь деда. Но на самом деле, это очень невесёлая история. - Расскажи – не унималась я. - За год до моего рождения, у мамы родился сын. Она назвала его Винсентом, в честь деда. Но в тот же день он умер. Мама так сильно хотела назвать кого-нибудь этим именем, что когда родился я, она и меня назвала так же. Теперь иногда мне кажется, что я – это он. - Кто «он»? - Мой брат, который не прожил и дня. Я имею в виду, иногда мне начинает казаться, что я проживаю жизнь, которую должен был прожить он. - Ужас какой – сказала я после небольшой паузы. Я знала, что Винсент был умнее меня, хоть мы и были одного возраста. Взгляд у него был такой глубокий, будто в его глазах целое звёздное небо, даже целая галактика. Мне стало грустно оттого, что я сказала ему про его имя. Ход моих мыслей прервал громкий мужской голос, от которого мой друг подскочил на месте: «Детишки! А что это вы тут делаете, да ещё в такое позднее время? Ваши родители здесь?» Это был мужчина лет тридцати, с густой бородой. На нём была красная фланелевая рубашка. К моему удивлению, мой друг заговорил с ним: «А вам какое дело? Вы кто?» Мужчина, судя по всему, этого не ожидал, поэтому в недоумении поднял бровь, но затем рассмеялся. «А ты мужик, я смотрю», - сказал он и похлопал Винсента по плечу, - «Я Теодор, владелец этой хибары». Он показал на именную нашивку на рубашке. Винсент продолжил говорить, но уже тише: - Скажу вам по секрету, мы странники. - Ага. Странники, значит. Ну да, я так и подумал. Вон, у вас рюкзак какой большой. И куда же вы направляетесь? – Теодор сел на стул рядом со мной. - В Грот-Зюндерт. Вот только мы не знаем, где он находится. Хозяин заведения рассмеялся: - Мальчик мой, его все уже давно называют просто Зюндертом. Да там, по большому счёту, и нет ничего. Но если уж так надо, то вам повезло, что вы обратились ко мне. Пройдёте по прямой, потом завернёте за отель, вот вам и Молестраат – первая улица Зюндерта. - Спасибо. Я как раз живу на этой улице. - Но поспешите, уже темно. Мы попрощались с Теодором и вышли на улицу. Уже зажглись фонари, и мы побежали по переулкам. Мне тогда показалось, что кто-то за нами наблюдает. Вдруг мой друг остановился. - Ничего не понимаю. Он был прямо здесь. Я помню этот угол. И дорогу эту помню. А дома нет. Так мы и стояли минут пять. Меня охватило непреодолимое чувство тоски. Представляю, каково было Винсенту. Добираться целую вечность, чтобы не найти то, чего искал. Я боялась, что снова скажу какую-нибудь глупость, но всё же попыталась вывести друга из печального оцепенения: - Это всё до жути странно. Поехали домой, что ж ещё делать. - Домой – процедил монотонным голосом Винсент. – а дома то нет уже. Я взяла его за руку, и мы быстрым шагом направились в обратную сторону. Мы шли, а он всё повторял «Дома то нет, нет дома то уже». Не хочу даже вспоминать поездку на этом чёртовом поезде, этот убийственный и безнадёжный взгляд Винсента в пустоту и эти тысячи мыслей, возникающих в моей голове. О моём друге, о его умершем брате, о его доме, которого уже нет, и о моей маме, которая вернётся домой через пару дней.