А что если...

Я сижу на коленях и смотрю на улыбку Аннабет. Лука… Он выжил… Боги помогли ему, забыв о его предательстве. Теперь он будет жить. Гермес со счастливым лицом сидел на троне. Аннабет говорила с Лукой, помогала ему и иногда смеялась. Талия всё ещё не решалась подойти к Луке, она ему не доверяла. Нико нашёл нового виновника в смерти Бьянки и этим виновником оказался Лука. Нико его не трогал, но как только Лука подходил к нему и пытался заговорить он перемещался по теням и скрывался в толпе. Сдерживал гнев… Талия когда Лука подходил к ней кратко отвечала на его вопросы и всем видом показывала, что она не хочет с ним общаться. А я всё ещё смотрел на улыбку Аннабет, только теперь я уже поднялся с колен и подошёл к дальней колонне в зале. Так много случилось… Погибло много наших друзей и знакомых… Бекендорф, Силена, Зоя, Бьянка, Майкл Ю, Ли Флетчер, Кастер, Дедал… Я в это не верю… Столько смертей и всё-таки победа. Сколько нас осталось? Наверное только меньшая часть лагеря…  — Перси? — я повернул голову и посмотрел на Луку. Ему стало неловко под моим взглядом и он замялся, почесав затылок, — Слушай я… Я приподнял бровь всё ещё смотря на него. На моего бывшего друга и бывшего врага. Я не знаю кем он является мне сейчас. Единственное в чём я пока уверен, так это то, что я не смогу простить его и через год и через два года.  — Лука! — позвал светловолосого знакомый голос. Слишком знакомый… — Лука, где ты?  — Я здесь, Аннабет! — отозвался парень. Из толпы показалась Аннабет Чейз. Она тоже жива и этому я очень рад.  — Перси… — произнесла она хриплым голосом, когда увидела меня. Она собиралась сказать, что-то ещё, но замолчала увидев мой взгляд. Я даже не видя своих глаз чувствовал с каким холодом они смотрели на Луку и Аннабет. Да не только на них! На всех богов тоже! Меня не волновало моё поведение. В голове крутились мысли: «Сейчас ты видимо не рада меня видеть, а мы ведь с тобой лучшие друзья!», «Почему? Как? Зачем ты его простила? Он ведь стольких убил!» и «Третий лишний… И этот третий — я.». Как быстро всё меняется. Ещё вчера Лука был врагом, а мы с Аннабет сражались плечом к плечу, но сейчас всё изменилось. Одна ночь изменила всё. Мне шестнадцать… Герой так и не погиб от окаянного клинка. Если это не Лука, тогда кто? Я? Но я ведь жив! Может всё-таки в пророчестве говорилось не о смерти, а чём-то другом?  — Сынок, можно с тобой поговорить? — услышал я голос отца и оторвал глаза от этих двоих. Я услышал как кто-то из них судорожно вдохнул.  — Пап?.. — тихо сказал я, так как не видел Посейдона.  — Я здесь! Иди сюда! — из толпы я увидел зелёные, как море глаза и чёрные волосы.  — Я пойду. — холодным… Нет, ледяным голосом сказал я Аннабет и Луке, после чего прошёл мимо слегка задев плечом Чейз.  — Перси! — крикнул мне Лука, но я не обратил внимание и просто шёл дальше… Резкая смена моей судьбы, моего настроения, моих врагов и моего мнения. Так зачем я родился, если не для этого? Кто я тогда? Может несколько лет назад отец был прав? Может я всё-таки ошибка? (Напомню, что в первой книге Посейдон говорил, что сожалеет о рождении Перси, а мальчик посчитал себя ошибкой бога). Я проснулся, открыл глаза и вдохнул в себя недостающего мне воздуха. В последнее время мне постоянно сниться этот сон. Сейчас мне уже семнадцать. Да… Прошёл год. Ровно год после победы над Кроносом. Сегодня восемнадцатое августа. Я снова вдохнул воздух. Почему после той войны, после нашей победы мне стало не хватать воздуха? Почему? Я принял сидячее положение и схватился за голову. Когда всё это произошло? Когда я так поменялся? Когда лагерь так поменялся? Ещё один судорожный вдох. После победы всё изменилось. Стало меньше опасности, меньше поисков и меньше смертей. Сатиры находили всё больше полукровок, Лука поправился и лагерь простил его. Простил лагерь, но не я… Через четыре дня после победы Лука собрал народ около Большого дома и публично извинился. Говорил, что он дурак, что он сожалеет и так далее. После его речи лагерь несколько минут пребывал в задумчивости, но потом все согласно закивали и простили. Я тогда стоял около трапезы. Далеко, но слышно. Лука видел меня и после согласия народа посмотрел на меня. Я покачал головой и ушёл… Не простил… Не смог… После этого я стал призраком. Ребята иногда подходили ко мне и говорили, но я всех отталкивал. Боги, Хирон, лагерь считали Луку героем. Может и так, но он стольких убил… После этого героем быть невозможно. По крайне мере мне так кажется. Позже я стал меньше выходить из домика. Впрочем я стал невидимкой. Я старался избегать моих друзей, старался не говорить не по делу, я старался не обращать внимание на хорошие отношения Луки и Аннабет. Вскоре всем надоело пытаться до меня достучаться и они отстали. Я счастлив. Теперь я могу спокойно выходить на улицу и никого не избегать. Ко мне больше не подходили и не начинали разговор, я тоже этого не делал. С Аннабет мы не говорили. Последние слова были сказаны на Олимпе. Она произнесла моё имя, а я ушёл. Недавно Хирон попросил меня научить новенького фехтованию, но я отказался и Хирон назначил учителем Луку. После моего отказа он произнёс несколько слов: «Возможно это моя последняя попытка вернуть тебя, Перси». Я ляпнул что-то типа: «Я рад» и ушёл. На этом моя общественная жизнь подошла к концу. Наш новый оракул прочитал мне нотации о моём изменении и ещё несколько недель старался мне помочь. Безуспешно… Этим новым оракулом кстати была Рейчел. А ещё вы знали, что всех участников битвы называют героями? Так вот… Я не участвовал в этой битве. Я такой же новенький, я так же равняюсь на Луку и остальных ребят вроде Клариссы и Аннабет. Один раз вечером я осмелился придти на костёр. Я пришёл слишком рано и услышал новые истории новеньких: «Как только героев спрашивают о сыне Посейдона они сразу становятся грустными и ничего не отвечают… Существуют много разных версий о нём, но никто не знает правду… Самые правдоподобные версии это, то что он был их другом, а потом предал. Что он испугался и убежал с поля боя. Что он погиб. И что он был героем, но исчез. Может так же умер, а может ушёл от богов и от лагеря». Я тогда посмеялся от души, чем напугал новеньких. Я даже помог им. Сказал, что сын Посейдона мёртв. Как раз в этот момент к костру подошли несколько героев. Кларисса, Лука и Аннабет. Я увидев их перестал смеяться и зашагал к своему домику, но через несколько секунд мне в спину что-то врезалось. Камень… Сзади раздался крик: «Придурок!» и я повернулся. Двое героев смотрели на меня с болью, а третий… Аннабет… По её положению я понял, что это она кинула камень в меня и крикнула те слова. В её глазах были слёзы. Это вернуло настоящего меня на секунду, но я всё равно остался равнодушным и с холодом в глазах посмотрел на них. Тогда новенькие впервые увидели, как ломаются великие герои. Аннабет отвела взгляд и слёзы покатились по щекам, Лука судорожно вздохнул и сглотнул попятившись, а Кларисса… Кларисса единственная выдержала мой взгляд. Я хмыкнул, развернулся и ушёл обратно в домик. Сейчас же я снова решился выйти на улицу. Посмотрев на часы я понял, что время только два часа ночи. Это же просто великолепно! Я надел на себя чёрные джинсы, чёрную футболку, чёрные кеды и белоснежную кофту на замке. Мне пока ещё рано превращаться в сына Аида. Я усмехнулся и вышел на улицу. Свежо, но воздуха всё ещё не хватает… Моим воздухом был человек. Человек которого мне не хватает. Я пошёл к морю. Там красиво и спокойно. Последний раз я сидел на берегу пол года назад и ужасно соскучился по этому занятию. Со временем мой пульс уменьшился. Ровно год назад он уменьшился, а сейчас его просто нет. Это конечно не буквально, но всё же очень близко. Я уже не очень хорошо помню человеческое тепло. Последние касание было ровно год назад на Олимпе. Утром. Сейчас ночь. Возможно последняя, ведь я нарушаю комендантский час в лагере. Гарпии не станут разбираться. Может мне пора задуматься о моём изменении и всё вернуть? Может стать прежним? Нет, это тяжело. Я сел на берег и зарылся руками в песок.  — Посейдон… Так что мне делать? Может уйти?.. — тихо пробормотал я.  — Даже не думай! — услышал я немного сломленный, но твёрдый голос. Я обернулся.  — А ты меня остановишь? — фыркнул я. Аннабет сглотнула и опустила голову. — Я тоже так думаю.  — Да, остановлю… — тихо сказала она в ответ.  — И как же? Кинешь в меня камнем, позовёшь Луку?.. — я полностью повернулся к ней.  — Причём здесь Лука?! — воскликнула она и сжала кулаки.  — Ты его до сих пор защищаешь? Всё также… Когда он был предателем и когда он вернулся в лагерь, убив пару наших друзей? — спокойным голосом спросил я.  — Он никого не убивал! Он не был предателем! Кронос заворожил его! И я его не защищаю! — выдохнула она.  — Да ну? Правда? Что-то незаметно! — хмыкнул я.  — Ты просто ничего кроме себя не видишь после победы! — буркнула она.  — Меня заворожил Кронос! Я скоро вас предам и уйду! Ой… Прости, давай забудем, а потом это окажется для вас неожиданным! — съязвил я.  — Ты изменился… — тихо пробормотала она.  — Ну ну! — пропел я.  — Что тебе мешает быть прежним? Зачем ты всё это делаешь? Что случилось? — моля спрашивала меня Аннабет.  — Ничего не случилось! Просто убийца бродит по нашему лагерю и узнаёт все планы! — буркнул я тихо и зло.  — Он не… — начала Чейз, но я её прервал:  — Да, да, да! Он не убийца! Конечно, простите, что назвал вашего любовника убийцей! — я всплеснул руками. После слова «любовник» внутри всё сжалось.  — Кого? — немного шокировано переспросила Аннабет.  — Я не думаю, что у тебя слух стал хуже за этот год. — твёрдо ответил я. Мне не хотелось повторять сказанного.  — Ты мало обо мне знаешь… — тихо прошептала Аннабет.  — Правда? Те пять лет нашей дружбы ты мне врала? — сказал я с сарказмом. — Ясно.  — Что?.. Нет, я… — спохватилась Аннабет. Я рассмеялся. Раньше я обдумывал каждое слово прежде, чем озвучить его перед Аннабет, а сейчас это приходится делать ей. Я конечно понимаю почему. Аннабет не хочет спугнуть меня, стать врагом для меня или же просто обидеть. Она всё ещё ценит те годы нашей дружбы. Я тоже ценю. Но она не понимает, что я не стану прежним, а я понимаю.  — Почему ты смеёшься? — осторожно спросила Аннабет и сделала шаг ко мне. Я усмехнулся и посмотрел на неё. Когда она сделала шаг я вздрогнул и не смог этого скрыть. Аннабет напугалась моей реакции и остановилась. Моя улыбка исчезла с лица и на нем появилась озадаченность. У меня в голове резко проплыли воспоминание, где я обнимаю Аннабет, где она целует меня на горе Сент-Хеленс, где она со мной, где мы друзья, где я общительный парень. Я судорожно вздохнул и сглотнул. Я могу дерзко отвечать им, надсмехаться над ними, быть спокойным на расстоянии. Но как только они приближаются ко мне, я вспоминаю все моменты прожитые вместе, меня охватывает стыд, страх и непонимание. Что со мной случилось? Стоит им приблизится ко мне ближе, чем на три метра я начинаю нервничать. Думая об этом я уставился в одну точку и не заметил, как Аннабет подошла ко мне очень близко и села на корточки передо мной.  — Да что с тобой происходит? — спросила она. Я снова вздрогнул, когда увидел насколько она близко и отскочил. Я хотел уже встать и уйти, чтобы успокоиться, но Аннабет не дала мне этого сделать. Она повалилась на меня и обняла. — Думаешь я дам тебе так просто уйти? Я целый год не могла к тебе подойти и сейчас я не упущу эту возможность. — она облегчённо выдохнула, когда поняла, что я не буду сопротивляться. Я не смогу сопротивляться. — Что с тобой случилось? Почему ты стал таким? Зачем? Что мы тебе сделали, что ты отстранился от нас? Вернись… — шептала она мне на ухо. Я сглотнул. Мне стало легче. Ко мне вернулся воздух. Я снова стал дышать нормально, а мой пульс начал подрагивать. Я живу. Мне стало тепло. В последнее время я чувствовал себя холодным, а сейчас былое тепло вернулось. Я не отвечал Чейз. А что я мог ответить? Что мне ей сказать спустя год? Спросить как дела? Глупо. Спросить как жизнь, как друзья, как лагерь? Ещё глупее. Поэтому я просто лежал и на двигался. Волнистые волосы Аннабет лезли мне в лицо, но мне это даже нравилось. Я вдыхал знакомый, но далёкий запах лимона. Аннабет дышала мне в шею и не отпускала. Я почувствовал себя собой. Человеком. Добродушным парнем. Перси Джексоном. Аннабет опасливо отстранилась и я принял сидячее положение. Я смотрел на песок, в одну точку. Моя голова разрывалась от хороших воспоминаний. Слишком много приснилось за эту ночь, слишком много произошло. Я поднял голову и посмотрел на Аннабет. Она с надеждой смотрела в мои глаза, стараясь не отходить от меня далеко. Я снова сглотнул и собравшись с силами встал с песка. Аннабет меня поняла… Я не хочу меняться. Я больше не стану прежним.  — Привыкай. — твёрдым голосом сказал я и ушёл. За что? Почему так больно? Мне стало снова трудно дышать. Пульс понизился. Но я не поменяю решения. Одному легче. И я останусь один. Пускай они привыкают, я тоже буду привыкать жить без них…  — С днём рождения, Рыбьи Мозги… — услышал я тихий шёпот Аннабет за спиной. Она помнит… На следующее утро я встал с кровати полный сил. Я не чувствовал себя живым, но этого мне и не хотелось. Так легче. Не нужно беспокоиться ни о ком, только о себе. Я вспомнил, что было ночью и запустил руку в свои волосы. Сейчас я сделаю, то что не делал уже давно. Я схожу на завтрак. Да, я схожу туда. Мне ужасно хочется есть и я не собираюсь ждать, когда все позавтракают. Я встал с кровати и оделся. Вздохнув я открыл дверь и вышел на улицу. Лучи солнца светили мне в лицо. Я неосознанно начал жмуриться. Как же бесит этот свет! Иногда мне хочется вернуться в подземное царство и остаться там навсегда. Теперь я понимаю Нико! Этот свет уже начинал меня раздражать.  — Мистер! — крикнул кто-то, — Мистер, подождите! Я обернулся и увидел тех ребят, которые рассказывали истории обо мне. Я вопросительно посмотрел на них.  — Мистер, то что Вы сказали о сыне Посейдона правда? — спросили они меня.  — Да. — не задумываясь ответил я.  — А кто Вы? Мы Вас не видели в лагере. — по детски спросил меня один из них.  — Это не важно. — довольно резко ответил я.  — А как умер сын Посейдона? — задал ещё один вопрос один из новичков.  — Утопился. — кратко ответил я. Я конечно не могу утопиться, но они то этого не знают.  — Почему? — взвыли они в один голос.  — Жизнь надоела. — всё так же кратко отвечал я.  — Хватит врать! — к нам подошёл Лука.  — Врёт? Он врёт? — спросили новички Луку.  — Да, он врёт. — ответил тот.  — И вы верите этому парню? — усмехнулся я.  — Он герой, а герои никогда не врут! — смело заявил один из мальчиков.  — Правда? — приподнял бровь я.  — Да!  — Тогда я вас разочарую… Они всегда врут! Особенно он! — процедил я сквозь зубы и ушёл. Лука старался что-то крикнуть мне в ответ, но я его не слышал. Я шёл на завтрак. Мне надо просто поесть и вернуться в свой домик. Всё! Но даже это вызывает у меня проблемы. Ну почему я такой везучий? Я топал к трапезной, а когда зашёл туда, то все замолкли. На меня были направлены многочисленные взгляды. Кто-то что-то шептал, кто-то просто смотрел, кто-то не мог на меня смотреть. Слишком много я пережил с некоторыми людьми. Они знали меня весёлым и отзывчивым, и знают сейчас таким. Я им не завидую. Сейчас каждая моя часть состоит из сарказма, яда и обиды. Я просто полная противоположность себя в прошлом. А ведь настоящее от прошлого отделяет только год. Один чёртов год!  — Ты не дослушал! — крикнул мне сзади Лука.  — А я тебя вообще слушал? — задал я ему вопрос. Он оторопел. — Молодец, понял! — похвалил я его.  — Я хочу представить всем новичкам Перси Джексона! Сына Посейдона! Все спрашивали нас о нём, но мы ничего не отвечали! Раньше он был весёлым парнем, но после победы он изменился! — объявил Кастеллан.  — Теперь ты собой доволен? — приподнял бровь я. На меня со всех сторон смотрели полубоги и шептались: «Это он!», «Он жив!», но я не обращал на это внимание.  — Я буду доволен, если ты вернёшься! — ровным голосом сказал Лука.  — Я здесь, что тебе ещё надо?! — сорвался я. — Целый год я кайфовал! Вы ко мне не лезли, но ты видимо хочешь стать мне более противным, чем сейчас! — продолжал я. Конечно это уже перебор, но меня всё это разозлило.  — Мы решили дать тебе время, чтобы ты очухался! — крикнул со стола Гермеса Тревис.  — Я уже давно очухался и мне больше нравится моё сегодняшнее положение, чем оно было раньше! — отозвался я.  — Ты хотя бы помнишь, как фехтовать? — задал вопрос Лука.  — Руки помнят. Хочешь проверить? — с вызовом фыркнул я.  — Нет, спасибо… — уже тише сказал Кастеллан.  — Вот и отлично! — прошипел я и взяв тарелку с едой скинул половину содержимого в жертвенный костёр.  — Ты наверное считаешь, что пророчество не совершилось до конца? — тихо сказала Аннабет, — Мы тоже так думали… Но Посейдон объяснил нам его смысл. Ты умер в моральном плане. Ты тот герой, который пожертвовал собой ради Олимпа.  — Я рад! Тогда почему я не в царстве мёртвых? Мне что-то туда жутко захотелось! — процедил я.  — У тебя будто остановился пульс. Ты погиб, но мы все снова старались завести твоё сердце. Завести твой пульс! — сказала Кларисса.  — Сердечные дела это не твоё, Ла Ру. — съязвил я, жуя пищу. — Это принадлежало Силене Боргард. Все замолчали. Я надавил на слабое место лагеря. На погибших героев. На жалость и сожаление. Мне самому было больно говорить о ней, о них, но я должен снова выйти сухим из воды.  — Силена бы хотела, чтобы ты стал прежним. — сломлено произнесла Кларисса.  — Силена погибла героем и её уже не вернуть, но тебя ещё можно спасти! Только ты должен нам помочь! — вскипел Лука.  — Ты говоришь о Силене, как о герое, но где ты был, когда она умирала? Где ты был, друг? — последнее слово я произнёс с презрением.  — Ты так и не простил меня? — больше утверждающе, чем вопросительно сказал Лука.  — Я такое не прощу никогда. — ответил я и встал с лавочки, оставив пустую тарелку на столе.  — Хватит! Вы ругаетесь, как маленькие дети! Перси, тебе надо просто… — начала Аннабет, но я её прервал:  — Перси, тебе надо просто отпустить их и простить его. — передразнил я. — Я лучше отпущу его и прощу их. Хотя за что мне их прощать? Они погибли героями, не как он! Он никогда не станет героем и не заслуженно носит этот титул! — вскипел я.  — А ты как будто заслужил! — прошипел Лука.  — Так я его и не ношу! Мне он к чертям не нужен! Я просто хочу одиночества, но вы даже этого сделать не можете! Просто не подходите ко мне, не говорите со мной и всё! — ответил я.  — Я никогда тебя не оставлю! Чтобы не случилось я буду с тобой. Ты мне нужен и я тебя не отпущу. — тихим голосом сказал Аннабет.  — Надейся дальше! Чудес не бывает, а чтобы я вернулся нужно только чудо! Даже в мире богов всё подчиняется определённым законом, даже пророчества подчиняются этим законам! — бросил я и пошёл к выходу из трапезной.  — Мне всё равно!.. — сдерживая дрожь в голосе тихо проговорила Аннабет. От её голоса мне стало плохо. Я остановился. Нет, я не могу смотреть и слышать, как она плачет. Я не выдержу даже намёк на это. В голове стали всплывать воспоминания, где мы с Аннабет сидим под водой в шаре в бухте сирен и она плачет. Вот она еле сдерживает слёзы после расставания с отцом и смерти Зои. Вот она со слезами сжигает мой саван. Вот она увидела Кроноса в теле Луки и мы убегаем. Она глотает слёзы. И вот последний раз, когда я видел её слёзы. Она думает, что Лука сейчас умрёт и сидит на коленях перед ним. Но его спасли. Теперь он может вернуться и играть ту же роль, что и раньше в жизни Аннабет. Мне остаётся только отойти на второй план. Чем я сейчас и занимаюсь, но видимо они не собираются просто так отдавать мне это место. Мне придётся с ними бороться. Кто же что всё так обернётся? Я схватился за голову от количества воспоминаний. В глазах начало темнеть, а в ушах звенеть. Сквозь эту пелену я видел, как сорвались с места мои соратники и побежали ко мне. Кто-то кричал позвать Хирона, кто-то звал детей Аполлона. Тем временем боль усиливалась и я уже упал на колени. Судорожно хватая ртом воздух я вздрогнул от чьего-то прикосновения. Аннабет. Она села напротив меня и постаралась поднять мою голову, но я резко дёрнулся вниз и потерял сознание, падая ей на колени…

***

Я медленно открыл глаза и постарался осмотреться. Я находился в лазарете… Это хорошо… В голове больше не было воспоминаний и боли. Я хотел попробовать приподняться, но у меня не вышло. У меня на груди лежала светловолосая голова девушки. Аннабет… Какого чёрта? Я повторно огляделся. На одной из кроватей сидел новичок и с улыбкой смотрел на меня. Видок у меня был наверное так себе, да и удивлённое, ничего не понимающее лицо не придавало мне красоты. Я приподнял голову с помощью шеи и разглядел паренька. Голубые глаза, острые черты лица… Сын Гермеса.  — Проснулся значит. — произнёс он.  — Как жаль, но это так. — пробубнил я и получил за это удар в грудь. Я честно был шокирован, когда Аннабет резко подняла голову и ударила меня.  — Лучше заткнись и отдыхай! — прошипела она.  — Так я тебя и послушаю! — бросил я и постарался сесть, но Чейз меня толкнула и я лёг обратно. Я умоляющим взглядом посмотрел на парня, но тот лишь усмехнулся, покачал головой и вышел из лазарета. Я мысленно проклинал его.  — Не смей меня больше так пугать! — приказным, но тихим тоном сказала Аннабет спустя минуту молчания.  — Я сейчас начну специально сознание терять. — съязвил я.  — Перси, ну пожалуйста, хватит! — взмолилась Аннабет. Я сел и посмотрел на неё.  — Что я сделал? — спросил я.  — Напугал.  — Я виноват?  — Нет.  — Тогда в чём проблема? — снова спросил я. Знаете мне сейчас так хорошо. Кислорода хватает, я чувствую себя нужным.  — Просто вернись! — сказала Чейз. Я резко выдохнул и собрался объяснить Аннабет, что не собираюсь возвращаться, но мне не удалось это сделать. Аннабет положила мне на плечо руку и посмотрела в глаза. Ну почему я так люблю эти серые глаза? Почему? За что? Я просто смотрел в её глаза и молчал. Аннабет будто сканировала меня. Она прошлась по мне взглядом и остановилась на губах. Я в свою очередь посмотрел на её алые губы. Ну нет… Пожалуйста! Чёртова Афродита! Год прошёл, но ничего не изменилось во мне. Это я понял только сейчас. Я всё ещё того же мнения о Луке, о войнах, я люблю всю ту же еду, я просто избегал, но не менялся! Я всё ещё люблю её! Я не понимаю, что со мной! Но зато я понимаю, что я сделал. Я сократил небольшое расстояние между нами и поцеловал Аннабет. Она сразу ответила… Так может мне даже не надо меняться, чтобы вернуться? Это не важно. Мой бой закончен…