Против течения

      Эрен оживлённо рассказывал Леви нелепую историю, произошедшую с ним недавно, когда из воды выскочил Армин.  — Эрен! — крикнул он. Русал напрягся, увидев бледное лицо друга, искажённое паникой. — Тритон требует тебя к себе.       Эрен резко соскочил с выступа в воду. Интонация слова «требует» оказалась красноречивее любых объяснений. Леви смотрел, как юноша стремительно исчез в воде, даже не попрощавшись с ним. Но не это леденило его душу. Тритон? Он не ослышался? Неужели всё-таки прознали про их встречи?

***

 — О-отец, что-то случилось?!  — Да что ты говоришь! Сколько раз тебе говорили? — Эрен задумался. — И что ты отвечал? «Всё будет гладко. Я справлюсь»? Юноша ударил себя ладонью по лицу, раздался звонкий хлопок.  — Забыл.  — Забыл.  — Это было, да? — Он виновато смотрел на отца сквозь щёлочки между пальцами, участок лица под ладонью горел и пульсировал от удара.  — Было-было. — Лицо Тритона усиленно багровело, но тон оставался сдержанно-спокойным — слишком неестественным. К Эрену подплыли двое крупных мужчин на полторы головы выше юноши. — Эти ответственные, в отличие от тебя, стражники проследят, чтобы ты какое-то время не покидал территорию морского замка.  — К чему это, отец? Я же младший сын — ну подумаешь, пропустил церемонию.  — Это не просто церемония, Эрен, — вздохнул Тритон, с серьезным видом смотря на сына. — Уже на данном этапе ты начал показывать свою безответственность, что есть очень плохо, даже для младшего сына. Надеюсь, арест исправит хотя бы малую крупицу в тебе. А теперь иди, мне нужно работать.

***

      Несколько часов Эрен бесцельно слонялся по морскому замку. Стражники не отставали от него ни на шаг. Просто следовали — в дела не вмешивались. Хотя у Эрена их особо и не было.  — Вы действительно будете таскаться за мной везде? — внезапно спросил юноша стражу, не выдержав их постоянного присутствия.  — У нас приказ, — бесстрастно ответили они в унисон.  — А если мне понадобится в туалет? — Эрен скрестил руки на груди. Молчание стражников младший принц расценил как отказ. Он сказал, что ему нужно уладить дела подросткового тела. Ему напомнили его возраст. Эрен захныкал, затем зарыдал, закатил истерику: он кричал и размахивал руками, но добился своего. Его всё же оставили одного в пределах своей комнаты.       Юноша сел на подоконник и принялся ловить взглядом солнечные проблески, с трудом пробивавшиеся через плотную толщу воды. Они не могли дотянуться до той глубины, на которой находился Эрен, но их светлые пятна виднелись на поверхности. Русала не ограничивали в общении, так что Армин без проблем смог попасть к другу. Он подплыл к Эрену, парень схватил его за ноги и провёл большими пальцами по маленьким ступням. Неприятно. Армин поёжился и попытался вырвать ноги, однако Эрен упорно не отпускал их.  — Ах, Армин, даже у тебя есть ноги. Я так завидую.  — Ага, а ещё вечные издёвки, насмешки и презрение. Единственная доступная работа — пахать на побегушках за «на сегодня всё». Полное ограничение свободы действия и перемещения. Даже семью завести нельзя. Хотя моё тело и не приспособлено для этого. Но всё же… хотя бы символическую.       Эрен это уже слышал. Он никогда не забывал плачевное состояние своего друга детства в подводном обществе. Да и, по словам Леви, среди людей ему не прижиться.  — Я твоя семья, Армин. — Лицо светловолосого мальчика залилось румянцем, но на душе уже давно воцарился острый коралловый риф, с тех пор, как Эрен познакомился с тем пиратом… Он знал, что мужчина скоро заменит его в сердце русала. Ему уже отведено особое место.       Юноша размышлял над тем, что бы он мог сделать? Если бы было хоть что-нибудь… Перебить всех старших братьев, стать наследником, сесть на трон и изменить правила? Интересно.  — Завидую~ю… — Эрен укусил Армина за пятку.

***

      Ноги Леви окоченели — он продержал их в воде с обеда, а сейчас солнце почти скрылось за горизонтом. Пират высунул их и потёр посиневшие ступни ладонями. Раньше мужчина только приходил к этому времени на встречу, но с пропажи мальчика появлялся на «их месте» всё раньше и раньше. Уже неделя прошла. Леви это беспокоило. В голове крутилось множество плохих мыслей: скомканное окончание их последней встречи, вызов Эрена к Тритону. Было ли это связанно с нарушением правил, или же пират просто надоел русалу, и тот выбросил его из своей жизни так же легко, как и добавил? Буквально выдернул из привычного течения — эти мысли смешили его так же сильно, как причиняли боль. Пропал.       Леви снова уставился на горизонт. Он уже подумывал уйти и больше никогда не возвращаться на это место. Или прийти ещё через пару дней. Или недельку. Может, правда что-то серьёзное, а он тут страдания соплями по палубе размазывает. Стоило мыслям снова взять верх над сознанием мужчины, как вода под ним поднялась, брызги разлетелись в разные стороны, а за ними выскочил юноша. Леви облегчённо вздохнул, он не верил своим глазам. Быстро усевшись на выступе рядом с пиратом, Эрен затараторил, что забыл про один важный день, и его посадили под домашний арест. Он не смог сдержать смех — это так глупо!  — А что за день? — спросил Леви, наклонив голову набок.  — А, церемония моего совершеннолетия. — Эрен повёл плечом и цыкнул. — Какой смысл так взрываться из-за этого дня, если я всё равно младший сын, и из наследства мне достанется… — Он перекрыл большим пальцем часть мизинца, показывая только его верхнюю фалангу.       Леви слушал, затаив дыхание. Все звуки вокруг пропали, осталось только громкое «дон-дон» в груди. Весь мир сошёлся в одной точке, на одном мальчике.  — Так ты теперь совершеннолетний. Эрен успел только издать один звук, как в его губы впились губы Леви. Голодные, жадные. В голове раздался взрыв, в груди полыхнуло. Эрен подался вперёд и накинулся на мужчину в ответ. Леви чувствовал, как русал буквально пытается съесть его яростными поцелуями. Во рту распространялся солёный привкус морской воды. Никто из них не собирался отступать, они напирали, перехватывая доминирование; цепляясь за волосы, лицо, шею, руки, спину друг друга.       

***

      Слияние двух любящих сердец в страстном поцелуе и увидел Тритон. Конечно, никто не собирался просто так отпустить мальчишку после недели заточения. Король был уверен, что сын рванёт к предмету воздыхания, покорившему его сердце, поэтому наблюдал за легкомысленным русалом через магический колодец. И то, что он увидел сначала обескуражило его. Его сын с человеком! С мужчиной! Рукава на его рубашке закатаны до локтя, открывая запястья, на котором, будто усмехаясь прямо в лицо Покорителю морей, выжжено клеймо пирата. Ярость закипала в крови Тритона. Он любил его, любил Эрена. И, видимо, слишком сильно. Слишком много свободы, слишком много личного пространства предоставил он сыну, слишком много секретов разрешил. Несколько листков бумаги бесшумно долетели до пола, поднимая песчинки.  — Армин, — расплылся по стенам помещения вязкой жижей давящий голос короля. Внезапно стало темно и холодно, воздух разрывал горло ледяными иглами, не давая вдохнуть. Армин спрятался за колонной, зажав рот рукой и трясясь всем телом. Тритон не спрашивал, спокойная интонация не исчезла в злом тоне. — Ты знал. Выходи, мальчик, предстань лицом к лицу перед королём. Вот так. Ответь мне, Армин, почему ты молчал, покрывал его? Из-за вражды наших народов русалки объединили часть населения того города с обычными, жалкими рыбёшками, вследствие чего появился ваш вид, который даже не может размножаться. Ты — плод мести. Всеми презираемый, ненавидимый. И всё же, почему?  — Всё так. — Армин глубоко вдохнул, собирая по крупицам всю решимость, объединяя её в цельный комок. Он сжал маленькие ручки в кулачки, стараясь делать это менее заметно для короля. — Верно, «всеми презираемый, ненавидимый», как вы и сказали. Но и в столь жалкой жизни светил яркий лучик. И это Эрен. Тот, кто откинул предрассудки, единственный, кто искренне улыбался мне — единственные улыбки в моей жизни, обращённые ко мне. Он удивительный. Он тот, кто живёт сердцем. Поэтому я поддержу любое его решение. Ради такого человека, я готов пожертвовать жизнью, — на одном дыхании выпалил мальчик. Зловещая тень увеличивалась над маленьким тельцем.  — Вот как… — Лицо Тритона изменилось до неузнаваемости. Армин еле сдерживал дрожь, но зрительного контакта с королём не разрывал. — Тогда время пришло.

***

      Эрен неторопливо плыл домой. Внутри до сих пор всё полыхало, и каждый вдох, казалось, усиливал огонь в его груди. Сегодня они решили остановиться на поцелуе. Но что будет завтра? Каждая мысль вызывала дрожь у русала, его лицо до кончиков ушей обдавало жаром. На Эрена упала тень. В ней чувствовалось нечто зловещее и холодное. Он поднял голову и увидел отца. Или то, что от него осталось, — в озлобленных чертах не было ничего от прежнего Тритона. Эрен понял, что отец узнал об его интрижке, и затрясся всем телом. Он хотел было что-то сказать, но слова даже до горла не дошли. Тритон медленно проплыл мимо него. Юноша внимательно наблюдал за каждым его движением. Король продолжал плыть дальше, по его виду казалось, что он уже утонул, но где-то глубоко в своих мыслях, в своём мире. Эрен узнал направление, куда двигался отец. О нет!       Но русал оказался прав — Тритон приплыл именно к той пещере, в которой юноша хранил предметы из человеческого мира. Король вплыл внутрь и поднял трезубец. Энергия поступила в него, от вил и по всей рукояти прошлись жёлтые молнии, изнутри лился, пульсируя, мягкий свет.  — Нет, отец! — Эрен схватил его за руку, но Тритон лёгким движением скинул сына с себя. Набрав мощи в трезубец, король поднял его ещё выше над головой и резко опустил, отправляя первую молнию в предмет из человеческого мира. Внутри Эрена что-то разбилось. Одна за другой молнии уничтожали то, что было ему очень дорого. То, из чего состояла его душа, его сердце. Видя, как рассыпалась его коллекция, русал чувствовал, что что-то сыпется и внутри него.       Когда Тритон закончил, на месте захватывающего музея остались лишь горстки пепла. Король развернулся и уже собрался уходить, как остановился, вспомнив кое-что ещё.  — А. И про друга своего забудь.  — Что ты сделал с Армином?! — Слова отца спровоцировали толчок в Эрене, от которого юноша подскочил и закричал голосом, полным отчаяния. Последний толчок.  — Я всё сказал.       Руки Эрена бессильно опустились. Если бы он находился не под водой, то хорошо были бы видны крупные слёзы, скатывающиеся по его щекам, но они мгновенно растворялись, стоило им выйти за предел глаз. Неужели он… Неужели он Армина? Неужели своими действиями, любопытством и эгоизмом он разрушил жизнь своего лучшего друга? Эрен кричал. Громко, отчаянно. Кричал, пока не сорвался голос, пока не закончились силы.       Когда у него больше не осталось сил на крик, Эрен подплыл к одной горстке, в которой ещё виднелась часть белоснежной статуэтки. Раньше это была танцующая пара, но теперь осталось лишь туловище девушки, держащее ошмётки рук своего партнёра. В воспоминаниях мелькнули картинки потонувшего корабля «Крылья свободы». Стоило Эрену взять остатки фигурки в руки, как она рассыпалась в прах. А в сердце русала рассыпалось что-то под названием «семья». Всё обратилось в прах.