Академия шоколадных искусств

– Усерднее девочки, усерднее! – из стороны в сторону деловито расхаживал Мартин, сложив руки за спиной и явно пытаясь пародировать голосом нашего ректора. – Помог бы лучше! – шипение Мирты раздалось в тот момент, когда она пыталась выжать тряпку от воды для того, чтобы протереть огроменные подоконники аудитории. – Извините, а я тут чем занимаюсь? – обиженно бросил брат девушки и по-хозяйски уселся на край стола мистера Вонки. Мирта, видимо не оценившая такого рода «поддержку», что-то опять невнятно пробурчала и решила больше не отвлекаться на нерадивого братца. После случая в столовой, меня как оказалось, скребла масштабная стая кошек на душе и оставляла еле заметные царапины того стыда, который я испытала сидя за столом с той злосчастной вилкой. Я крутила и крутила каждую секунду мысли о том, что попросту своим глупым высказыванием нажила себе не нужную кучку проблем, рассосать которую будет не просто. Одно я знала точно – кондитер не забудет как «лестно» я о нем отозвалась, причем не просто так в узком кругу своих новоиспеченных друзей по несчастью, а практически у всех на виду обсмеяла. И наказание кондитера вымывать аудитории это еще самое малое чем он мог любезно «наградить» меня, и я уверена это не последнее что ждет меня в ближайшем будущем. За время уборки я успела несколько раз обругать свой распущенный язык, который дает о себе знать не в подходящее время и не состыковывается с мозгом, чтобы сначала подумать, а потом сказать. Но я, конечно, сделала вопреки всему наоборот, и теперь пожинала плоды своей глобальной тупости. А именно занималась уборкой аудитории, на которую ушло как минимум больше часа, а на завтра нужно было еще выучить формулы, которые сегодня нам объяснял мистер Вонка. Только вот для чего мы убираемся мне стало не понятно сразу после того как я поняла, что пыль в этом помещении была гостем редким, а посему не обнаружилась нигде абсолютно, а тряпки которые мы выжимали в воде нисколько ее не загрязнили оставляя все ту же кристальную прозрачность. Для чего спрашивается мы тут трем парты, и подоконники, если они и так сияют блеском? Радовало, что хоть полы ректор удосужился застелить коврами и мыть их не требовалось. Мы бы плюнули на все это и ушли раньше, если бы перед тем, как зайти в подсобную комнату и взять швабры с ведрами, мистер Вонка не прошел бы мимо не пригрозил, что через час зайдет и проверит процесс нашей работы. При этом еще добавил, что если нас не обнаружит на месте, нам придется мыть эту аудиторию до конца своих дней. – Уже больше часа прошло, – взвыла Мирта, домывая очередную длинную парту. – Где носит этого… – Не стоит, – резко прервала девушку я. – Лучше воздержаться от высказываний, один печальный опыт я уже получила, не советую идти по моим стопам. – Я думаю, он и так в курсе, что думает о нем вся Академия, – усмехнулась девушка, сделав последний рывок тряпкой, по гладкой поверхности и рухнула от усталости на стол. – Может и знает, но я думаю, что предпочитает не слышать вживую, – устали мы порядком уже все, кроме Мартина конечно. Единственное что сделал парень, это донес нам тяжелые ведра с водой и, посчитав, что свой мужской долг выполнил, быстро ретировался и предпочел отсиживаться в сторонке, так сказать «поддерживать». Я бы сказала больше подбадривать, но никакой пользы это не приносило. – Ну, ты выдала, конечно, Белоснежка! Я с трудом удержался, чтобы не заржать в голос! – рассмеялся Мартин, вспомнив недавний случай в столовой, а я выпучила глаза от удивления. Как он только что меня назвал?! Белоснежка?! Боже мой, только не это прозвище! В голове невольно всплыло лицо ненавистного мною Дэвиса, которому было свойственно меня так называть изо дня в день, а сейчас еще и Мартин. Но говорить парню я ничего не стала, и только окатила возмущенным взглядом, на что он только игриво подмигнул. – Да лучше бы я молчала Мартин, чем рассмешила половину Академии, – парень хмыкнул и слез с края стола, а потом обошел его и начала где-то копаться. Сначала мы с Миртой не обратили на это никакого внимания, но потом когда парень завопил «обалдеть, кто это?», мы сразу же обратили внимание на него. – Ты с ума сошел, а если он сейчас зайдет, а ты тут в его ящике роешься? – шепотом завопила соседка и уже хотела целенаправленно навалять парню по первое число, но я, ухватив ее за руку, остановила на полпути. – Я не пойму Мартин, ты хочешь еще одну аудиторию помыть? Ты же у нас больше всех трудишься! Быстро положи, где взял! – она начала злостно вырываться, а ее брат никак не реагировал на угрозы, держа в руках какую-то, видимо фотографию и не сводя с нее глаз. Мое женское любопытство, которое свойственно большинству женщин меня благополучно пересилило и, отпустив из хватки свою подругу, я подошла ближе к парню, чтобы взглянуть на то, чем он так любуется. Оказалось, что любовался парень не чем-то, а кем-то, и этим кем-то была девушка. Девушка я бы даже так сказала необычайной природной красоты. От нее действительно не хотелось отрывать взгляда, и настолько она завораживала собой, что невольно у меня вырвалось восторженное «ох!» и пробудило интерес у Мирты, которая тоже подкралась к нам и замерла, как только увидела, кем мы восхищаемся. Благородного цвета каштановые волосы сходили у девушки чуть заметными волнами на концах. Такие идеальные пропорции лица я еще не видела ни разу в своей жизни. Даже та блондинка по имени Линда Эванз и рядом бы не стояла с это девушкой. А какие у нее потрясающие серо-голубые глаза с видимыми крапинками зеленого по краям. Ни грамма косметики и прочей штукатурки, вот что я называю по истине прекрасным. Девушка на фото непринужденно улыбалась самой что ни наесть искренней улыбкой и махала кому-то рукой в камеру. Фотография была очень личной для кондитера, видимо, поэтому он скрывал это в ящике и даже не думал, что нерадивые студенты полезут в нем бесстыдно капаться. Ну, вообще-то это относится только к одному индивиду нашей компании. – Вы тоже думаете о том же, о чем и я? – прошептала Мирта, не сводя глаз с фотографии. – Я даже боюсь представить, какие фантазии заполнили голову моей сестренки, – подколол ее Мартин, а брюнетка опять мастерски зашипела. – Я имела в виду, что это его девушка, – возмутилась моя соседка. – Чего сразу девушка, может и вовсе законная супруга, – предположил парень, переворачивая фото тыльной стороной. Другая сторона фотографии оказалась девственно-белой без всяких надписей и подписей, которые люди часто писали на документах такого типа. – Белла говорила, что он не женат, сам подумай, кондитер даже кольца не носит, – укоризненно произнесла девушка. – Ты всему будешь верить, что говорит тебе Белла? Можно подумать она много знает о нем, – съязвил Мартин в ответ, а я в это время взяла фотографию себе в руки и не переставала смотреть на прекрасную девушку смотрящую оттуда на меня. – Можно подумать ты много знаешь! – Мирта толкнула брата в грудь, от чего он забавно потерял равновесие и немного навалился на стол. Эта перепалка так и набирала бы свои немыслимые обороты и не понятно, к каким последствиям привела, если бы ледяной тон, раздавшийся в стороне двери, привел нас в чувство: – Я вижу, закончили уже? – мы как один встали по стойке смирно, только вот если у ребят были руки по швам, то мне пришлось их спрятать за спину. Ведь если мистер Вонка увидит, что в них находиться, то случится непоправимое. Скорее всего, мы просто будем благополучно и безвозвратно отчислены, если не хуже, а что может быть хуже? Правильно, хуже быть уже не может. Сердце мое гулко отбивало удары внутри, а коленки от страха быть пойманной затряслись так сильно, что казалось, я вот-вот грохнусь на пушистый ковер аудитории и перестану дышать. Пронзительный взгляд лиловых глаз окатил нас леденящим презрением. Мистер Вонка недоверчиво оглядел меня, задерживая взгляд на моих руках и в висках запульсировало еще сильнее. Я была уверена, что он заметил, заметил, что мы что-то прячем, но, не придав этому никакого значения, безразлично бросил: – На сегодня достаточно, можете разойтись по комнатам, – и, подходя к своему столу, еще строже добавил, – ведра не забудьте убрать, господа студенты. Я надеялась, что он хотя бы уйдет по своим делам, и я успею забросить фотографию назад в ящик, но не тут-то было. Кондитер напротив, зашел в аудиторию, окидывая ее оценивающим взглядом, и упорно ждал, когда мы отсюда изволим удалиться. Я торопливо запихнула фотографию под пояс юбки и молилась, чтобы при ходьбе она оттуда не выпала и не предстала во всей красе нашему ректору. Ребята это тоже поняли и поспешно забрали ведра со швабрами, быстро выходя из аудитории, и я поспешила за ними, напоследок почему-то мазнув заинтересованным взглядом по мистеру Вонке. От него это нисколько не укрылось, и на мой интерес он только усмехнулся, а затем опомнился и принял вновь строгий и невозмутимый вид. – Фух, чуть не попались, – выдохнул Мартин, когда мы были уже в подсобке. – А я говорила, дурья ты голова! Хоть иногда включай свою кочерыжку, когда что-то берешь в руки! – вскипела Мирта, посыпая брата нравоучениями и моралями, словно нашкодившего ребенка. – Да я же… – Погодите! – прикрикнула, останавливая родственников, от убийства друг друга. – Что мне теперь с этим делать? Я вытащила из-под пояса фотографию и повертела у них перед носом. – Оставь пока у себя, потом придумаем, как положить ее назад в стол, – тихо проговорила Мирта, явно откладывая убийство своего брата на более удачный случай. На этом и порешили, что фото должно быть укромно спрятано, а при первой же возможности вернуться к своему законному хозяину. Рано или поздно мистер Вонка точно заметит пропажу, поэтому медлить с этим делом никак было нельзя, и я подумала, что завтра можно попытаться незаметно подбросить ее назад, если конечно прийти в аудиторию заранее, ну или уйти позже всех. По приходу в свою отведенную комнату мы с Миртой сразу же сели учить те самые до безобразия неприличных размеров формулы и после нескольких часов, когда время уже близилось к ночи эту заучивание превратилось в сущую пытку для нас обеих от чего мозг медленно, но изощренно плавился. А знаки трехэтажных формул путались, воедино создавая невнятную кашицу в голове. Допустим, я выучу эти треклятые формулы, но ведь я даже не знаю какое их насущное применение, и к какому предмету они вообще относятся. То ли я была в этот момент в другой вселенной и погруженная в свои мысли, то ли взбучка, подаренная мне ректором на первых занятиях, дала о себе знать и проявилась полной растерянностью. В итоге сейчас я чувствую себя бестолковым пнем, и даже зазубривая тяжелые математически символы, трезво понимала, что это мне никак не поможет. Зазубривание теории еще могло бы так запросто прокатить с мистером Вонкой, но я не уверена что в практике то же самое. Сны я видела уже далеко за полночь, когда все-таки подумала, что и так знаю предостаточно, сонно зевая, отправилась спать. Однако утром сирена, которая разносилась протяжным воем по все коридорам Академии, безжалостно заставила отлепить головы от мягких подушек и пойти исполнять свой студенческий долг, а именно идти на занятия. Причем не к кому-нибудь, а снова к ректору, черт бы его побрал! С Миртой в ту же самую аудиторию мы решили заявиться раньше всех, дабы закинуть принадлежащую вещь ректору назад, и ради этого снова пропустили завтрак, но к нашему удивлению излюбленная нами аудитория была не заперта, и там никого не было. Вот это удача! – Давай Мика шустрей, пока он не пришел! – Мирта буквально вытолкнула меня внутрь, а сама осталась стоять в коридоре, чтобы если что предупредить о визите ректора. Я подошла к столу, и начала нервно капаться в сумке отыскивая нужный мне предмет, но фотография упорно не попадалась мне на глаза и затерялась в просторах моей сумки, в которой видимо, имелось межгалактическое пространство. – Флорес, твою ж…Ты что там копаешься! – я слышала нервные нотки в голове девушки, и вот наконец-то предмет нашелся. Я тут же потянулась к ящику, чтобы забросить обратно, но услышала, как Мирта входит аудиторию и тащит меня за руку к столам на самый верх. За ней следом прошествовал кондитер и немного удивился, когда увидел нас здесь за пятнадцать минут до занятия. Черт, не успела! Недолго думая, я запихнула фото, как и вчера за пояс юбки и уселась за наш стол почти на самый высокий ряд. Вдобавок еще и получила раздраженный взгляд соседки, за свою не расторопность. – Какое рвение к знаниям с вашей стороны девушки, похвально, – задумчиво произнес ректор, усаживаясь за свой стол. Да что вы говорите мистер Вонка, вот только понять не могу, у вас оно откуда взялось - это рвение! – Надеюсь, подготовились вы с таким же рвением как пришли сегодня? – не унимался ректор, и его вовсе не смущало, что с ним никто не разговаривает. – Я разговариваю со стеной? Он стрельнул испепеляющим взглядом из-за чего у меня даже ком встал поперек горла, но я все же нашла в себе силы, чтобы ответить: – Подготовились, мистер Вонка, – за эту фразу я получила локтем в бок от Мирты, дескать «говори за себя, подруга, нечего обобщать». – Это правильно студентка, Флорес. Плохие оценки нужно исправлять, – а затем нарочито строго добавил. – Вас это тоже касается студентка Хейг, нечего локти распускать. Мирта смиренно пригнулась, а я вместе с ней, дабы не попадаться на глаза кондитеру, кто знает, может сегодня, он забудет о моем существовании. Как ни странно ректор уже не выглядел злым, как после вчерашнего инцидента и по нему нельзя было сказать, что он даже помнит, что было вчера. Он вел себя, как ни в чем не бывало, и уже не был похож на того кем я его изволила облюбовать. Минут через десять студенты начали заполнять своими телами аудиторию, лениво вышагивая каждый шаг, как будто он дается им с вселенским трудом. Честно сказать я тоже была не в самом лучшем распоряжении духа, и откровенно клевала носом, но резко вздрагивала, чтобы не заснуть прямо на лекции. Благодаря двухчасовой, вчерашней уборке, времени, на то чтобы выучить у нас с Миртой было гораздо меньше, нежели у других сокурсников, поэтому всем сердцем и умом надеялись, что ректор нас не заметит. Всем смертям назло он решил наши ожидания разбить вдребезги, даже не заставив себя долго ждать. Только вот Мартина почему-то сегодня было не видно. Он либо лениво отсыпался, подумав, что не в его планах пойти сегодня на занятия либо…А других вариантов нет. – Перед тем, как начать новую тему, я хотел бы провести небольшой опрос, и посмотреть, как вы усваиваете материал, – громко возвестил мистер Вонка, после того как мелодия проиграла в коридорах. – Вчера я демонстрировал вам шесть формул, по которым можно рассчитывать малую долю сахара добавляемого при производстве шоколада. Вы обязаны их знать, поскольку в практике вам обязательно попадется такое задание, и чтобы не потеряться в пространстве, лучше заучить сразу и понять, как они применяются. После слов кондитера повисла напряженная тишина среди присутствующих. Он, молча присел за свой стол и потянулся к тому самому ящику, что находиться сбоку от его кресла. Мистер Вонка сначала провел рукой внутри по поверхности, а затем, нагнувшись, начала быстро перебирать вещи, при этом глубоко дыша. Я видела, как в его лиловых глазах загорались злые огоньки. Он заметил пропажу! – Нам конец, – на ухо шепнула Мирта, угибаясь еще ниже за спины других студентов. – Как он догадается, что это мы? – шепнула в ответ соседке по комнате, и по парте. – Конечно, он же первый идиот в этой Академии, о чем я. – когда Мирта нервничает, то начинает бросаться едкими словечками, но, кажется, за эти два дня я уже так привыкла к этому. Тем временем кондитер глубоко выдохнул и, задвинув ящик назад, принялся смотреть список наших имен. Сначала он не сразу понял, что одного человека в группе не хватает, кем являлся Мартин, но потом, едва завидев нас без компании парня, поставил ему прогул и укоризненно произнес: – Недолго же продержался ваш брат, мисс Хейг. Советую оповестить его о том, что и в Академии с таким отношением он продержится недолго. Прогуливать мои лекции не самая хорошая идея, которая может прийти в голову первокурснику, – казалось бы, ректору приносит удовольствие то, что студенты начали в буквальном смысле ложать один за другим. – Хорошо, мистер Вонка, – глухо отозвалась брюнетка, пряча взгляд где угодно, но только не в стороне, где сидел кондитер. – Так ну что, переходим к самому интересному, – с фальшивой радостью чуть ли не пропел мистер Вонка. – Кто готов получить хорошую оценку? Ректор с надеждой огляделся, но в ответ получил гробовое молчание. Однако нашелся смельчак, который поднял руку и шутливо выкрикнул: – А если я не учил, но готов получить хорошую оценку? – среди студентов раздались редкие смешки, а я подумала, что этот парень труп. – Я не понял студент Логман, у вас это со школы привычка такая дурная осталась? – снова смешки прокатилась в стенах аудитории. – Там может и работала данная система, но уверяю вас, вы можете о ней благополучно забыть лет так на пять. Странно, что кондитер так спокойно отреагировал на распущенное поведение парня, и он отделался лишь ехидной шуткой со стороны ректора. Несправедливо! А еще меня удивило что вчера наш господин ректор в цилиндре не знал имена студентов, а сегодня как по волшебству знает всех в лицо и безошибочно называет фамилии. Всю ночь учил, видимо. – Раз желающих не нашлось, у нас всегда есть запасной вариант правда, мисс Флорес? Мы ждем вашего визита к доске, ваша плохая оценка уж больно глаза мозолит, – да чтоб тебя! И тут не обошлось без усмешек надо мной! Он ведь это специально! И это, между прочим, несправедливо вдвойне! Чем ему этот неуд мешал? Сам же его влепил, а теперь, видите ли, мешает сильно! Я под заинтересованные взгляды сокурсников встала со своего места и неторопливо начала спускаться по ступеням к доске. Фотография неприятно елозила в поясе юбки, и я готова поклясться, что совсем скоро она сваливаться на пушистый ковер. С каждой минутой пока я спускалась, она съезжала все ниже и ниже, скользя по ткани блузки. Я уже откровенно молилась, чтобы ничего это не произошло, и вновь уже на этот раз обругала свою тупость, по которой не засунула это чертово фото назад в сумку с самого начала. Доска с каждым прикосновением моим пальцев сразу же реагировала на команды и выводила нужные мне символы, правда вот чуяло мое сердце, что не те. После практически бессонной ночи, все знаки перемешались в голове, а в голове мне откликнулась только звенящая пустота. Я понимала, что с моей кашей, неуд в журнале останется неизменным, а точнее там появится рядом новый, но самое главное, что фото немедля постепенно съезжало вниз…