Академия шоколадных искусств

Я ревела всю ночь. Да, старалась делать это как можно тихо, и когда было уже совсем невмоготу, а тихие всхлипы переходили в рыдания, я закрывала рот ладонью лишь бы не быть услышанной. Обида превосходила все мои границы, и все что накопилось за это недолгое, казалось бы, время, вылилось в одну ночь, и мою подушку можно было в прямом смысле выжимать. Даже и не припомню, когда в последний раз у меня была такая масштабная истерика, а мои глаза, не переставая, наводили сырость. До поступления в Академию меня не волновало ровным счетом ничего, но стоило мне пробыть здесь меньше месяца, как я уже была на грани нервного срыва. Утром, когда раздалась подъемная сирена, я никак не могла разомкнуть опухшие веки, то все-таки от моей соседки Мирты это не укрылось, и она донимала меня расспросами. – Боже мой, Мика, какой ужас! – она взволнованно подлетела ко мне и начала оглядывать мое лицо. – Что с тобой случилось! – Ничего такого, о чем бы можно было беспокоиться, правда, – постаралась успокоить девушку, хотя получалось это с огромным трудом. – Да на тебе лица нет! – воскликнула Мирта. – Точнее оно есть, только в ужасном состоянии. Ты что, плакала всю ночь? – Я, наверное, заболела, – для пущего эффекта даже раскашлялась. – Можешь сказать Вонке, что я плохо себя чувствую? Мирта поняла, к чему я клоню, и когда к ней пришло это осознание, она чуть ли не прокричала: – Ты не пойдешь к нему на занятия?! – Я очень плохо себя чувствую, не думаю, что это преступление. – Ну, хорошо, – сдалась Мирта, – я скажу ему, что ты неважно себя чувствуешь, но потом ты расскажешь мне обо всем, ясно? Я лишь молча кивнула и повернулась на другой бок, дабы больше не демонстрировать своего красного и опухшего лица. Вообще-то мне и так нужно было рассказать соседке о том, что мы в полной… беде, и что теперь делать я не имела никакого понятия. Если кондитер увидит нас на записи с камер, то я попрощаюсь с Академией и вернусь к папочке, хотя именно сейчас моего возвращения он точно не ждет. Короче говоря, с этим нужно было срочно что-то делать, но что я могу, если даже подняться с кровати для меня уже своего рода испытание. В конечном счете, я не отчаялась и спустя пару часов моя депрессия начала проходить, и я подумала, что неплохо было бы привести себя в должный вид. Но все что я смогла сделать, так это умыться и причесать волосы. На большее меня не хватило, а смотреть на свою красную физиономию сил уже не было. Я решила дождаться, пока закончатся занятия с ректором, чтобы опустела аудитория, и я со спокойной душой могла бы пойти ее помыть, потому, как срок моего наказания не истек, да и с диском надо было что-то делать. Но по закону подлости моим планам не суждено было сбыться, когда я услышала настойчивый стук в дверь. – Мирта ты забыла, в какую сторону открывается дверь? – ответом мне было молчание. – Тогда я напомню тебе, что нужно открывать от себя! Стук в дверь снова повторился. Да чтоб тебя! Я раздраженно слезла с кровати, и лениво поплелась к двери попутно, выкрикивая: – А почему ты так рано? Неужели Вонка удосужился…– я медленно открываю дверь, и замолкаю от удивления, не договаривая фразы. И, слава богу, что я это не сделала! – Ну, договаривайте, чего я там удосужился? – передо мной на пороге нашей с Миртой комнаты стоял ректор собственной персоной и с мерзкой ухмылкой на лице. – Не думаю, что это будет хорошая идея, – тихо пропищала я, глядя в упор на мужчину. – В таком случае, хорошей идеей будет спросить вас об отсутствии сегодня на моих занятиях, – он окатил меня заинтересованным взглядом с ног до головы и остановился, конечно же, на опухшем лице. Красная, без косметики и с синяками под глазами, я наверняка выглядела хуже смерти с косой. – Разве Мирта не сказала, что я плохо себя чувствую? – Мисс Хейг предупредила об этом, только вот очень неуверенно. Поэтому я решил пойти проверить насколько ее слова были правдивы, – ни один мускул на лице кондитера даже не дрогнул, а пытливый взгляд заставлял колени подгибаться. – Сегодня утром мне и, правда, было не хорошо… – В чем причина? – ректор двинулся немного вперед, от чего я машинально отходила от него, – Температура, насморк, а может быть болит живот, или же сильные головные боли? – Ну…нет, – робко ответила я, чуть ли не вжимаясь в стену. От этого я казалась ниже ростом, чем есть на самом деле, а мужчина был выше головы на три, если не больше. – Тогда в чем дело? У вас нет температуры, не болит голова и живот, нет насморка, тогда что? Я могу расценивать это как самовольный прогул? – Просто… – я замолчала, придумывая самую правдивую, на мой взгляд, отмазку. Но как назло в голову ничего упорно не приходило, и я стыдливо отмалчивалась. Сказать ректору, о том, что причиной моего плохого самочувствия является он, я попросту не могла. – Сегодня после занятий состоится экскурсия на фабрику, прошу не опаздывать, – неужели сейчас он просто напросто пожалел меня, или просто понял, что никакой веской причины для прогула не было? Ректор развернулся и направился к выходу, а затем тихо, но одновременно строго добавил: – Сегодняшний прогул я не засчитал, но впредь такого не должно повториться. Все-таки я переживаю за всех вас, и мне важно, чтобы мои студенты мне не лгали, – и дверь захлопнулась у меня перед носом. Последние слова он будто выплюнул, намекая на то, что я полная врушка. Внутри от этого сделалось еще более паршиво, чем прежде. Почему-то в самой глубине своей души я не хотела, чтобы кондитер так думал обо мне. Я ведь совсем не лгунья, мне, правда, было плохо. Но нашему ректору этого не докажешь, и я даже не собиралась этого делать, проглотив колкую обиду. Хотя честно признаюсь, получалось с трудом. – Мика! Он мне поверил, представляешь? – через какое-то время в комнату влетела радостная Мирта. – Кто поверил? – Ректор, он даже ничего не сказал, – я не стала разочаровывать подругу тем, что ни черта он не поверил, потому, как не хотела расстраивать ее и унижать актерское мастерство соседки. – Послушай Мирта, мне надо тебе кое-что рассказать, – девушка настороженно на меня посмотрела. – Помнишь ту фотографию, которую мы нашли в ящике Вонки? Она молча кивнула. – Так вот, ректор попросил одного из своих преподавателей нарыть запись с камер и узнать, кто забрал ее из ящика. Сказал, что отчислит тех, кто это сделал, – я говорила медленно и доходчиво, наблюдая за тем, как у Мирты округляются глаза. Дослушав меня, она плюхнулась на край кровати. – И что нам теперь делать! А если он узнает, что это мы?! – Нам с тобой сначала нужно найти профессора Крона, – оповестила я соседку, и вскочила, чтобы подкрасить глаза и вообще сделать из себя нормальную девушку как- никак. – А он здесь причем? – Именно его наш маразматик попросил об услуге, я слышала, как они разговаривали в коридоре. – Надо сказать Мартину, – соседка кинулась в мужское общежитие, чтобы предупредить брата, а я спустилась к аудитории профессора Крона. Это был очень добрый преподаватель, который очень много рассказывал нам о работе на фабрике. Сам он работал раньше в цехе-лаборатории мистера Вонки, где по его рассказам производят леденцы, конфеты и прочие сладости. Он говорил, что работать там было довольно интересно, но по-своему опасно. Мужчину, к сожалению, мне найти не удалось, поскольку в аудитории его не было, а время поджимало и до экскурсии оставалось каких-то десять минут. С ребятами мы встретились в холле, где и просил ректор, а я сообщила ребятам, что найти профессора Крона мне пока что не удалось. Но не думаю, что во время экскурсии он бросится к Вонке, с этой записью, поэтому время у нас еще было. Хотя, что мы будем с этим делать, я не имела никакого понятия. Наш многоуважаемый ректор спустился без опоздания и придирчиво отчитал тех, кто посмел прийти на пару минут позже. Впрочем, ничего нового. На фабрику мы шли дружным строем. Сначала, прежде чем попасть туда прошли огромный прозрачный коридор, который вел прямиком на фабрику из стен Академии. Я бы наслаждалась этим походом, если в мою голову не возвращалась мысль об этой записи. Ведь профессор Крон обещал нашему ректору принести запись сегодня, и если бы он это уже сделал, то не думаю, что кондитер спокойной бы вел нас троих на свою фабрику. Всю дорогу меня взглядом пилила Линда Эванз, а сама забрасывала ректора глупыми вопросами, будто специально привлекая его внимание к своей персоне. Мне-то было по барабану, а вот ректору это не очень нравилось, судя по тому, как он отвечал на все эти вопросы. Вначале он вроде бы отвечал охотно, но через какое-то время, в его голосе появилось раздражение. Над этим с Миртой мы немного посмеялись, и получили презрительный взгляд от Линды. Наша супер-модель считала, что смеяться над ней это грех, и те, кто посмели это сделать будут гореть в аду синим пламенем. Конечно же, нам было плевать на то, что она думает, ведь самооценку ей определенно не помешало бы снизить. – Дорогие студенты! – радостно начал свою речь мистер Вонка. – Этот поход станет самым важным в вашей жизни и вам еще не раз выпадет шанс проходить здесь практику на старших курсах. Попрошу слушать меня внимательно и ничего не трогать до того момента пока я не скажу. Все понятно? После этого кондитер открыл перед нами высокие, толстые двери и вот честно сказать, ничего удивительного на фабрике шоколада не надеялась увидеть. Однако я еще никогда так не ошибалась. – Пройдемте за мной! – он указал нам жестом идти за ним, и этот коридор с красной ковровой дорожкой меня уже впечатлил. Но больше всего я удивилась, когда увидела в стене маленькую дверцу, словно нора для мышки. Кондитер достал круглую связку ключей и с первого раза нашел нужный ключ, несмотря на то, что в связке их было огромное количество, причем они все были чем-то похожи. Что было по ту сторону двери не описать словами. А все потому, что когда ключ повернулся в замке, вместо маленьких дверей открылись большие, и нашему вниманию предстала… шоколадная долина. Я даже не знаю, как это можно было еще назвать. Сказка, сон или мечта? Точно что-то волшебное и никак иначе. Не могу просто поверить, что мистер Вонка сам все это сделал, и где-то внутри меня зарождалось восхищение к этому мужчине и капельку уважения к его труду. Масштабному труду и не меньше того. По сторонам послышались охи и вздохи однокурсников, а Мирта и Мартин оба стояли с открытыми ртами, наблюдая за шоколадным водопадом вдали. Потрясающее зрелище! Теперь я понимаю, почему кондитер никогда не показывал свету свою удивительную фабрику, неизвестно, сколько еще в себе секретов она хранит. Неожиданно для себя я почувствовала гордость. Гордость, которая не желала просыпаться за все это время. Гордость за то, что я смогла поступить сюда, что может не каждый. Гордость за то, что мой ректор владелец самой крутой фабрики на всем белом свете, и я вижу его каждый день на своих занятиях. Гордость за то, что я могу сейчас это видеть. Видеть то, чего не видели многие и многие даже не увидят за всю свою жизнь. Мне действительно выпал такой шанс, а я на протяжении всего времени не замечала, как мне повезло, и всячески пренебрегала этим, срываясь на скверный характер ректора. Пускай, я не очень люблю сладкое и вряд ли полюблю когда-то, но я почувствовала себя какой-то особенной среди других людей, которые находятся за пределами Академии. И это прекрасное чувство. Оно окрыляет тебя словно облако, и заставляет задуматься над тем, чего ты не замечала раньше. Я просто попала в сказку! – Да он чертов гений! – громко выдохнула я, оглядываясь вокруг. – Мисс Флорес мне очень льстит похвала, – ехидный голос вырвал меня из оцепенения шоколадным водопадом. Оказалось, я сказала это в полной тишине, тем самым привлекла внимание всех студентов и вызвала смех у толпы. Язык мой – враг мой. Я уткнулась взглядом в сочную, зеленую траву под ногами и почувствовала, как кровь приливает к щекам. Видно я и дня не могу прожить, чтобы не выделиться своей дурью. – Пока студентка Флорес восхищалась увиденным, я рассказал вам, что все это съедобно. Абсолютно все. Любая травинка, любая веточка дерева – съедобно, – он с важным видом рассказывал про свое творение, что даже захотелось попробовать ту же травинку. Охи и вздохи последовали с новой силой. – Можете попробовать что хотите, я разрешаю, – он широко развел руками и лучезарно улыбнулся, что было редкостью для нашего ректора. После команды студенты стадом разбежались по зеленому лугу, а мы своей троицей как самые любопытные отправились к шоколадной реке. Она блестела и переливалась, а я жадно впивалась в нее взглядом и это впервые когда мне так сильно захотелось сладенького. – Я вообще не ожидала, что у Вонки на фабрике целая Страна чудес! – воскликнула Мирта и потянулась к карамельному дереву с красными плодами. – Белла, конечно, нам рассказывала, что мы обалдеем, но я не думал, что настолько, – поддержал ее Мартин. – Я же говорю – гений, – я подняла указательный палец вверх в подтверждении своих слов и рукой потянулась к реке. – С каких это пор ты так его называешь? – соседка подозрительно сощурила один глаз, будто лисица. – Где твое привычное: «этот маразматик снова рассказывает какую-то невиданную чушь» или «по нему психушка ревет горькими слезами, а он даже цилиндр снять не хочет»? – Но это не отменяет того факта, что он гений. Конечно, к психологу ему бы не мешало показаться… – Смотри! Мирта резко указала пальцем куда-то вверх, разом привлекая мое внимание к Умпа-лумпу. Он непринужденно ходил по земляному мосту на приличной высоте. За спиной у него имелась огромная труба, при этом он пел незатейливую песенку себе под нос, не забывая двигаться в такт. – Эй, привет! – моя соседка не унималась, стараясь поприветствовать представителя доброжелательного народа. – Не кричи Мирта! Было уже поздно ей что-то говорить потому, как на ее приветствие человечек отозвался, но вот только от этого он потерял равновесие и, поскользнувшись, тяжелая труба потянула его вниз и он, сорвавшись, чудом успел зацепиться за край моста маленькими ручками. Мое сердце подскочило от страха. Если сейчас он окончательно сорвется, эта махина за его спиной потянет ко дну! Не знаю, что тогда двигало мною, но я, не медля, сорвалась с места и на всех парах помчалась на этот самый мост. Больше всего я боялась, что Умпа-лумп сорвется вниз и его придется вытаскивать уже из густого шоколада. Пока я взбиралась на мост, то заметила, как толпа моих однокурсников столпилась, глядя вверх, а в глазах, кондитера я увидела тревогу, нет, даже больше чем тревогу. Мне что-то кричала Мирта, что-то кричал Мартин и сам мистер Вонка, но я ничего не слышала, в висках пульсировало от страха, я сама боялась улететь вниз вместе с напуганным Умпа-лумпом. Я аккуратно опустилась на колени и протянула ему свою руку. Ветер от водопада трепал мои волосы и заставлял щуриться от каждого неприятного порыва. – Давай, цепляйся! – прокричала я так, чтобы он услышал, и тот час схватился за спасательную руку, отталкиваясь в воздухе. Одним контрольным рывком я выдернула его на мост, стараясь не упасть и не потерять драгоценное равновесие. И, казалось бы, я спасла его, он стоит и тяжело дышит от усталости и страха, с благодарностью глядя на меня. А я даже забыла, как дышать. Умпа-лумп крепко пожал мне руку и тихо произнес: – Большое спасибо! – от этого на моих глазах наворачивались слезы. Опять! Кое-как на еле плетущихся ногах я смогла спуститься вниз в сопровождении человечка и просто рухнула на траву в прямо смысле слова. Не знаю почему, но мне жутко хотелось разреветься, но в присутствии ректора я этого никогда не сделаю… – Мика, как ты!? – ко мне подлетела соседка, оглядывая на признаки ранения, хотя оглядывать нужно не меня, раз уж на то пошло. – Господи, прости меня! Я не должна была этого делать! – Мирта, все нормально, бога ради, успокойся, – ее мигом перехватил в свои руки Мартин и принялся успокаивать сестру. – Экскурсия откладывается до следующего раза, а пока - выстроились все кроме студентки Флорес на выходе из цеха! – скомандовал ректор, и уже через минуту все взволнованно полетели к выходу, оставляя нас одних. Я нехотя поднялась с травы, очищая юбку от налипших сладостей, и убирая назад белые волосы, которые порядком растрепались. – Нигде не ушиблась? Хорошо себя чувствуешь? – слух резануло от обращения на «ты» и такого ласкового голоса. Сначала я подумала, что рядом со мной стоит не ректор, а кто-то другой. Его полная противоположность. Он расстегнул манжеты на моей белой рубашке и закатал рукава, обнажая руки и оглядывая на повреждения. Щеки мигом опалило жаром, и я стыдливо отвернулась лишь бы не видеть кондитера таким непривычно заботливым. – Все хорошо, не переживайте… – Ты с ума сошла! Как можно было так безрассудно броситься на высоту?! Как можно было так безответственно себя повести?! – ну вот и вернулся привычный ректор в своей манере отчитывать. – Но, тем не менее, ты не представляешь, как я благодарен за спасение Умпа-лумпа! Мне не послышалось? Он благодарит меня? – Теперь я просто обязан отплатить тем же, – в его голосе совершенно не было иронии, он был искренен как никогда раньше. – Скажите студентка Флорес, может быть, у вас есть какие-то просьбы или пожелания? Просьбы и пожелания? Это мой шанс, точно! Пока судьба расположена ко мне так удачно я просто не могу не воспользоваться! – Дополнительные занятия! – Что? – он непонимающе потупил взгляд и немного скривился. – Я хочу, чтобы вы вели у меня дополнительные занятия! Мне просто необходимо закончить с отличием вашу Академию, – я видела, как меняется в лице кондитер и ждала от него ответа, зато внутри меня все ликовало от сладкого вкуса победы…