Академия шоколадных искусств

— О каких дополнительных занятиях идет речь? — ректор непонимающе потупил взгляд и злостно прищурил лиловые глаза. — Я хочу подтянуть ваши предметы и как можно скорее закрыть неуды, — с уверенностью заявила я, но то, что творилось в это момент у меня внутри нельзя описать словами. Мистер Вонка бережно поправил свой странный цилиндр на голове, который, если не красил его, то точно создавал вид аристократичности, хотя я бы и не сказала, что он смотрится плохо, вовсе нет. Но теперь я даже не могу представить ректора без его излюбленного головного убора. И сними он его сейчас, стало бы до безобразия непривычно видеть кондитера таким. — Вы знаете, мое время и так строго расписано по часам, и я не намерен тратить его на всяких бездарных студентов, — еще и тонко намекнул на мой интеллект и упорство в учебе, которого, признаюсь, как такового нет. Но ведь это не дает ему права так в открытую заявлять об этом и даже не постесняться. В любом случае сейчас не время обдумывать иронию своего ректора, а брать «быка за рога» пока это еще возможно. — А я считала вас человеком, который держит свои слова, — сейчас я откровенно давила на его чувство собственного достоинства кондитера. А судя по его напыщенности и присущего эгоизма, я как раз таки напрямую задела это самое сокровенное чувство. Поняла я это в тот момент, когда ректор напрягся, а его губы сжались в тугую линию, будто натянутый канат. — С вашего позволения, я обдумаю время дополнительных занятий и потом оповещу вас о своем решении, — с привычной холодностью процедил мистер Вонка и только слепой бы не заметил, с какой неохотой давались ему эти слова. Он подался немного вперед и, остановившись всем корпусом на уровне моего уха, тихо прошептал: — Не вздумайте проболтаться об этом, — шею мигом опалило нестерпимым жаром, который пробежался приятными покалываниями на коже, — Поверьте, это в ваших же интересах. Когда я одумалась, то ректора и след простыл, он так стремительно ретировался, что я не успела толком обдумать происходящее и дать адекватную оценку ситуации. То, что мне запретили об этом рассказывать, уже не есть хорошо, по той причине, что вопросов от той же Мирты не избежать, а врать ей значит потерять доверие к новоиспеченной подруге. А это значило, что каких-либо подозрений вызывать было нельзя, дабы избежать злосчастного расспроса и не быть глупо пойманной на лжи. Но все эти мысли, которые легли на меня тяжелым бременем, словно ветром сдувало, когда я вспоминала, что теперь моя успеваемость пойдет в гору и я смогу нормализовать убыток своих знаний благодаря кондитеру. Я понимала, что могла попросить многое, например, сразу поставить мне хорошие оценки без всяких дополнительных занятий, но все это бесполезно, потому как понимание материала само в голову не придет и во сне не явится, как периодическая таблица по химии. Однако соблазн был, да еще какой, но я поборола в себе неугомонную лень и подумала, что понять самой всяко лучше, нежели сидеть и хвататься за голову над каждым вопросом, а оных имелось предостаточное количество. Но то, что он согласился так быстро, все равно вызывало некое подозрение к его персоне. Неужели я действительно задела его, когда упомянула о пустоте сказанных им слов. Задумываться над его чувствами я не спешила, поскольку мистер Вонка сам «облюбовал» меня заявив о бездарности и отсутствии всякого ума. Почему-то загорелось острое желание доказать, что я могу учиться, и раз я поступила сюда как самая лучшая студентка по началу, то неплохо было бы возобновить репутацию в стенах Академии, но это дело времени. Все успеется, главное, чтобы дополнительные занятия шли мне только на пользу, а не затрудняли процесс получения и осмысления информации. Как оказалось пока мы вели беседу с ректором, наш курс нагло свалил из фабрики, и никого из ребят в холле я не наблюдала, а изысканные стены в серых, муторных тонах, навевали чувство едкой сонливости, охватившей меня во второй половине дня. Я в полном одиночестве шагала по прозрачному коридору, который соединял пути от фабрики до Академии, подумывала, что было бы неплохо прийти и лечь вздремнуть, только вот дел было по горло, а желания не было никакого вообще. То ли это сказались на моем самочувствии происшествия сегодняшнего дня, то ли я действительно была выжата как лимон, оставалось для меня загадкой. В Академии стояла звенящая тишина, пустующие коридоры встречали меня тепло и по-настоящему спокойно. Моя голова уже обрисовывала картинку как, я прихожу в комнату и ложусь в свою мягкую кровать, застеленную одеялом и мягким пушистым пледом с пресловутым рисунком. Но моим мечтам и трепетным желаниям сегодня не суждено было сбыться и, подходя к своей комнате, я тут же была перехвачена Миртой. — Я видела профессора Крона, — с ходу заявила она, хватая меня за локоть. — И? — Он брал пропуск в отсек видеонаблюдения в холле, — меня сразу же, как молнией ударило, я встрепенулась и сменила свое направление в противоположную сторону. — Ты куда? — крикнула мне вдогонку девушка. — Пошли к аудитории, может, мы успеем его перехватить? — А какой смысл? Что ты ему скажешь? — изумилась Мирта, постепенно ускоряя шаг, чтобы сравняться со мной. — Придумаем что-нибудь. Моя решительность настоятельно мне помогала, и если бы не ее полное шефство надо мной, то вряд ли бы я решилась на такой шаг. Каблуки моих туфель настойчиво ступали по ковровой дорожке извилистого, светлого коридора, заглушающей громкий стук. Прямая юбка все время задиралась из-за быстрого шага, от чего мне приходилось периодически одергивать ее вниз, волнительно потирая фаланги пальцев. Мирта упорно шагала рядом со мной, стараясь не отставать, и не задавала лишних вопросов. По пути нам посчастливилось встретить братца моей соседки и, по строгому наставлению сестры, он отправился вместе с нами. Конечно же, без угроз звонка родителям здесь не обошлось, и только после этого парень нехотя согласился пойти с нами и, вот, мы трое уже ошивались возле законной аудитории профессора Крона. Благо, массивная белая дверь была чуть приоткрыта и было видно, как наш преподаватель сначала в суматохе возился в кипе бумаг, а затем, рассеяно роняя их, поднимал назад. Мне больше ничего не пришло умного в голову, как робко постучаться и тихо произнести: — Профессор Крон, мистер Вонка требовал вас к себе, — соврала я, боясь, что мой предательский румянец выдаст меня. — Странно, когда мистер Вонка хочет меня видеть, он присылает секретаря, — крыть было нечем, но и сдаваться я тоже не собиралась. Мужчина недоверчиво взглянул на меня темно-карими, почти черными глазами и затем обратил свой взор мне за спину, где скромно ютились Мирта и Мартин, цепляясь за ручку двери. — Мы сейчас его встретили этажом ниже, поэтому он сказал нам, — в разговор вклинилась моя соседка, спасая ситуацию. Мужчина улыбнулся доброй улыбкой и, бросив все свои дела, тут же незамедлительно удалился из аудитории, оставляя ее в полном нашем распоряжении. Пока профессор отсутствовал, мы обрыли весь стол и, к нашему великому счастью, удача сегодня была на нашей стороне. Заветная карточка в отсек наблюдения лежала глубоко под стопкой документации профессора. Едва ли карточка оказалась в наших руках мы поторопились уйти, чтобы не попасться преподавателю на глаза и помчались по направлению к стеклянному лифту, что находился в конце каждого коридора и мог ездить по разным направлениям. Но проблема заключалась в том, что кнопки с названием такого отсека не было, и, как я поняла, ее специально не стали делать, дабы любопытные студенты не совали туда свои длинные носы. А вот на пропусках как раз таки указывался этаж и номер отсека, чем мы непременно воспользовались. — И что мы будем делать, когда придем туда? — боязливо спросила Хейг, нервно заправляя короткие волосы за уши. — На месте разберемся, — уверенности в голосе Мартина хоть отбавляй и парень был настроен на лучший результат и, наверное, именно поэтому его черные брови так сильно хмурились, создавая морщинку на переносице. Отсек наблюдения встретил нас небольшим чердачным помещением, находящимся на пять этажей выше учебного корпуса. Прислонив карточку-пропуск к зеленой рамке, дверь издала удовлетворенное пиликанье, и отъехала в сторону, пропуская нас внутрь. Узкая по размерам комната имела лишь аппаратуру с множествами экранов, где наблюдалась наша Академия. Камеры стояли буквально везде. В коридорах, аудиториях и даже в нашей столовой без них не обошлось. Мы видели, как ходят по коридорам студенты и что-то бурно обсуждают, а вот что, нам слышно не было, ибо камеры не имели звукозаписывающих устройств. Поэтому нам предстало лишь изображение съемки, которая происходит на данный момент. Мартин без лишних слов уселся в большое черное кресло, и его длинные пальцы забегали по кнопками причудливой клавиатуры. Она сильно отличалась количеством кнопок от стандартной клавиатуры компьютера. С ним начал разговаривать приятный женский голос, который оповещал о каждом действии парня. Из ее слов нам стало понятно, что парень зашел в системное хранилище данных. — Что ты собираешься делать? — вопрос в тот же миг последовал от меня, а у Мартина заиграла хитрая улыбка на лице. — Снесу это базу к чертовой матери, — резко ответил он. — А потом, приведу систему к первоначальным настройкам и она даст сбой. Камеры не будут работать до тех пор, пока систему наблюдения вновь не настроят на прежний лад. — А это для чего? — голос Мирты дрожал и был странно видеть девушку такой напуганной, а ее брата таким уверенным в себе. — Ну, ты же не хочешь, чтобы эти камеры запечатлели, как ты выходишь из этого отсека и спокойно идешь в свою комнату? Мирта не хотела, это было видно по выражению ее лица, а вот на моем лице сейчас во всю отпечаталось изумление, потому как я даже и подумать не могла, что Мартин — ветреный парень, — может так хорошо ладить с техникой. Ведь для меня здесь была бы непонятна ни одна кнопка, которую он нажимает, и если бы мы не перехватили его по дороге, то одни вряд ли бы справились. Когда парень закончил свои махинации, стало ясно по надписи «нет сигнала» на всех десяти экранах. И после того, как он заверил нас, что теперь спокойно можно идти, мы ринулись со всех ног из этого отсека и помчались к аудитории профессора Крона, дабы вернуть пластиковую карточку ему на стол. К нашему счастью, его в аудитории еще не наблюдалось, и кипа бумаг все таким же беспорядком лежала на столе кафедры. Выхватив у парня пропуск, я подложила его назад под белые листы и затем мы стремительно ретировались, чтобы не попадаться преподавателям на глаза. Этажом ниже, где находился кабинет ректора, мы издалека заприметили профессора и украдкой услышали, как он бубнит себе под нос: — Мистер Вонка вообще ушел на фабрику, — рассуждал профессор. — Наверное, ребята что-то перепутали. Он кивнул своим мыслям и уверенно двинулся по направлению к лифту. А мы все дружно выдохнули. Такого адреналина я еще не испытывала никогда, за исключением некоторых моментов, но сегодня… Сегодня, попади эта запись в руки кондитера, который усердно разыскивает то, что ему принадлежит, мы бы уже собирали свои вещи. Такая суматоха ради одной неприметной фотографии, которую мы так и не решились вернуть мистеру Вонке из-за своей трусости, а теперь приходилось разгребать то, что накопилось за это время. Осталось только надеяться на то, что все пройдет гладко и тот трюк Мартина удался, и можно быть спокойными. Парень попрощался с нами в корпусе общежития и сказал, что после такого ему не помешало бы подкрепиться. Поэтому его путь свернул по направлению к нашей столовой, а мы с Миртой отправились в комнату. Уже там я с придыханием плюхнулась на свою кровать, и закрыла лицом руками, шумно выдыхая воздух. — Не думала, что Мартин так умеет, — произнесла я вслух свои мысли. — Он хотел стать программистом, но отец был непреклонен, — пожала плечами Мирта. Про отца брата и сестры я прекрасно помнила, и в случае с братом девушки у нас с ним были очень похожие ситуации. И если сестра сама выбрала, куда ей пойти, то парня такой возможностью почему-то обделил, и стало грустно за него, думая об этом. — И почему отец не разрешил ему пойти туда, куда он хочет? — я медленно приподнялась на локтях, чтобы видеть лицо соседки. — Кто знает, что у него на уме. Объяснения своих решений папа никогда не озвучивает, если решил так, значит, будет так, — грустный тон Мирты выдавал ее, и за брата ей видимо было не меньше обидно. На этом мы решили не продвигать разговор дальше, а сменить его в другое русло. Остатки вечера мы провели за прочтением лекций нашего ректора, ибо завтра нас ждала «История происхождения шоколада», причем три занятия разом. Этот предмет я более-менее понимала, поскольку сомнительных задач там не имелось и лишь теория, которую надо было четко знать по наставлению ректора. А вот следующим днем, нам с подругой почему-то стало страшно идти на занятия и нам все время казалось, что трюк с камерами разоблачили и нас вот-вот поймают, но нет, ничего такого не случилось. Да, мистер Вонка был чем-то озабочен в это утро и даже не стал спрашивать материал, который я, кстати, выучила, но, видно, не судьба. Он, как ни странно, не придирался, не пытался меня подколоть, да и вообще не обращал ни на кого внимания, полностью погруженный в себя и изредка хмурился. После занятий, когда все поднялись с трибун, чтобы пойти на обед в столовую, в аудитории пронесся отчетливый голос ректора: — Студентка Флорес, задержитесь, — он сидел за столом преподавательской кафедры и стрельнул глазами в мою сторону. В этот момент мои сокурсники подарили мне свои заинтересованные взгляды, а Линда Эванз и вовсе окатила презрением. Дождавшись пока все выйдут, он, нервно постукивая кончиком карандаша по столу, тихо произнес: — Занятия будут проходить в понедельник, среду, пятницу и воскресенье. По будням строго после занятий и не опаздывать, моего времени не так много, а в воскресенье вечером, в семь. Все ясно? — Это значит, сегодня мне приходить? — вопрос родился внезапно, когда я осознала, что сегодня среда. — Не задавайте глупых вопросов, а то опоздаете на обед, — учтиво ответил он, а затем добавил, — как я уже говорил, никому ни слова об этом. То, что я буду заниматься с вами, против правил моего же устава Академии. Я медленно кивнула и поспешила удалиться под лиловым взглядом ректора, который прожигал мне затылок. От расспросов мне скрыться не удалось и, по приходу в столовую, однокурсники налетели на меня, будто пчелы, и только одна Линда недовольно ковырялась вилкой в тарелке, бросая на меня гневный взгляд. От чего такая реакция девушки на меня, я не имела понятия. Ведь мы с Линдой, можно сказать, кроме как на занятиях больше нигде не пересекались, чтобы получать такую реакцию от девушки. Но видимо одних занятий уже предостаточно, чтобы она так пропиталась ко мне ненавистью. Я больше не стала обращать внимания на блондинку, а на вопросы сокурсников ответила то, что ректора беспокоит моя успеваемость и он оставил обсудить меня сугубо этот вопрос. Мне поверили и уже через несколько минут потеряли всякий интерес к моей персоне. А после всех занятий, я поспешила к аудитории ректора, сославшись на то, что мое наказания мытья помещения еще не истекло, и моя соседка со спокойной душой направилась в комнату. Я вспоминала удивительную фабрику нашего ректора, и только сейчас задумалась, как было бы интересно узнать, что еще она прячет в себе. Тогда я толком не обдумала все, увиденное мною, но то, что он смог самолично создать такое произведение искусства, не укладывалось в моей голове. Его характер, манеры общения совсем не соответствовали тому, чем он занимается. Я бы скорее увидела его в роли судьи или же… В голову тут же ворвались мысли о Дэвисе, а за ним последовала и Джелена. Как давно мы с ней не виделись, и как сильно я хотела узнать о ее делах, как она учиться и нашла ли новых друзей. Я знала, что Джел очень общительная и в этом плане никогда не пропадет, а друзья у нее обязательно найдутся, но совесть грызла меня изнутри, и я почувствовала, как сильно тоскую по ней и хочу увидеть. Но хочет ли она? Это под большим вопросом… Под своими размышлениями я не заметила, как добрела до нужной аудитории и, дернув ручку немного на себя, я почувствовала, как она поддалась моему напору. Дверь немного скрипнула, а я заметила, что внутри никого нет, но вещи и бумаги лежали за кафедрой. — Долго вы будете стоять на входе? Может, пройдете, или вид моей аудитории так пугает? — я вздрогнула от резкого голоса за моей спиной и, развернувшись, выронила из рук все свои тетради. Мистер Вонка усмехнулся и, обойдя меня, прошествовал к столу, вольготно усаживаясь за свое место, создавая впечатление короля, восседающего на королевском троне. — Будьте любезны, студентка Флорес, как только осмелитесь переступить порог, закройте дверь и поверните ключ влево, — в голосе кондитера я услышала неподдельную иронию, и пройдя внутрь выполнила его просьбу, а сама мысленно помолилась раз десять, усаживаясь на самую переднюю трибуну перед своим ректором…