Академия шоколадных искусств

– Только не говорите мне, что я зря его принес, – он жестом указал мне на стул, который мирно стоял напротив его преподавательского стола. Намек с моей стороны был понят, и я нехотя оторвавшись от своего места, медленно прошла до стула, аккуратно отодвигая его в сторону и усаживаясь. Под его пристальным взглядом напряжение внутри меня только с каждой секундой нарастало, и боязнь сделать лишний шаг в сторону остро ощущалась в каждой клеточке тела. Я положила пару своих лекционных тетрадей на край стола и одну чистую тетрадь, которую я специально завела для дополнительных занятий. Наши с ректором гляделки продолжались еще пару секунд, а затем он тоже присел за стул напротив меня и, взяв карандаш, в присущей ему манере, начал постукивать по поверхности стола. – Теперь давайте начнем с того, что вам было не понятно из моих лекций? – карандаш в его руках не унимался, и он ловко проворачивал его между пальцев, не забывая в такт стучать твердым кончиком. – А зачем мы закрыли дверь? – казалось бы, я не слышала, о чем говорит кондитер, то и дело, бросая мимолетный взгляд в сторону входной двери, которую я по его наставлению заперла. – По-моему я задал совсем другой вопрос, – насмешливо произнес ректор, перекладывая толстую папку с края стола перед собой. – Но я отвечу на ваш. Закрыли, чтобы меня никто не соизволил искать ближайшие полтора часа. Главное чтобы Мирта не бросилась меня искать, завидев, что аудитория, которую я якобы отправилась мыть, вдруг оказалась закрытой. – Ну, так что насчет лекций? – Каких лекций? – при виде своего ректора я забыла обо всем на свете и совсем растерялась, когда он иронично закатил глаза. – Мисс Флорес скажите мне, что вам было не понятно за прошедшее время обучения в Академии? – к его голосу добавились нотки раздражения, но моя глупая улыбка скрасила ситуацию. – Все было не понятно, – мои слова немного шокировали мистера Вонку, но он смог взять себя в руки и нацепить непринужденный вид. – Вы мне предлагаете начать с самого начала? – он издал глубокий вздох, и устало потер двумя пальцами переносицу, как обычно делал это на лекциях. – Если это возможно, конечно. – Покажите мне, что вы написали? – я протянула ему одну из своих тетрадей практически полностью исписанной за месяц обучения. – Какой ужасный почерк мисс Флорес, вы хоть понимаете что пишете? – укоризненный взор кондитера заставил сжаться, а его замечание оставило неприятный осадок внутри. И что не так с моим почерком? – Еще и пропускаете половину того, что я диктую. – Это потому, что вы слишком быстро диктуете, и я не успеваю за вами, – отчасти это действительно было правдой. Зачастую я просто напросто не успеваю за ректором, а посему начинаю торопиться или вовсе забрасываю писанину. – Еще никто не жаловался, – заявил ректор, продолжая чтение моей тетради. – Значит, я буду первой, – неожиданная уверенность в голосе меня поразила и я тут же прикусила язык, дабы не сболтнуть лишнего, но на мою реплику мистер Вонка отреагировал весьма спокойной, что меня крайне удивило. – И последней, – добавил он, не отрывая взгляда от содержимого моей писанины. – Просто остальные бояться сказать вот и все, – я обронила это так тихо, надеясь, что мистер Вонка не обратит внимания занятый моими лекциями, но не тут-то было. – Вот значит как, – он отложил тетрадь в сторону и учтиво продолжил, – я настолько внушаю страх, чтобы меня бояться? – Не совсем так, просто… – Договаривайте, раз уж начали, – это была даже не просьба, это был приказ, да именно приказ не больше и не меньше. – Вы не внушаете страх, но строгости у вас не занимать, – мистер Вонка удовлетворенно улыбнулся. Его улыбку я увидела впервые, и почему-то стало так приятно, что в данный момент она принадлежит только мне и никому больше. – На это и надежда мисс Флорес. Я не хочу, чтобы студенты садились мне на шею, и поэтому следую своей методике преподавания. – Это значит, что вы не такой на самом деле, каким хотите казаться? – я спросила осторожно, так, чтобы мистер Вонка не мог понять моего любопытства к его личности. – Нет, – резко припечатал он и с такой же скоростью сменился в лице. – Я и есть такой, мне незачем притворяться. Мистер Вонка, который улыбался всего пару минут назад, бесследно испарился, и сейчас передо мной уже сидел строгий мужчина с необычной бледностью кожи, над которой я часто подшучивала при первой же возможности. Но сейчас… Сейчас это уже не кажется мне смешным, а наоборот так сильно захотелось узнать об этом по больше, и любопытство постепенно брало верх. – Открывайте тетрадь и записывайте, – я подчинилась, и, взяв ручку, медленно вывела самую первую тему, которую мы прошли еще в начале учебного года. Этот разговор, зашедший между нами с самого начала кондитер предпочел, свести на «нет» и наконец, начать наше занятие. На протяжении часа ректор ходил из стороны в сторону, жестикулируя руками и доходчиво объясняя материал. Я слушала неотрывно, настолько интересно и четко была поставлена его речь, без единой запинки, без каких-либо дефектов, которыми страдало большинство преподавателей, как в школах, так и в высших учебных заведениях. Мистер Вонка в прямом смысле показал в этом деле мастер класс, будто заявляя, что преподавать и рассказывать это его преимущество с большой буквы. Он много рассказывал о шоколаде, о том, как он производится на его фабрике и даже упомянул о секретах, что таятся в производстве всеми любимой сладости. Глубокий тембр его голоса будто колыбельная убаюкивала, но одновременно спать вовсе не хотелось, а хотелось слушать и слушать, погружаясь в свои думки. Этим я и занималась, не сводя глаз с ректора и внимательно прислушиваясь к каждому сказанному слову, до тех пор, пока он резко не остановился и не подошел до неприличия близко. Он наклонился до уровня моего лица и начала вглядываться в мои глаза. Обычно люди боялись моего прозрачного взгляда, но тут боялась я. – Что вы делаете, мистер Вонка? – я машинально отпрянула, отводя взгляд в сторону. – Пытаюсь посмотреть в ваши бесстыжие глаза, мисс Флорес! – он отступил на пару шагов, а я в недоумении застыла, глядя на него. – Я целый час распинался перед вами, чтобы что-то до вас донести, а в итоге наблюдаю чистый лист? Я впала в ступор. А ведь действительно, кондитера можно было понять. Я так засмотрелась на него, что совсем забыла о записях. Он ведь не просто так рассказывал мне от своего хотения, он диктовал под запись специально медленно, чтобы я могла записать. И какая только муха меня укусила, понять не могу. Как так вышло, что я просто тупо пялилась на ректора целый час, отложив ручку в сторону? – Простите, – пролепетала я, опуская голову вниз, чтобы спрятать алые щеки. – И что мне с вами делать, мисс Флорес? – насмешливые огоньки в его глазах полностью выдавали ректора. – Вы сами просите о дополнительных занятиях, но ничего на них не делаете. Вам они точно нужны? – Да мистер Вонка, прошу прощения, такого больше не повториться, – я стыдливо опустила глаза. – В таком случае мисс Флорес, идите в комнату. Будем считать это вводным занятием, – он начал неторопливо собирать папки со стола. – Надеюсь, в следующий раз вы будете настроены на учебу. Я торопливо встала со стула, одергивая юбку вниз, и направилась к двери, уверенно перебирая каблуками по мягкому ковру. Я чувствовала, как кондитер прожигает мой затылок взглядом, щеки разгорелись еще сильнее, а затем я услышала тихое: – Угораздило же Умпа-лумпа устроить мне такую западню, – теперь мистер Вонка будет думать, что бестолковее студентки, чем я больше нет на первом курсе. Но ведь это ошибочное мнение. И почему я вечно доказываю обратное? На выходе из аудитории я чуть не сбила с ног профессора Крона, когда повернула замок и попыталась выйти в коридор. Выражение лица профессора от удивления сменялась тревогой и, не обратив на меня никакого внимания, он сломя голову подлетел к мистеру Вонке. Я понимала, что цель его визита не для дружеской беседы и что это напрямую было связано с нашим походом в тот самый отсек. Сделав вид, что я направляюсь в сторону общежития, незаметно скрылась за углом коридора, внимательно прислушиваясь к диалогу. – Вильям, у нас проблемы, – профессор Крон снизил голос до шепота, но мне все равно было слышно. – Проблемы на данный момент у меня, Крон. А у тебя, видимо незначительное происшествие, – это я что ли для ректора проблема? Ну, знаете ли, мистер Вонка вы сами далеко не сахар и не сладкий шоколад. – Камеры сломаны, – с ходу заявил мужчина, обрывая все насмешки со стороны кондитера. – Это исключено, видимо тебе почудилось. – Нет, Вильям, мне не почудилось, – тревожность голоса профессора было не передать словами. – Вся база удалена, понимаешь? Система дала сбой, и камеры не работают! – У кого был допуск? – холодно обронил ректор. – Только у меня и ни у кого больше. – Сбои исключены если к этому не была приложена чья-то рука, – мое сердце колотилось сильнее, когда я слышала доводы ректора, и замирало, когда кто-то вновь начинал говорить. – Но этого никто не мог сделать, пропуск был только у меня, а когда я пришел, все было уже сломано. – Пошли, мне нужно самому это видеть, – мистер Вонка захлопнул дверь аудитории и двое мужчин зашагали в сторону стеклянного лифта. Судя по всему, профессор Крон увидел сбои только сегодня, хотя я думала, что кондитер уже давно все знал, и старалась выбросить эти мысли из головы. Но теперь, я просто не смогу успокоиться все время, думая, что ректор расшибется, но вычислит тех, кто это сделал, если конечно поймет, что такие личности имеются. И каково будет его удивление, если он догадается, что без рук студентов там не обошлось. Мирте я решила пока ни о чем не рассказывать и дождаться реакции ректора на все случившееся, если дальше он рыть не будет, то и переживать собственно не о чем. Хотя что-то с трудом мне верилось, что мистер Вонка так просто оставит все на своих местах, и я уверена, что у него куча способов и без камер разобраться во всем по порядку. Этого я боялась больше всего и больше всего сейчас хотела поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, но вводить панику свою соседку было бы не разумно, по крайней мере, сейчас. В комнате я застала девушку за изучением лекций к завтрашнему дню и охотно присоединилась к ней, чтобы она не заметила смены моего настроения. Никаких вопросов от нее не последовало, чему я была очень рада, а вот на следующий день мистер Вонка вел себя особенно странно. Во-первых, всегда пунктуальный ректор бесстыдно опоздал на занятия, причем на добрых минут двадцать точно, ну а во-вторых, задумчивость его не отпускала ни на секунду. Он терялся во время лекции, как никогда начал запинаться и забывать на чем останавливался ранее. Я отметила то, что диктовать по моей просьбе он стал медленнее и теперь студенты неторопливо могли записать каждое слово, и одновременно разобрать то, о чем пишут. Вместе с этим кондитер не забывал украдкой поглядывать в мою сторону и снижать темп, если вдруг опять скорость диктовки незначительно увеличивалась. Сегодня занятий с ним у меня не было, но завтра… Завтра я не представляла, как пойду отсиживать эти злосчастные полтора часа. Дело не в том, что я просиживаю лишнее время в данной аудитории, ведь я сама напросилась, а дело в том, что я не могу сидеть спокойно. Я совсем не понимаю, что происходит, когда я оказываюсь один на один с кондитером. Как будто твои глаза на мгновение приклеиваются к человеку, и ты просто не можешь отвести их в сторону, просто потому что не хочешь, и это меня жутко пугало. – Мистер Вонка, – руку подняла первая красавица нашего курса – Линда Эванз. – Я весь во внимании, – он поднял на блондинку взор и улыбнулся. Он улыбнулся, черт его дери! Где-то глубоко внутри неприятно заскребли кошки, и эта улыбка сейчас не предназначалась мне, но какая мне разница кому улыбается кондитер. Разве мне есть до этого дело? Конечно же, нет! – В Академии будет проходить Хэллоуин? – нет, она не сказала, она пропела соловьиным голосом. – Нет, – даже не задумываясь, припечатал кондитер. – Но… – Если я сказал нет, значит нет, – от того как грубо ректор обрубил Линду мы с Миртой и ее братом за компанию – прыснули со смеху закрываюсь руками и наблюдая, как у нее вздымаются ноздри от возмущения. – Что за повод для веселья, мисс Флорес? Вы уже решили задачу? – он указал на доску, где совсем недавно записал длинное условие и отвел время для самостоятельного решения. – Тогда несите мне, я проверю, заодно закроете свои плохие оценки. – Я как-нибудь в другой раз, – ответила ему и снова не удержалась от улыбки, от чего мужчина лишь хмыкнул, но говорить больше ничего не стал, возвращаясь к своим делам. – Кстати ты не хочешь никуда пойти на Хэллоуин? – Мирта неожиданно толкнула меня в бок. – Вонка сказал, что праздновать Академия не будет, – прошептала я девушке, делая вид усердной деятельности. – Ну и что? Ты собираешься просидеть весь праздник в общаге, причем Хэллоуин выпадает на выходной, а в выходной кондитер разрешает выходить из Академии, – не унималась подруга, а Мартин, услышав, о чем идет речь, широко улыбнулся. – Но Вонка же отпускает всего лишь до шести часов вечера, – брюнетка недовольно цокнула языком. – Да что ты заладила Вонка, да Вонка. С каких пор тебя интересует, что он говорит? – А с каких пор у тебя появилось желание нарушать устав Академии? – подруге явно нечем было крыть, поэтому она пошла с козырей. – Ладно, есть у меня одна идейка на этот счет. – И какая же? – я недоверчиво прищурилась, глядя на Мирту. Сказать девушка ничего не успела, поскольку ректор начал проверку задачи, а я в этот момент даже не подозревала каким боком мне выйдет осуществление этой идеи…