Академия шоколадных искусств

– Какое отношение это имеет к празднику и вашему поступку в целом? – вопрос, сорвавшийся с уст мистера Вонки, был не из легких, а посему следовало поднапрячь свои извилины в голове, и в этом сегодня я оказалась не сильна. – Ну... Прямое отношение, – я в смятении переменилась с ноги на ногу, мысленно прокручивая тот момент моего жалкого лепетания, и стыд приливал к щекам с новой силой. – На данный момент я не услышал достойного аргумента, мисс Флорес, – перед тем как развернуться и медленно направиться к выходу, кондитер в очередной раз окатил меня и Дэвиса полным презрения взглядом, давая намек на то, что нам пора уходить. Тем временем запуганная Мирта ютилась в самом углу зала, упорно закрываясь от ректора благодаря массовке в лице студентов Академии правосудия. Она в страхе комкала подол своего забрызганного в томатный сок платья и усидчиво что-то бормотала себе под нос, при этом закусывая почти до крови припухшую нижнюю губу. О чем в этот момент думала моя подруга, догадаться было не трудно, ведь мои мысли отчасти совпадали с тем, что сейчас твориться в ее голове. Но, по крайней мере, ректор хотя бы ее не заметил. Я медленно семенила вслед за мистером Вонкой, украдкой поглядывая на реакцию оживленных студентов. Мне в спину доносился бежавший по рядам шепот и робкие смешки, настолько робкие, что казалось, студенты делали это специально, чтобы мужчина их не услышал, ну или не принял во внимание. Практически на выходе из просторного зала, я вспомнила о своей "метле". Она стояла на том же самом месте, где я небрежно оставила ее стоять с самого начала. И все бы ничего, я благополучно про нее не помнила и дальше, если бы это не являлось прямым имуществом моей Академии. Исходя из того, что ситуация складывается не самая удачная я вынуждена вернуть то, что взяла взаймы причем без всякого на то разрешения. Торопливо юркнув в массу столпившихся тел, я протолкнулась к предмету своего хэллоуинского образа и, встретившись глазами с Миртой, бесшумным жестом показала ей уматывать и желательно быстрее, чем начнется расстрел. Но всем смертям назло, студенты увеличили громкость своих смешков, чем вызвали интерес у нашего ректора. – Долго еще вы будете веселить публику? – очередная вспышка молнии сверкнула в глазах мистера Вонки. В полном молчании я двинулась ему навстречу, и это молчание между нами с каждой секундой нарастало неприятным комком дикого напряжения. Я плелась за ним хвостом до самого выхода из Академии правосудия, затылком чувствуя как не понравившаяся мне с первых минут мисс Дарем прожигает заинтересованным взглядом до тех пор, пока мы не пересекли черту выхода. Кондитер, все время безмолвного пути, сохранял присущее ему хладнокровие и только на улице, когда холодный бушевавший ветер беспощадно обдал будто хлыстом, мужчина подал голос. – Где ваша соседка? – я не сразу сообразила о ком идет, и в полном оцепенении пялилась в одну точку на мокром от дождя асфальте. – Должна быть в комнате, – без зазрения совести соврала ректору. – Разве я похож на идиота? – добрая ухмылка озарила его бледное лицо, немного согревая и добавляя теплых тонов. – Логично, что если вы сбежали на праздник, то не думаю, что мисс Хэйг смогла бы усидеть на месте. – Логично. – Я не просил соглашаться с моим мышлением, мисс Флорес... – Теперь вы меня отчислите? - я на секундочку позволила себе такую вольность и нагло перебила мужчину, изредка бросая косые взгляды на него. Сейчас он выглядел невозмутимо, и любая даже самая жалкая попытка прочитать его мысли по эмоциям сводилась на "нет". Молчание до неприличия затянулось. Мне казалось, что звук бьющегося сердца слышен всем, даже тем студентам, что остались в Академии правосудия и даже ректор улавливал звуки рваного ритма сердцебиения. Так ли это? Или же он слышит, как прерывистые капли дождя бьются о козырьки балконов, издавая приятный звук поздней осени? А может он чувствует блаженный запах свежести, который кружит голову, стоит хоть раз сделать глубокий и полный надежды вдох? Чувствует ли он все то, что чувствую я? А самое главное важно ли ему то, что он чувствует... – Я и не собирался вас отчислять, – спокойный тон не характерный для кондитера, отразился на моем лице откровенным изумлением. И дело вовсе не в спокойном тоне, а в смысле его фраз. Мне не послышалось? – Простите? – Однозначно вы нарушили устав моей Академии, своевольно пробрались в соседнее учебное заведение, хотя посещение разрешено только в том случае если имеется разрешение от меня и от главы того учебного заведения которое вы хотите посетить. Соответственно, разрешения у вас не было это – раз. Нарушение допущенного времени для выходных прогулок, покупок и прочих повседневных дел - это два. Ну и вы, мисс Флорес, видимо позабыли о дополнительных занятиях, которые по воскресеньям у вас назначены на семь вечера - это три. После всей нравоучительной тирады лицо мистера Вонки исказила хитрая гримаса, а я смачно хлопнула ладонью себя по лбу, вспоминая о том, что действительно сегодня у меня были дополнительные занятия с ректором. Будь они не ладны. И как я только могла про них забыть? Теперь неудивительно, почему кондитер почтил своим визитом соседнюю Академию, смутно догадываясь, откуда идет корень зла. – Но, – он нравоучительно поднял указательный палец вверх после того как мои терзания закончились, а шишка на лбу после удара обещала быть большой. - Ваше падение со сцены в корне поменяло мое мнение на этот счет. И я даже хочу пожать вам руку, мисс Флорес за то, что вы своей неуклюжестью подняли мне настроение. – Это шутка какая-то? – Вовсе нет. – Вам смешно от того, что другие испытывают боль? – я постепенно начала свирепеть, услышав такую откровенность от мистера Вонки. – Причем здесь именно ваше падение? Я говорю о том, что вы разгромили сцену мисс Дарем, а это дорогого стоит. Давно мечтал что-нибудь сломать в ее Академии, да все повода не находилось. Я крепко поджала губы, чтобы не рассмеяться над тем как кондитер, будто нашкодивший ребенок радуется тому, что его шалость удалась, вот только вовсе не его шалость. Он смерил меня грозным взглядом, и, завидев, что я в свою очередь надулась и покраснела подобно помидору, улыбнулся. Мне улыбнулся, так светло и искренне, как не улыбался еще ни разу и никому с нашего курса. Даже Линда Эванз позавидовала бы этому зрелищу. – Да ладно, смейтесь уже, – смирившись с моим приступом смеха, он благосклонно дал волю, и я от всей души звонко и заливисто расхохоталась. Подумать только мистер Вонка взрослый и как мне казалось, серьезный человек мечтает каждый раз насолить ректору по соседству. Расскажи кому-нибудь, не поверят же. – Но это не отменяет устав Академии правда ведь? – вот и в одно мгновение затих мой веселый смех, вот и хмуро сдвинулись брови к переносице. – Я вас не отчислю, поскольку ваше падение полностью изменило ситуацию, но на родительском собрании я просто не смогу об этом умолчать. Я в одно мгновение буквально остолбенела. Собрание? – О чем идет речь? – На первом курсе, в конце первого семестра в обязательном порядке проводится родительское собрание, и приглашение на него высылается скромным письмом от имени ректора, - в заключение мужчина хмыкнул, вышагивая на территорию нашей Академии. Вечер наступил слишком рано, окутывая все вокруг от посеревших цветов на небе. На улице уже повсюду горели яркие огни, мягко освещая тускловатым светом, город и только наша Академия светилась в вечернее время суток, словно Рождественская елка, и, кажется, что если уехать в соседний город ее свечение все равно будет видно даже на таком расстоянии – Мистер Вонка, – робкий и застенчивый голос разразил натянутую тишину между нами, когда кондитер открыл парадную дверь Академии. – Простите... – Мисс Флорес я же уже сказал, что не стану вас отчислять... Вновь неловкое молчание. – Нет, я, правда, должна извиниться, – нервно сжимаю пальцы в замок, глядя себе под ноги. – Вы вновь даете мне шанс, уже во второй раз. И возитесь на дополнительных занятиях, когда у вас и так полно забот. Спасибо. Я не знаю, что на меня нашло, и какой чертов таракан заполз в мою голову в тот злосчастный момент, но я быстро и невесомо приподнялась на носочках, будто отталкиваясь для того, чтобы взлететь, слегка прикасаясь губами к теплой и мягкой щеке мужчины. Волна эмоций обуревала мое тело, затягивая в пучину неопознанных мною чувств. Что это? Что я делаю, в конце концов? Не было ответа, я никак не могла добраться до истины своих необдуманных действий. Щеки пылко горели, обдавая жаром все лицо. Я поздно одумалась. Молниеносно отпрянула, застенчиво скрывая губы ладонью. Один момент видеть реакцию мистера Вонки стоил мне всех тех моментов, которые нас объединяли. На короткий миг я позабыла все обиды, которые когда-то держала на ректора. Позабыла все его колкие фразы в мой адрес за долгое время обучения, позабыла, как проливала слезы, стоило ему впервые заговорить о роковом отчислении, и позабыла, как ненавидела с самого начала, как ловила ледяной и строгий взгляд при любом неверном движении. Как ночами заучивала историю возникновения первых кондитерских сладостей, как проклинала в сердцах учебу, зарываясь подолгу в лекциях. Все то, что до этого волновало и заставляло невольно вздрагивать при одной только мысли теперь ничто по сравнению с этим моментом, который происходит здесь и сейчас, который заставляет меня неистово краснеть с каждой секундой все больше и больше, а сердце набирать рваный ритм. С трудом мои глаза уловили ошарашенный лиловый взгляд. Мистер Вонка часто моргал, и его зрачки постепенно наливались густой чернотой, убивая естественный цвет глаз. Вид совершенно растерянный не характерный для него, будто он – школьник которого хулиганы загнали в угол. Не думаю, что теперь он захочет дать мне третий шанс... – Мистер Вонка я... – Не стоит, – он прервал мои оправдания. – Я... Понял, что вы извиняетесь и благодарите меня за стальное терпение. Все хорошо, мисс Флорес, надеюсь, мы поняли друг друга и впредь, вы не будете совершать необдуманных действий, покидая территорию Академии на долгое время. Мысленный выдох разнесся в моем сознании раньше, чем я успела это понять. Я готова была еще сотню раз сказать ему спасибо за то, что он не стал брать этот инцидент во внимание. Не стал выясняться и задавать лишних вопросов, на которые я была не в стоянии ответить сейчас. Не стал еще больше вводить меня в стыдливую краску и делать из меня самый настоящий баклажан. А самое главное отставил в сторону мои оправдания, делая акцент на том, что ничего страшного не произошло, за что можно было бы переживать. Устранил то недопонимание, которое возникло бы между нами, не будь он мудрее. И только за это я готова была поблагодарить его снова, но не думаю, что это будет хорошей идеей. – Мисс Флорес давайте пройдемся до подсобки, и вы под моим контролем все же вернете швабру на свое законное место, – мистер Вонка сказал это настолько громко, что я выплыла из своих раздумий и разглядывания занятного коврика в холле Академии. Холл, кстати говоря, пустовал. На первом этаже никого не было, и приглушенный свет ламп создавал ощущение постоянного уюта, но только по вечерам, когда уже совсем темнело в коридорах, оставляли слегка тусклый свет, чтобы не бросался в глаза. В вечернее время мало кто выходил из своих комнат, разве что по уважительным причинам и то не так часто. Это было связано с тем, что после долгих и утомительных занятий студенты Академии шоколадных искусств вовсе не прохлаждались сидя в своих комнатах за чашкой чая и бессмысленной болтовней с соседом. У них были более важные дела, а именно учеба, учеба и еще раз учеба. Свободная минутка выпадала лишь в выходной, когда можно было действительно расслабиться и остудить голову. Мягкий ковер шуршал под тяжелыми шагами ректора, а его взгляд бы направлен целеустремленно вперед и одновременно он был задумчив. Не трудно догадаться, о чем сейчас думал кондитер, хотя если бы он каждый раз забивал себе голову тем, что нерадивые студентки целуют его в щеку, наверное, он бы состарился или, в крайнем случае – обезумел. А собственно, почему я так думаю? Неужели часто студентки благодарят его именно таким образом? На какие еще более затейливые мысленные пути закинут меня мои рассуждения? Даже страшно представить. Подсобное помещение находилось несколькими этажами выше и нам предстояло проделать небольшой путь на стеклянном лифте. Близость кондитера в узком помещении лифта вызывало чувство банальной неловкости, а напряжение, будто прочной сеткой окутывало нас с каждым новом вздохом, от чего воздуха катастрофически стало не хватать. Наверное, еще чуть-чуть и я бы задохнулась раньше, чем мы приехали на нужный этаж. Лифт самопроизвольным сигналом оповестил о прибытии в пункт назначения и когда двери автоматически отодвинулись в стороны, в мои легкие наконец-то заполнились желанным воздухом, и я вспомнила, как дышать. Из головы не выходили мысли о моем безумном поступке. Мистер Вонка взрослый мужчина, мало того он хозяин потрясающей фабрики и является моим преподавателем и ректором Академии в одном лице. Это просто недопустимо, даже для него недопустимо... Подсобка встретила непривычной темнотой поскольку раньше там всегда горел свет не зависимо от того какое время суток стояло на улице. Под пристальным надзором кондитера я сняла со швабры предметы ее украшения и, стряхнув невидимую пыль, полезла в самый угол. От того что я неудачно развернулась своей пятой точкой зацепила другие швабры мирно стоящие в углу и со звоном швабры громыхнули одна за другой падая на пол. Тихий щелчок пальцев. Я поворачиваюсь в сторону ректора и замираю при виде его четко очерченного профиля в сумерках освещенный скупым светом из коридора. Изящный прямой нос и выступающие скулы. Он напряженно вздыхает, а затем вспыхивает яркий свет, который заставляет мои глаза невольно сощуриться на короткий миг, а потом снова их распахнуть, привыкая к освещению. Молниеносно наши взгляды столкнулись, и массивная дверь с треском захлопнулась, ограждая нас от коридора Академии. – Что это? – мое обращение больше были адресованы в пустоту, нежели мужчине. – Дверь – сухо обронил ректор. – Я понимаю, но почему она закрылась? – К сожалению, я совсем позабыл о том, что система сломана и при включении света от щелчка пальцев дверь автоматически закрывается на замок, хотя должно быть наоборот, – кондитер в очередной раз отчаянно подергал ручку и, убедившись, что она не поддается, опустил попытки совладать с ней. Такую дверь выломать можно было разве что бульдозером и то не факт. – И что вы предлагаете? – я сверлила взглядом мужчину, который видимо, прокручивал в голове все варианты решения ситуации. – Я предлагаю дождаться, пока кто-нибудь не захочет воспользоваться подсобкой и открыть дверь с той стороны, – он виновато улыбнулся, а от его бывалой уверенности не осталось и следа. – И как часто сюда приходят? – мужчина скривился от очередного вопроса. – Полагаю что не очень часто… – Отличная идея мистер Вонка для такого гениального кондитера всех времен и народов, – я скрестила руки на груди и съехала по стене, усаживаясь на теплый пол. – Даже присесть негде. – Может быть вам еще прилечь, мисс Флорес? – язвительный ответ на мою иронию пришелся как нельзя, кстати, и привычное поведение кондитера разряжало обстановку. – Было бы не плохо, – отозвалась я, приподнимая голову вверх. – В таком случае, как только мы выберемся отсюда, я лично поставлю вам сюда кровать, и вы переедете жить сюда, – мужчина разбрасывался еле заметными нотками угроз, но, тем не менее, в его лиловом взгляде я разглядела лукавые искорки. Какое-то время мы оба молчали, прислушиваясь к глухим шагам по ту сторону двери, чтобы в любой момент дать знать, что мы здесь. Наше чрезмерное дыхание отдавалось от пустых стен эхом, а замкнутое пространство давило на сознание. – А вы думаете, мы выберемся? – вдруг решила поинтересоваться. – Ну, естественно, меня же когда-то начнут искать. – То есть, только вас могут кинуться искать? – мой насмешливый тон заполнил тишину. – Я такого не говорил, – он натянуто улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. – Ну, вы же так думаете? – я опустила голову на бок, так что белые локоны спадали мне на лицо. – Откуда вы знаете, о чем я думаю сейчас? – лиловый взгляд недобро сверкнул, заставляя буквально съежиться от этого. И правда, с чего я вообще решила, что знаю, какие мысли сейчас витают в голове моего ректора…