Академия шоколадных искусств

– Микаэла! – в трубке взорвался радостный голос моей бывшей соседки по комнате. – Почему так долго не брала трубку? Где ты пропадала? Я уже решила, что не хочешь со мной общаться! – Успокойся Мирта, я просто болела какое-то время, и мне было совсем не до телефона, – я держала трубку плечом, и одновременно старалась приготовить блинчики, пока папа еще не встал на работу. – Ты не представляешь, как я переживала, – укоризненно заявила девушка, и мне ничего больше не оставалось, как почувствовать себя виноватой. – Как там у тебя дела? Как в академии? – осторожный вопрос вырвался сам по себе. Действительно ли я хотела знать о том, что происходит в стенах академии или же узнать совсем другое... – У меня все хорошо, успешно прошла практику и как жаль, что она закончилась. Теперь опять каждый день нужно будет ходить на занятия, – недовольно пробурчала подруга. – Снова лекции у мистера Вонки, я тебе... Не завидую… Вообще-то на самом деле я безумно завидовала. Больше всего на свете сейчас хотела оказаться там сидящей вместе с Миртой на заднем ряду и ловить холодный взгляд кондитера, который был крайне недоволен нашей болтовней. Сердце больно защемило от этих воспоминаний. Любая другая девушка никогда бы не поняла, почему именно такие воспоминания заставляют мое сердце разрываться болью. Что такого в том, что глава академии делает замечания и смотрит на тебя также холодно, как и на всех остальных, но ведь на самом деле это не так... – Мика, ты слышишь меня? – от своих мыслей меня отвлекла Мирта и... запах чего-то горелого. Спохватилась я поздно и дым от сковороды разнесся по всему дому, а у меня из рук попадало все сразу. Телефон с треском грохнулся на пол, но к счастью связь не прервалась. Дымящая сковорода полетела в раковину, а я стремительно распахнула окна, чтобы выветрить противный горелый запах. Обреченно глядя на весь кавардак, который я устроила на кухне, поняла, что идею с блинчиками на завтрак придется отложить в долгий ящик. – Мирта ты еще тут? – телефон выглядел вполне обычно, и не смотря на то, что побывал на полу, никаких видимых повреждений не заметила. – Пока ты предотвращала погром, я говорила, что мистер Вонка больше не ведет ничего в академии, даже у старших курсов, – сердце забилось быстрее, при упоминании кондитера. – Он взял себе отпуск? - не желая прекращать тему, спросила я. – Скорее взял преподавателя вместо себя, и теперь он официально только ректор и ничего больше. В академии он появляется редко, а если и появляется, то сидит у себя в кабинете, – тревожные мысли никак не хотели выходить из головы. – И как давно ты его видела? – Когда он устроил хорошую взбучку своему папаше после твоего ухода. С того дня он больше так и не появился в аудитории, – нотки ликования тяжело было не заметить в голосе Мирты. Подруга явно не скрывала радости от того, что теперь не придется трястись как осиновый лист перед каждым занятием мистера Вонки. Сейчас любой студент не прочь бы разделить ее радость, и я непременно тоже была бы счастлива, только обстоятельства, произошедшие со мной в жизни, навсегда изменили точку моего зрения. И новость о том, что кондитер покинул пост преподавателя, не прибавляла мне никакого ликования. – Неужели он готов отдать обучение своих студентов в чужие руки, – этот вопрос скорее был риторическим, а может и вовсе мои рассуждения вслух. В любом случае я не ждала ответа, но подруга поняла иначе. – Не такие уж и чужие, – хмыкнула девушка. – Его наследник теперь заменяет ректора. – Наследник... - задумчиво протянула я, а затем меня тут же осенило. – Подожди... Это тот мальчик? – Мы и сами сначала были немного в шоке, но как оказалось мальчик хоть и младше нас, но толковее любого старшекурсника... В голове тут же всплыл образ взъерошенного мальчишки, в изрядно помятом и явно любимом свитере, который держал в руке шоколадку и искрился радужной улыбкой. Я встречала на фабрике его всего лишь раз, но и этого было достаточно, чтобы осталось светлое впечатление от нашего знакомства. – Микаэла! Объясни мне, пожалуйста, что у тебя произошло? – вот и папа проснулся. Его чертыханья и ругательства доносились даже со второго этажа, а когда я услышала его твердые шаги, то поняла что наш телефонный разговор пора прекращать. – Я перезвоню тебе! – телефон быстро отлетел в сторону, а я принялась избавляться от оставшейся гари, но в связи с тем, что отец с самого утра не в настроении то видимо этот запах добрался и до его спальни. – Микаэла! – взревел отец и стоило ему спуститься на кухню и увидеть тот беспредел, который я здесь устроила, то он грозной скалой направился ко мне, попутно разглядывая сожженную сковороду. – Я сотню раз говорил тебе не подходить к плите, и сотню раз, ты меня ослушалась! - отец бережно расставлял все по местам, разгребая весь мой бардак, и даже попытался реабилитировать кухонную утварь, которую я также беспощадно испортила. – Если в следующий раз ты снова соберешься готовить, то сперва напомни мне, чем это обычно заканчивается, – уже менее злостно взмолился отец и принялся доделывать мой неудавшийся завтрак. Все это время пока отец причитал себе под нос о моих кулинарных умениях, я сидела молча. Каждый раз звонки Мирты опустошали мой разум, и я подобно кукле подолгу вглядывалась в одну точку и часами не могла сконцентрироваться. Мне срочно нужно было пойти работать или, в конце концов, учиться, чтобы от усталости голова отказывалась принимать всякие мысли о прошлом. Мою просьбу о работе в ресторане официанткой отец вновь воспринял агрессивно, утверждая, что мне нет нужды работать, поскольку он даст мне все необходимое и сейчас самое главное это учиться. Я была полностью с ним согласна по поводу учебы и попросилась на работу в вечернее время. После недели уговоров отец сдался и разрешил мне загрузить себя по горло делами, но предостерег, что по вечерам и в ночное время народу в ресторане достаточно много и будет тяжело работать. Но меня уже было не остановить. Я была серьезно настроена на то, чтобы забыть об академии и своих упертых чувствах, которые не желали меня покидать. Они выедали меня изнутри и с каждым днем все сильнее и сильнее. Легче стало только тогда, когда вопрос с учебой, наконец-таки решился и в этом мне помог бармен Дилан из папиного ресторана. Мы еще тогда познакомились с парнем, когда я временно работала у отца. Тогда конечно я мало о нем знала, да и он не спешил делиться рассказами своей жизни. Как оказалось, Дилан учился в одном из кондитерских университетов Лондона чем-то похожих на академию мистера Вонки. Я бы и подумать не могла что у нас с барменом столько общего. Конечно этот университет не был самым престижным в Лондоне, но для того чтобы продолжить обучение мне он вполне подходил. По сравнению с тем заведением, в котором я учился прежде, оно и рядом не стояло, но, тем не менее, это мой шанс восстановиться в учебе. Известие о том, что я училась в академии величайшего кондитера, подкупило членов комиссии и меня приняли незамедлительно. Без всяких вступительных экзаменов тестов и даже не спросили причины моего ухода. Они считали, что принимают к себе гениального человека побывавшего в невероятном и великом месте, но при этом глубоко заблуждались. Ожиданий преподавателей я совершенно не оправдала, и единственное на что меня хватало так это прийти и отсидеть занятия, а точнее проспать. После ночной работы никаких сил на получение знаний не оставалось. Синяки под глазами являлись постоянным украшением моего лица, и кожа приняла бледный оттенок. Я напоминала живую мумию, а на мои оценки было страшно посмотреть в принципе, так же как и на меня. Отец изливался гневом от моего внешнего и внутреннего состояния, и я видела, как иной раз на его скулах блуждали желваки, но он молчал. Молчал даже тогда когда я скинула приличное число килограммов и теперь выглядела как тощая бледная мумия. Скрежетал зубами и отмалчивался до последнего, стараясь не обращать внимания. Ему это удавалось с трудом. Месяцы пролетали один за другим а дни сменяли ночи, и время близилось к первым экзаменам. Как оказалось, к этому я была совсем не готова, и единственное что мне оставалось так это выкручиваться и надеяться на свою интуицию. Преподаватели поголовно бесились и зачет, я получила только по одному предмету и то потому что в голове сохранились некоторые знания которые я усвоила еще в академии. Все остальное шло за мной длинным хвостом, который предстояло рано или поздно исправлять, иначе отец узнает о моих блистательных успехах и ничем хорошим это не закончится. Я ни сколько не винила в этом кондитера. Из головы его образ так и не исчез. Как бы сильно я не старалась. Мысли по-прежнему связывали меня тугим канатом, и я чувствовала себя дурочкой, которая не могла избавиться от своей не менее глупой влюбленности. С каждым днем тоска усиливалась, а я заваливала себя вечными делами и сокращала время на сон. Наверняка мистеру Вонке было гораздо легче избавиться от воспоминаний обо мне. Много ли у него было таких вот глупых студенток? Стоило бы переживать из-за такой как я? Все-таки кондитер значительно старше меня и если бы он так убивался по каждой девушке, наверное, у него бы совсем не оставалось времени на работу... Шумно выдохнув, я улеглась на твердую поверхность стола, который находился практически самым последним в аудитории, и под нудный голос преподавателя тут же провалилась в сон... POV Мистер Вонка Бумаги... Снова бумаги и опять бумаги, бесконечные бумаги... Документы сливались воедино перед глазами, и работать в таком состоянии было невозможно. Размеренными шагами я прошелся по темному ковру своего кабинета, взад и вперед рассчитывая шаги. Тиканье настенных часов изрядно раздражало и постепенно зарождалось желание кинуть в них чем-нибудь тяжелым, чтобы тиканье стрелок наконец-то затихло. Я и не припомню когда начал обращать на все это внимание. Меня раздражало буквально все, начиная от еле видных складок на рубашке и заканчивая безобидным тиканьем часов. Мне казалось, что вокруг все не так и даже преподавать я перестал по той же причине. Более скверного моего характера студенты просто не выдержат. Я начал придираться практически к каждой мелочи не зная за что еще зацепиться. Поэтому принял для себя решение, отгородиться от занятий как можно дальше, чтобы не раздражать себя и других в том числе. Часами отсиживался в кабинете и мерил его шагами изо дня в день. Закапывался в груду бумаг и чувствовал себя кротом в яме своих нескончаемых мыслей. Я в очередной раз сел на свое место посмотрел в окно, где все заледенело, и слегка порошил снег. Побарабанил пальцами по дубовому столу и вновь задумался, только в этот раз ненадолго. – Добрый день, Мистер Вонка, – дверь без стука открылась, пропуская внутрь ректора соседней академии неподражаемую мисс Дарем. – Что вас так неожиданно привело в мою академию? – продолжая капаться в документах, я не обратил на женщину никакого внимания. – Неожиданно? Я вроде как очень часто к вам захожу, – она села в мягкое кресло с кожаной обивкой и закинула ногу на ногу. – Это меня и огорчает, – внезапно ляпнул я и только потом понял, что сказал мысли вслух. – Я, конечно, знала, что вы хам, но не думала что настолько, – сдерживая злость, прошипела мисс Дарем подобно змее. – Впрочем, я здесь совершенно не за тем, чтобы выслушивать ваши колкости. – В самом деле? – деланно удивился я. – Тогда позвольте мне узнать причину вашего визита? – Как-то несколько месяцев тому назад я была в аэропорту, встречала сестру с самолета и среди толпы заметила одну беловолосую особу. Она стояла с обреченным видом и чемоданом в придачу. Все хотела спросить за что вы выгнали студентку Флорес? Сердце пропустило удар, и забилось в груди чаще, а карандаш выпал из рук. Я еле-еле собрался с мыслями и нашел в себе силы для внятного ответа. – Я не выгонял ее... Она... Сама ушла... – Правда? Ушла из академии великого мистера Вонки? – женщина мерзко рассмеялась, и этот смех отразился эхом от стен моего кабинета. – Не понимаю что в этом смешного, – поторопился съязвить в ответ. – Для девушки, которая решила уйти сама она выглядела слишком плохо и слишком печально... – У вас все?! – мой нервный рык вырвался сам по себе, и казалось, испугал мисс Дарем до чертиков, и поэтому сейчас она словно загнанная мышь вжалась в кресло, поджав губы в безвкусной красной помаде. – У меня... Все... – Тогда покиньте, пожалуйста, мой кабинет, – уже более спокойно. – У меня и без вас куча нерешенных дел. Не успел я попросить об этом как ректора соседней академии, словно ветром сдуло, будто ее тут и не было. Стоило ей затронуть больную тему, как я в одно мгновение превратился в зверя. Я чувствовал себя отвратительно, стоило только на секунду подумать о бывшей студентке. Как она испарилась из академии, до сих пор оставалось для меня загадкой и это выводило меня больше всего. Отец не признавался ни в чем, а я так и не смог его заподозрить в случившемся. Еще теперь и рассказы мисс Дарем вводят меня в заблуждение, и ведь до конца не можешь понять, говорит она правду или же это своего рода блеф. Долго пытался забыть девушку подумать о том, что это было лишь временное помутнение рассудка, но нет. Все без толку. Слишком долго я чувствую боль и все чаще начинаю убеждаться в том, что никакого помутнения у меня не было. Все было по-настоящему и всерьез что пугало меня еще сильнее. Никогда я не чувствовал ничего подобного к своим студенткам, для меня все были равны и все являлись лишь учениками, которые обязаны впитывать мою информацию как губки. Так я их воспринимал до недавнего времени. Я заблудился в собственных рассуждениях и не раз срывался с места, чтобы разыскать блондинку, но вовремя себя одергивал. Мне не хотелось чувствовать себя навязчиво ведь если она ушла сама значит того и хотела. Глупо выглядело бы мое внезапное появление, а может, все-таки нет... И так каждый раз. Я боролся с самим собой и со своими желаниями, чтобы бросить здесь все и уехать за ней, найти и расспросить, обо всем… Черт! Сильный удар по столу и все бумаги разлетелись по сторонам, застилая кабинет в белую пелену. Стук в дверь нарушил мои терзания, но я уже был не в себе. – Ну, кто там еще?! – рявкнул я, повторно ударяя по столу. Не кабинет, а проходной двор, в самом деле! – Мистер Вонка, извините, что отвлекаю вас, – в проеме показалась макушка моего секретаря, слегка напуганного от беспорядка в кабинете и моего совершенно не радужного настроения. – Что случилось? – я устало потер переносицу и прикрыл глаза, чтобы не видеть ничего вокруг. – Мистер Вонка, когда вы собираетесь посетить университет? – я рассеянно перевел взгляд на секретаря и его вопрос просто ввел меня в ступор. – Какой университет? – кажется, я совсем сошел с ума. – Ну как же, Лондонский университет. Они уже два года присылают вам приглашение, – секретарь растерялся от моего гневного взгляда и попятился к двери. – Сколько они мне шлют эти письма, столько я им и не отвечаю, в чем же проблема? – мое лицо приобрело цвет темной грозовой тучи, и я боялся вновь сорваться. Я вспомнил, что действительно один из Лондонских университетов, откуда выпускается каждый год немалая доля кондитеров, забрасывал меня письмами с просьбой о визите и для того, чтобы провести занятие у юных кондитеров. Посещать их учебное заведение, у меня не было ни времени, ни желания, поэтому я не торопился отвечать, а если и отвечал то отказом. – Но ведь... Вы же подписали согласие на визит... – Что? Я подписал согласие? – вырвал из его рук листок и с ужасом заметил свою подпись. Черт! – Выброси, – письмо полетело ко всем остальным бумагам, которые сейчас украшали беспорядком мой кабинет. Как я только мог не заметить это чертово письмо! – Я...Уже сообщил, что вы дали согласие на визит, – еще одна весьма занимательная новость не оставила меня равнодушным. Удар вновь сотряс плоскую поверхность стола, и мне даже показалось, что мебель безжалостно треснула. – Они спрашивают, когда вам будет удобно посетить... – Назначь визит на следующей неделе, – жестко приказал я и махнул рукой секретарю, чтобы больше он не видел меня таким. После его ухода я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Последнее время я и работа это просто, что-то не совместимое. Из-за бесконечной рассеянности я зачастую подписываю все, что только под руку попадается, срываюсь на всех, кто появляется на пороге этого кабинета. Будь это студент или же мой собственный секретарь не имело никакого значения. Доставалось всем и совершенно одинаково, только вот я не хотел превращаться для всех в безжалостного монстра, и не хотел создавать впечатление нервного ректора, которого боялись бы за каждым углом. В любом случае поездка в Лондон пойдет мне на пользу и стоит отвлечься от сумрачных и невзрачных будней…