кофе с апельсинами

      Они всё ещё зовут друг друга по номерам.       Это отголосок прошлых привычек, должно быть — номер может сказать о лифе гораздо больше, чем банальные слоги, сложенные в имя для опознавания. Код по возрасту и категории странности, информативно и чётко. Ничего лишнего.       Имена — вещь проблемная. Их ещё запоминать нужно.       Своё-то ещё ладно, а вот другие…       Хотя, нет. Почему-то имя Насти запоминается сразу.       Антон называет себя по человеческому имени, так как оно лучше подходит, и Савву зовёт по такому же принципу — брат всё-таки, пусть для лиф это ничего не значит. Итак, Антон, Савва.       И 6FL.       6FL по имени Анастасия.       — Оно сокращается? — спрашивает Антон. Они уже так далеко, что могут не бежать, но шагают всё равно. Как можно дальше. Как можно упорнее. Перед ними расстилается мёрзлый снег, оставляющий после себя тёмные следы детских ног.       Девочка смотрит на него вопросительно: она лишний раз рта не раскрывает. Боится своей странности. Боится и знает, что не контролирует её целиком.       — Имя, — поясняет Антон. Слова стынут в воздухе и опадают на тёмную кору. Он произносит медленно, словно на вкус пробуя: — Анастасия.       У девочки отчего-то краснеют скулы — она и сама удивляется, касаясь их ладонями.       От мороза, наверно.       — Настя, — говорит она.       — Настя, — повторяет он. Хорошо звучит. Похоже на весь тот природный белый свет, их окружающий, на искристые полосочки инея на тонких ветвях. Что-то звонкое и такое лёгкое.       Савва говорит, что у Антона странное выражение лица.       Антон отмахивается, списывая всё на холод.       Первый раз останавливаясь на привал, они много говорят о том, что произошло. О том, что им делать дальше. О том, что они оставили позади. Настя вспоминает других лиф и беспокоится, что они могли быть ранены страшными людьми или теми страшными вспышками.       Они собираются в плотный кружок, греясь друг о друга, и повторяют все имена, какие помнят.       Виталий. Афанасий. Всеволод. Игнат. Эраст. Милена. Румия…       И те, кого переместили в другую лабораторию, те, кто совсем далеко в неизвестном направлении.       Тимур. Мария. Таисия. Иосиф. Мария. Вера.       Антон. Анастасия. Савва.       Трое, оказавшиеся против мира, в котором имена имеют своё значение.       — Нужно спешить, — говорит Савва, но всё равно сворачивается калачиком на холодной земле и ждёт, пока устроятся они.       — Спите. — Антон не ложится. — Я постерегу.       С одной стороны к нему приваливается младший брат. С другой льнёт девочка. От их тел исходит тепло, и Антон не беспокоится, что они замёрзнут, даже если вокруг стоит мороз, а снег вот-вот готовится просыпаться.       Снег — тоже симпатичная вещь. Белый такой, пушистый. Холодный.       Антон смотрит в пространство между деревьев и повторяет про себя имена.       Тимур. Эраст. Мария. Вера. Афанасий…       Их нельзя забывать. Ни за что.       Они все — лифы. Они все из одного источника. Они должны друг друга помнить.       Если не лица — то хоть имена. Теперь суть имён немного проясняется: это нужно для того, чтобы помнить.       Номер ничего не скажет. Имя — многое.       — Антон, — шепчет Настя, но она уже спит.       Это тоже имеет свой смысл.       Антон смотрит в снежность и повторяет имена, готовясь однажды повторить их снова.       Однажды — это завтра. И послезавтра. И все оставшиеся дни.       Даже если лифы пропадут бесследно — их имена останутся.       Хоть что-то.