кофе с апельсинами

В 2017 отделение наполняется хаосом. Хаос — это постоянный шум. Это дёрганье Бориса (единственного, кто добросовестно старается работать), это сбивание предметов (будь же ты аккуратнее, придурок бессмертный!), это визги и шум. Тигриный костюмчик! Злосчастная мебель, попадающаяся на пути! Боже, вы что, дети малые?! Каспер смеётся, за этим наблюдая, и периодически снимает на камеру — так, на всякий случай. Вряд ли он будет это пересматривать. Вообще, пожалуй, не будет. Вживую всё выглядит иначе. Вживую Роан выглядит счастливее. Бессмертный верещит, удирает от златовласого парнишки с анимешной пижамкой в руках, и это превращает порядок отделения в бардак. Роан — мастер скатывать серьёзность в беспечность. Вместе с Королём, творящим приключения из ничего, они устраивают сущий бедлам. Каспер думает, что знакомить эту взрывную пару с Сашкой или Юлей из Октябрьска ни в коем случае нельзя. И всё ещё приглядывается к Королю. Юра… Тот человек, к которому тянутся люди. Как солнце. Как звезда. Как настоящий король, в лучшем из смыслов. Роан привёл его в NOTE, но вряд ли он тогда представлял, что получится. Впрочем, даже Каспер, стоящий к бессмертному максимально близко, не может предугадать его мышление. Король, несомненно, человек отважный и яркий, он далеко пойдёт. Но разве это может Роана так привлечь? Нет, Каспер не ревнует. Касперу зачастую не нравится, когда к Роану липнут люди, но в выражении Юры что-то другое, и это заставляет Каспера улыбаться, дарит странное чувство лёгкой симпатии. Не так много людей на самом деле вспоминают Роана. Так, возможно, как светлый образ кого-то, кто когда-то помог. Наверно, потому Роан и так бедокурит — чтобы быть на слуху. Хоть как-то оставаться в памяти людей. Да, Каспер не ревнует. Ни капли. Ему скорее уж интересно. Потому что Роан о дружбе знает, но не представляет, каково это — дружить самому. Роан — человек вовсе не закрытый. Он открыт и готов принять любого, кто только взглянет, даже если не решится попросить о помощи. Сам Роан того же себе не разрешает. Человек, других спасающих, сам не достоин спасения? Что за глупые принципы, Ро? Ты должен быть мудрым. Справедливым и к себе тоже. Роан не знает, как на кого-то полагаться. У него всегда есть Каспер; Каспер почти вырывает силой часть ответственности, как будто нарочно стараясь запачкаться в ошибках. Роан не хочет, чтобы кто-то делил с ним его бремя, потому что для него это так, мгновение, а для остальных — слишком многое. Роан не желает давить на других своими решениями, своими поступками и впутывать кого-то в свои планы. Даже если это Каспер — единственный, кому Роан отдаёт своё сердце и всю правду, скрываемую от посторонних. Роан слишком бережёт чужие листы, не окуная их в грехи. Роан старается всё сделать так, чтобы нести ответственность самому, ни с кем не деля. Это, может, он сам не понимает — зато понимает Каспер. И видит, что постепенно оно меняется. Потому что Юра — не один из «детишек», в ближнем кругу лишь временно, до ухода своей дорогой — неожиданно становится тем, на кого Роан полагается. Так, не проявляя мелочами. Так, что никто не поймёт, что не поймёт Юра, что даже сам Роан не осознаёт. До понимания ещё никто не дошёл, потому что не было ситуации, в которой всё проявилось бы. Каспер просто слишком хорошо знает Роана и слишком хорошо представляет, что такое «ответственность» и как её делить. Роан… впервые не собирается забирать у кого-то весь груз, перекладывая на свои плечи. Надо же. Звучит эгоистично, но разве так не должно быть? Потрясающе. Кажется, бессмертный неосознанно начинает кому-то доверять себя. Себя и свои ошибки. Себя и эту безумную тяжесть — доверять в том ключе, что не набирать новой. Позволить действовать кому-то самостоятельно, потому что это Юра, и Юре Роан готов довериться. Каспер улыбается. Даже почти не ругается, когда шумные ребята сбивают его с ног. Роан ведёт себя, как придурок, но кто бы понимал, что на самом деле он смотрит на Короля вовсе не с весёлым ужасом, а с настоящим интересом? Интересом к кому-то как к человеку, которому хочешь верить. Это не лучшее и не самое понятное из определений дружбы, но… возможно, для Роана иной не существует. Каждому своё. Понимая всё это, Каспер не может не задумываться и о Юре. Но Юра — ещё... окей, не мальчик. Не ребёнок. И всё-таки оценивать его сейчас Касперу тяжело, даже если Роан уже открывает постепенно для себя естественные для каждого человека понятия. В любом случае, если Король вызвал такой прилив доверия у бессмертного, значит, он хороший человек. Отличный даже. Значит, Касперу он уже нравится. Пусть бедокурят и шумят. Пока это даёт Роану новые поводы задумываться о своём отношении к людям, Каспер доволен. Этот Юра ещё вырастет и, скорее всего, его мнение — о Роане, о NOTE, об обществе в целом — изменится, но сейчас, по крайней мере… Пока всё идёт хорошо. Если пойдёт плохо, тогда уже будут беспокоиться. Если же Юра такое странное, извороченное проявление Роановой дружбы поймёт — что ж, Касперу остаётся быть ему благодарным. И, конечно, если однажды Королю понадобится поддержка, Каспер её окажет. Для Роана это чудо. Для Каспера, получается, тоже.