кофе с апельсинами

       Она улыбается.        Он это ненавидит.        Настя улыбается искренне, весело, солнечно. Её смех колокольчиками разносится по воздуху, в сердце струны невидимые дёргает, задевает, Антон не морщится и не хмурится, но и не улыбается в ответ.        Он улыбнулся бы, будь эта девушка настоящей Настей, но это не она.        У неё взгляд тихий, мягкий. Она не знала боли. Она не слышала крики умирающих, не смывала кровь с ладоней — и точно никого никогда не ранила.        Это не та девочка-лифа, истерзанная своими силами, израненная жестокими людьми, высушенная улицами да исчерпанная до дна, до основания. Это не единственное родное существо, которое было у Антона когда-то.        Это не она.        Настя улыбается.        Антон берёт её лицо в ладони, заставляя смущённо пискнуть, щёки — заполыхать, берёт — и смотрит. Ищет.        В её зрачках отражаются его, и он никак не может понять, что там таится. За зеркалами черноты — лишь пустая тайна. У этой девушки память иная, изменённая, фальшивая; она ничего не помнит. Антона — тоже.        Они на самом деле… чужие люди.        У неё другой взгляд. Она умеет улыбаться. Разве это не лучше? Да, пусть это человек другой, пусть Антона не было в её жизни — вместе с его следами на стекле растворилось прошлое, что когда-то её сломало. Она не была никогда в плену в лаборатории, не кричала, горло срывая, её не разрывала её способность. У Насти сердце живое, бьющееся, без шрамов. У неё в глазах отражения, а не их осколки.        У неё ведь всё в порядке.        И в ней нет…        Нет её прошлой.        Но Антон вздрагивает всё равно, когда она поднимает руку и его лица касается.        — Что-то не так? — мягко спрашивает она.        И парень вдруг понимает: она знает, что с ней что-то не так. Она знает, что она не полная. Она это чувствует, она не может понять, но чувствует. Потому ей и сейчас больно.        Очищение памяти мало чем помогла.        Как ни крути, где-то там, за дымкою странности, за законами сознания и тела, и она остаётся собой. Да, её мироощущение подавили. Да, её принудили к тишине, молчанию, отказу от себя. Да, её шрамы косые мягкой травой застелили. Но —        Прошлое — не та вещь, от которой можно избавиться.        Эта девушка — не та, кого Антон знал, кого берёг. Эта девушка — фальшивая оболочка. Зато за оболочкой кроется искра, Антон видит, Антон верит.        Раз так… Он будет защищать её и дальше. Он будет помогать. Он поддерживать будет. Он не раскроет едва зажившие раны, он поможет ей заново в мире освоиться; пережить изменения, силы свои принять.        Это будет трудно. Он один не справится.        Но их ведь двое.        Настя пуста, но они её наполнят. Вместе.        И больше ошибок прошлого не повторят.        Настя улыбается.        Антон, может быть, чуть-чуть улыбается в ответ.