кофе с апельсинами

       Пташки. Птенчики, потому что сами ещё не летают, или птички — если не летают уже. Задача — научить, помочь, поддержать. Смысл — ради них.        Это идеалы Роана.        Каспер отличается — но чем?        Было бы неплохо понять.        — Ещё и квалификации?        Настя греет ладони о чашку с липовым чаем, хотя на улице стоит жара: авельский август во всей своей душной красе. Настя немного ёжится, на ней блузка с открытыми плечами, у неё бледная кожа и выступающие ключицы. Настя — девушка, но Каспер видит в ней только девочку.        — Самые разные, — говорит он. — Чтобы точно знать свои возможности и обязанности.        — А у Вас какая?        — Догадайся.        — Что-то, связанное с обучением? Или с управлением? — Настя ловит его взгляд и пожимает плечами. — Вы объясняете хорошо, да и вообще…        — У меня много квалификаций, спасибо странности. — Каспер кивает. — И обучение тоже в них числится.        — А у Роана?        — Свободная. Другие он и не пытается получить.        — Уникум, хех.        Да уж. Иначе не скажешь.        Настя приходит за ответами, которые Каспер может дать. Ему не в тягость, даже если растолковывать нужно привычные и для себя элементарные вещи. Для него, может, всё и просто, но слабым пташкам через тернии летать тяжело, даже если фантастически хватает упрямства и отчаяния продираться через них, оставляя на шипах перья.        Каспер смотрит на девочку из осколков, девочку с двойным прошлым и шатким сознанием — и он не уверен, что его чувство называется жалостью.        Но, возможно, слово «понимание» подойдёт.        Оглядываясь назад, он видит желтоглазого мальчишку, в котором бездна пустоты, мрак и лишь устои, на которых существование держится. Мальчишка — взрослый, хотя ещё юн; он ответственностью гасит тоску.        Настя не такая, наоборот даже. Настя вмещает в себя так много — и лживого, и фальшивого, — что больше не выдерживает. Она яркая из-за её позвякивающих осколков, она собранная, а не прахом рассыпанная; она не берёт на себя ничего, как он брал ответственность; она позволяет окружающим к себе приближаться, а не отталкивает, как отталкивал он.        Настя в 2017 — это полная противоположность Каспера в 2005.        И, прекрасно понимая это, он не может её оставить.        Себе он не помог, но он способен помочь ей.        Настя приходит к нему с вопросами и уходит с ответами.        Это то, что он может ей дать.        — Почему ко мне, а не к Роану? — интересуется он лишь для проверки.        — Да Вы и так знаете, — с сомнением протягивает Настя.        — И всё же?        Девочка улыбается, и Каспер улыбается в ответ. Довольно просто. С ней вообще просто и легко, потому что Каспер её отлично понимает, а Настя это знает и не пытается понять в ответ, что выгодно обоим. Настя — Роанова девочка, лифа и дважды разбившийся ребёнок, ей не нужно что-то ещё.        А Каспер… Каспер пока будет за ней приглядывать.        Интересно, Роан знал, что Кас тоже к этому ребёнку привяжется, когда забирал её в Авельск?        — Я могу ещё прийти?        — Да, конечно. Мне не в тягость.        И он абсолютно честен.