кофе с апельсинами

       Дом Цветаевых превращается в детский дом со срочной очередью на разбор.        Дети, совсем малые, лет тринадцать старшему, пять — младшей. Они шугаются всего, постоянно что-то происходит; во имя в безопасности в доме постоянно остаётся влияние странности Бориса, «Территории», не позволяющей ничему разрушиться, и Роан, помогающий детишкам успокоиться. Из города приезжает Каспер — он улаживает дела в штабе и с Управлением — и Антон с Настей. Оля, не ослабляющая «Контроль влияния», смотрит, чтобы способности лиф не конфликтовали.        Они пытаются приспособиться.        Вечером Катя обходит их внимательно. Затихают шёпотки, лифы лежат, не двигаясь; с ними нет «Акаи», «Хаиро», «Кииро», скоро забирают и Игоря-«Сю», оставшихся вот-вот развезут тоже. Катя поправляет им одеяло, желает добрых снов и идёт в спальню, где принимается в тёплые объятия мужа и может спокойно забыться.        Не получается.        Стены плотные, и это невозможно, но Кате всё равно кажется, что она слышит их дыхание. Их — это малых детей, над которыми столько месяцев — даже лет! — жестоко издевались, которых мучили, пугали. заставляли… Где же им быть счастливыми? Они даже не знают, что «счастье» такое.        Катя, должно быть, впервые в жизни чувствует себя такой сентиментальной. Ей больно и грустно.        Эти дети не доверяют никому…        Дверь в спальню приоткрывается.        На пороге — светловолосый мальчик, и его глаза сверкают ярко-голубым, хотя должны гаснуть в темноте. Катя садится; Михаил под боком сонно разлепляет веки.        Мальчик — «Сиан». «Сиан» стоит задумчиво: он сам, видимо, не знает, зачем пришёл или как выразить причину. Самостоятельные желания для лиф всегда сложны в демонстрации.        Официально им ещё не давали имена, но…        — Иди к нам, Паша, — ласково зовёт Катя, улыбаясь мальчику. Тот приближается опасливо, замирает на расстоянии вытянутой руки. Катя косо поглядывает на Михаила; тот улыбается и чуть двигается в сторону — ему не нужно слышать, чтобы понимать. Катя поворачивается к мальчику: — Залезай, малыш.        — Зачем? — И хочется, и боязно.        — Вместе теплее.        Пашка лежит между ними, замерев, как пойманный зверёк, и вздрагивает, когда Катя укрывает его одеялом и легонько обнимает. Поверх её ладони ложится ладонь Михаила. Не спит.        — Чувствуешь? — шепчет Катя, отчаянно желая согреть это маленькое несчастное дитя. — Так теплее и приятнее, правда?        — Да, — отзывается с лёгким удивлением Пашка.        — Засыпай, — мягко говорит Михаил. — Мы будем беречь твой сон.        Пашка закрывает глаза и расслабляется.        Катя слушает его дыхание и думает, что не может это так просто оставить.        — Миш. — Ей немного страшно, и она волнуется. В его глазах Катя видит готовность и безраздельное внимание, так что успокаивается.        Солнце разливается за бархатными шторами. Утро — такое же, какое встречать им ещё много лет вместе. Значит, и решать нужно вместе. Кате кажется, что ответ она уже видит во взгляде Михаила; однако она всё равно решает договаривать.        — Давай возьмём его. Я хочу подарить Пашке семью.