кофе с апельсинами

       Юко чувствует себя возмутительно счастливой.        Нависают тучи, тучи и тучи, и грозами сверкают, и по-всяческому мешаются преграды, которые не перепрыгнуть и под них не подлезть — приходится ломать сразу, а ломать — это тяжело, больно и трудно. Юко волнуется, Юко бывает неспокойно, Юко иногда думается, что она упускает нечто важное. Возможно, ей иногда кажется, что она теряет себя — хоть это и видится глупостью.        Но при этом что-то остаётся, и это что-то — позволяющее ей просыпаться каждый день.        — Ты не выглядишь счастливым человеком, — замечает Настя, склоняя голову набок и разглядывая её внимательно.        Но она действительно кое в чём ошибается.        — Не так, — смеётся Юко, её голос разносится по ветру, и она крутится на месте, заставляя колыхаться подол юбки. — Я вовсе не несчастна. Наверно, из всех людей на свете я — самая счастливица!        Настя качает головой, но она и не попробует понять: Юко чувствует по ауре, что не всему под силу передаться. Юко не так хороша в словах и точно не так ловка в точных формулировках. Она не может описать, почему в ней одновременно смешивается отчаянная горечь, не остывшая с прошедших лет тоска и безудержная радость, каждый день раскрывающаяся с новой стороны.        Юко, кажется, наконец-то любит свою жизнь.        Понимание приходит единым толчком — никаких размышлений перед этим. Юко ловит солнечные лучи краешками улыбки, в её глазах рыжевато гаснут блики, она смотрит на людей, с которыми теперь связана — не силами мира и даже не ценой странности, нет. Она связана с ними, потому что она — и они — эту связь создавали. Вместе.        Человеческие отношения — это вовсе не нечто лёгкое и естественное. Отношения — это обоюдный труд, основанный на упорстве и готовности раскрыться, на доверии и уязвимости, на ошибках и совместных стараниях. Любви нужна работа. Юко смотрит на людей, которые выбрали её, которых она выбрала, и думает, что здесь — именно здесь и с ними — она не промахнулась. Она не поступила неправильно. Она нашла то, в чём нуждалась, и тогда цена значение теряет.        Почему она раньше не задумывалась над тем, что ей на самом деле было нужно?        Почему она не пыталась это искать, если подсознательно знала ответ?        Почему она и сейчас осторожничает, боясь задеть людей, которые так к ней добры?        Когда Каспер улыбается, Юко чувствует, что ответы не найдёт, даже если попробует, потому что это не то, что находится само собой. Может, ответы и не у неё. Ответы — у них. Но не просить же, верно?        Юко видит в их аурах то, что её привлекает, и в смехе слышит то, что даже не нуждается в цветной иллюстрации. Эти люди рядом не потому что она их отбирала, как раньше отбирала всё своё окружение, а потому что они выбирали это вместе — и они, и Юко. Это добровольно. Это есть, потому что оно взаимно.        Юко кажется, что она могла бы расплакаться прямо тут, хотя давно забыла, как плакать. Ей не кажется, что мир стал лучше. Она знает, что вокруг неё люди — со своими недостатками, слабостями и грехами. Она не идеалистка. Но она любит их. Такими, какие они есть.        И, полюбив их, Юко постепенно привыкает любить себя.        — То, в чём я нуждалась, всегда было так близко, — смеётся она, хотя сердце замирает и играет где-то в кончиках пальцев.        — Так всегда, — хмыкает Роан, гладя её по голове. — Ты же не думала, что жизнь — это просто, верно?        Юко поднимает на него весёлые глаза.        Его опыт уже не имеет значения, потому что она видит рядом друга, а не одного из той безликой череды чужаков, с которыми привыкла иметь дело.        Много ли она научится ценить, однажды поняв суть самой близости?        — В Октябрьске были люди, которых я могла бы подпустить ближе, если бы себе позволила, — вздыхает Юко с ноткой ностальгии, цепляясь за парапет.        Антон хмыкает.        — Их уже нет рядом, вряд ли будут. Кто-то исчез, даже не один. Кто-то просто уехал, чуть ли на другой конец страны. Я рада, что знала их. Но мне немного жаль, что я поняла их ценность лишь после того, как всё закончилось. — Юко поднимает лицо к облакам. — Но сейчас есть вы и те ребята из отделения. Это не менее важно.        Она больше не ошибается.        Юко знает.        — Ты вернёшься? — спрашивает Настя, переминаясь с ноги на ногу, взглядом пронзая.        Юко касается её лба своим, улыбается. И, хотя она не может видеть собственную ауру, она почти ощущает в себе этот оттенок.        Тот, каким окрашиваются столь редко, что цвет каждого становится уникальным.        — Конечно, — обещает она ласково.        Ведь здесь она нашла то, что так давно искала.        И что раньше запрещала себе находить.