кофе с апельсинами

      Юре надоело, что его постоянно испытывают на ловкость.       Ладно бы еще на прочность. Юра — он как каменная статуя, голем в бронированном панцире, он любой удар выдержит и с любой атакой справится. Но что толку от этой крепкости, если ее не нужно испытывать?       Нет, мир назло ему вовсе не пытается его раздавить или вызвать на честный поединок. Совсем нет.       Судьба снова и снова проверяет его на реакцию. Приспосабливаемость к самым разным условиям, и ладно бы все было хоть сколько-нибудь героично и напоминало бы терзания героев историй, которые Юра читал — нет же, ему не только на самое слабое место в броне влияют, но еще и поворачивают по-всякому лезвие, пытаясь больнее ужалить и так, чтобы не было возможности сопротивляться.       Юра не знает, как бороться против всего лишь трех вещей.       Одиночества, которое преследует его каждым шагом.       Апатией, которая накатывает редко, но убийственными волнами.       И безудержной, тягучей тоски по дому даже при условии, что этого дома Юра толком не помнит.       Помнит двери, всегда для него открытые, и запах материнской еды, но не более того. Даже если Юра вдруг прошел бы по улице мимо здания, с которым связаны эти воспоминания, он бы его не узнал: слишком все размыто и запутанно.       Только вот чувство утраты никак не может Юру покинуть. Как будто он планета, навек потерявшая солнце, не знающая, когда вновь его обретет, и умирающая без его света, как мотылек в душном воздухе.       Теперь его забрасывает в самое опасное для него со своей странностью место. В Авельск. Душевное спасибо, жизнь, вот удружила-то! И как выкручиваться, если это необходимо, а ты не умеешь?       Юра не знает, как себя вести и что с этим делать. Он не слишком осторожен, не умеет скрываться. А ведь для других странных он как мишень — такой же яркий и привлекательный, как карнавальный дракон, вот только Юру хочется растрепать, разорвать в клочки, какие-то осколки к себе уволочь.       Юра — это прежде всего «Святая панацея», и в нем нуждаются так сильно, что превращают просьбу о помощи в бесконечную охоту.       Мир продолжает попытки его прогнуть. Жаль только, что Юра — личность не особо эластичная, и он не умеет подстраиваться под кого-либо или что-либо. Он такой, какой есть, так зачем его принуждать меняться? Неужели в реальности совсем не ценится стойкость — или она считается ниже, чем умение вертеться?       А Юра принципиальный. У него свои устои и взгляды, от которых он не готов отказываться. У него даже прошлое не такое, какое требуется.       Юре нужно было тверже стоять на ногах. Почему сейчас он должен размякать? Не пластилин ведь. Второй раз не слепишь.       Невдомек одно: с какими бы событиями его не сталкивала та самая жизнь, которую он изрядно и привычно клянет, всегда сводит его и с людьми тоже. Спасая людей собственными руками, все для них делая, Юра умудряется о них забывать. Нелогичность и непорядочность, а парнишка-целитель только поднимает глаза и говорит, что он вовсе не слабый.       Он сильный.       Даже сильнее, чем сам считает.       Изменить мнение ему еще придется.       Как и изменить себя.