Виноватых нет!

На полпути в слизеринскую гостиную Драко посетило понимание бессмысленности того, что он делает. Убегает. Трусливо поджимает хвост, бросая истинные желания на растерзание собственным страхам и обширной, непреклонной гордости. Ну, вернётся он в ставшие чуть ли не родными подземелья, покорно уляжется в постели и будет усиленно пытаться спать. Можно подумать, у него это получится. Как бы не так. В голове бедлам, и никакие усилия ситуацию не исправят. Драко банально перестаёт ориентироваться в происходящем: привыкший анализировать буквально каждую деталь, все мелочи и нюансы, он как никогда растерян. А ещё в шоке. Потому что он сам только что поцеловал Рона Уизли. Парня, во-первых и отнюдь немаловажных, ведь на самом деле у него, вроде бы, традиционная ориентация. Факты же, буквально вопящие об обратном, поставили перед тупиком и сбивают с толку, отправляя чуть ли не в нокаут. Во-вторых, поцелуй волею случая достался самому надоедливому, раздражающему непроходимой тупостью и, вероятно, страдающему последней стадией слабоумия гриффиндорцу. А они все там на голову пришибленные и чумные какие-то. К тому же - наивные. Один Поттер чего стоит, ущербный факультет, что тут скажешь. Стыдно неимоверно, что позволил самому себе докатиться до подобного. Ничего бы не произошло, следуй Драко первоначальному плану, довольно неплохому, как ни посмотри. Сразу уже после памятного зельеварения и урока, который слизеринец с удовольствием преподал Уизли в отместку за испорченный цвет волос, Малфою захотелось отплатить ему монетой покрупнее. Драки и позорно проигравшего в ней врага на тот момент показалось недостаточно. Планы в голове появлялись ежеминутно, как из рога изобилия, да ещё какие! Подогретый свежей порцией качественной ненависти мозг безостановочно генерировал одну гениальную идею за другой, а Малфою хотелось использовать их все, соединить в одну большую, грандиозную, чтобы уж наверняка. Он может с лёгкостью припомнить, что ещё превосходно, как обычно, контролировал себя, пока возвращался после выяснения отношений с этим рыжим недоразумением в кабинет зельеварения, к Снейпу. Оттуда ещё Поттер вылетел на первой космической. С помощью крёстного, тоже сегодня какого-то странного, находящегося в несвойственно незлобном расположении, Драко избавился от последствий неудавшегося прикола и прихватил у него же лекарственную микстуру против жара. В пузырьке немного оставалось, но ему для профилактики только, не более того. Как же сильно он тогда разозлился. Выпил после уроков остатки лекарства и тут же ринулся на поиски ненавистного врага, желая всем сердцем умертвить этого грязнокровного болвана. Однако, неожиданно, удача выступила инициатором и преподнесла подарок в виде недалёкого Уизли прямо посреди перехода на слизеринсткое подземелье. На то, что произошло потом, у Малфоя заканчиваются всякие адекватные объяснения. Когда перед глазами оказался осторожно крадущийся чуть ли не на носочках Рон, захотелось умыться ледяной водой или вовсе встать под холодный душ - внутри образовался огонёк, тепло которого мгновенно растеклось по всему телу и прицельно ударило жаром в голову. Перед глазами поплыло всё, что не Уизли. Захотелось что-нибудь с ним сотворить. Прямо тут, в грёбаном переходе, даже если при этом вокруг них соберётся толпа из обоих факультетов. Так что Драко с необъяснимым удовольствием прижал его, распахнувшего глаза так широко, как умеет только провинившийся домовик, прямо к стенке, а потом с любопытством заглянул в лицо. Зря, наверное. Потому что в районе сердца тут же ощутимо ёкнуло. Они ещё разговаривали, но подробности за ненадобностью выпорхнули из головы: последнее чёткое воспоминание того момента - фраза про молчание и губы, обрывающие её довольно простеньким, но требовательным поцелуем. Малфоя буквально выпихнуло в параллельные миры, прочь из этой реальности, кровь неистово заметалась по венам, отдаваясь ускорившимся сердцебиением в ушах. Дальше - хлеще. Началось форменное безумие, и память отказывается распространяться о случившемся в подробностях. Вот до него доходит вся пикантность положения. Вот ощущение ужаса переходит в опьянение, следом - просто запредельное удовольствие, пожар и мысли, совершенно неуместные, что так правильно. А вот Драко страстно отвечает на поцелуй, жадно углубляя его и не понимая, почему не сделал чего-то подобного раньше. Несносный рыжий гриффиндорец, постанывающий в его губы, уже с трудом удерживается на ногах, и Малфой, ведомый то ли нежностью, то ли хрен разберёт чем вообще, упирается собственным коленом в чужой пах, поднимая руки раскрасневшегося Рона над головой. Чтобы даже и не думал вырываться. В тот момент слизеринцу казалось правильным даже укусить, если рыжий вдруг надумает смыться. Сейчас он пытается успокоиться и забыть, отдышаться как минимум, падая в кресло и закрывая руками лицо. Безрезультатно. Сердце всё ещё заходится в предвкушении, ведь всего каких-то минут пятнадцать назад в его руках извивался парень, которого Малфой хотел намного больше, чем просто до одурения. Как тут успокоишься? С этим состоянием необходимо срочно разобраться.

***

У Рона морально самобичевание уже на последней стадии, чувство вины выносит конкретно и не по-детски, заставляя в исступлении ходить из угла в угол. Понять бы, что со всем этим делать, но соображалка отключилась очень не вовремя под напором прорывающихся откуда-то из глубины эмоций. Щёки лихорадочно пылают, а свежие ещё картины близости с участием Драко такое с фантазией вытворяют, что никакой выдержки не хватает - дыхание окончательно перехватывает. Частично - от стыда, частично - от желания воплотить навеянное в реальность, причём как можно скорее. Вина действительно имеется, коллосальная даже, за свою наитупейшую выходку. За удовольствие, полученное благодаря сумасшествию, нашедшему на Рона непонятно с какого перепугу. Сначала получалось контролировать себя, пока эти соблазнительные губы перед глазами не оказались. И тогда он просто поплыл. Не смог устоять и поддался, хотя не должен был. Сквозь тревогу, связанную с Малфоем, проглядывалось беспокойство за друга, который должен был уже вернуться, однако где-то всё ещё гуляет. В принципе, факт нахождения его у профессора на данный момент опасности никакой не несёт, но кто его разберёт, этого длинноносого чудика, помешанного на зельях? Мучает, наверное, Гарри на всевозможные лады, подсунув ему на помыть самый трудно-оттираемый котёл. Ещё, как вариант, он может до сих пор отдирать ту самую синюшную гадость, которую сварганил на сегодняшнем зельеварении. Она была невероятно клейкой и совершенно антимагической. А ещё воняла жутко. Уроки сегодня закончились под самый вечер, поскольку начались около полудня, так что отработка сильно переместилась. Вероятнее всего, лучший друг работает ни чуть не дольше, чем по обыкновению, просто из-за перемещения по времени Рону как-то не по себе. От переизбытка эмоций у него ощутимо разболелась голова. В комнате сразу стало невыносимо душно, так что приходится подниматься с насиженного места и поспешно одеваться во что-то более тёплое - выйти, хоть немного проветриться. Благо, пробираться незамеченным он научился уже довольно давно. Осторожничать не хотелось: расслабленной, даже расхлябанной походкой он преодолевает один поворот за другим, когда на него едва не налетает другой ученик. Судя по знакомому ненормальному пожару, разразившемуся на щеках и переправившемуся на уши с шеей, Уизли только что втыкается носом прямо в грудь своего злейшего врага. Или уже не врага. Всё перепуталось, завязалось в тугие непонятные узлы, которые мешают нормально жить и чувствовать себя нормальным. Таким, как всегда. Однако, Рон откладывает решение вопроса про то, кем именно ему приходится хорёк, и прокручивает в голове наиболее насущные моменты. Конкретно сейчас понять бы ещё, как пляшущие колени успокоить, и руки за одно, чтобы не так палевно тряслись. - М-Малфой? - как ни странно, но с речевым аппаратом в первую очередь удалось совладать именно гиффиндорцу, - Какого Мордреда тебя ночью из комнаты понесло? - хорошо, что из соображений осторожности никто не додумался пользоваться люмосом. Если бы Драко видел сейчас его бледное, как у покойника, удивлённо-перепуганное лицо, смеялся бы долго, - У тебя, похоже, совсем с мозгами проблемы, и судя по всему, это не лечится. - У меня они имеются хотя бы, в отличии от некоторых, - слизеринец озадачен, но Рону ещё хуже - в сознание возвращается туман, который опутывает мысли только от одного-единственного звука этого мягкого голоса. И это ещё полбеды. Расстояние между ними непозволительно близкое, но расходиться никто не намерен. Чувствуется приятно-терпкий аромат парфюма, мыла и каких-то трав, у Рона голова идёт не первым кругом, так что ему приходится упереться одной рукой в чужую грудь, потому что ничего получше так и не придумалось. Драко стопроцентно выпадает в осадок, но гриффиндорцу как-то по барабану: желание не ударить буквально в грязь физиономией перевешивает инстинкт самосохранения. Даже губа, по-прежнему разбитая и напоминающая о себе покалыванием, не отрезвляет. Но в этот раз Уизли твёрдо решает, что сдаваться так легко - не достойно его факультета и уж тем более семьи. Только не Малфою. И кидаться с поцелуями, пусть и почему-то очень хочется это вытворить - чревато последствиями. Рон уже собирается отцепиться и трусливо, но единственно верно в данной ситуации убежать, чтобы не поддаться на провокационные желания собственного тела. Только руку на груди накрыло другой и крепко, настойчиво сжало. Из тишины послышался глубокий вздох, постепенно переходящий в смешок: - Если намереваешься смыться, будь готов к тому, что я побегу за тобой. И, не сомневайся, уж я-то поймаю, как нечего делать, - люмосом никто из них по-прежнему не пользуется, но Рон уверен, что достоверно представляет выражение лица Драко во всех подробностях. Сколько они уже намучились друг с другом? Тут невольно начинаешь отслеживать и анализировать, вникать и попутно открывать много нового. Наизусть зачитывать чуть ли не всю подноготную, быть осведомлённым о вещах, которые не знают даже лучшие друзья. И с этим уже ничего не поделаешь. Уизли понимает очень вовремя, что хорёк белобрысый уже давным-давно хозяйничает в его голове, по-своему, но тем не менее. А последнее время - ещё и душу оприходовал. Нагло, жадно, невыносимо жестоко и больно. - Что ты делаешь? - Рон старается отодвинуться, но тщетно. Похоже, отпускать его действительно никто не собирается, и опасения, развивающиеся в геометрической прогрессии, принимают по истине небывалые размеры. Стало реально страшно, - Мне не до тебя. Вали, куда шёл. - Я мог и передумать, - наглость Малфоя, по всей видимости, тоже не телепалась в одной паре и старательно раздувалась: он укладывает свободную руку на шею Рона, пальцами сначала в рыжих волосах запутывается, а потом и вовсе пробирается ими под горловину свитера, рассылая очередную порцию мурашек. - Просто исчезни, Малфой. - А то что, котёнок? - Ты в Мунго... Когда-нибудь попадал... В качестве пациента?.. - тело с трудом удерживается в стоячем положении, когда Драко опускает голову и ведёт носом сначала по веснушчатой щеке, а потом дразняще медленно перемещается на шею, - Могу... Ммм... Устроить. - У тебя плоховато с фантазией. Да и умом не шибко блещешь. К тому же - слабак, даже не сопротивляешься, - какое там сопротивление, если всё, о чём получается думать - шевелящиеся губы слизеринца. Сердце, выпрыгивающее через горло, тоже адекватности происходящему не добавляет. Рон поддаётся эмоциям, так же поступает и Малфой. Их губы встречаются, а внутри что-то обрывается и несётся вниз, разбивается на тысячи осколков, чтобы потом собраться в единое целое и взорваться мириадами фейерверков, уже знакомыми и до умопомрачения приятными. Однако, рано или поздно всё хорошее приближается к логическому концу. И как бы не затягивало в пучину наслаждения, мозг всё ещё находился на своём законном месте и даже худо-бедно функционировал. Он буквально вопил своему хозяину, что творится пиздец, от которого валить надо, пока есть чему валить и на чём. Пока Драко не решился на кардинальные шаги - тогда уж точно будет непоправимо поздно. С титаническим усилием над собой приходится оторваться от Малфоя, который в эйфорическом состоянии, и отступить на несколько шагов. Точнее, шажков, едва не сверзившись на пол (опять). Ноги нещадно заплетались, как варёные макаронины, но потуги, вроде бы, окупились: - Если не свалишь ты, свалю я, - с чувством выдаёт Уизли, впрочем, тут же пожалев. Затуманенные омуты, коими сначала показались магнетические глаза слизеринца, сжимающего кулаки, засверкали нехорошим, страшным огоньком. Рон бы испугался обязательно, если бы не нашёл случайно, что выглядит он сейчас именно сексуально, и предпринимать попытку избавить его от своей компании уже не шибко-то хочется. А явно перехваленный мозг флегматично махнул несуществующей рукой и снял с себя всю ответственность. - Посмотрим, кто сегодня "уйдёт", - фраза навевает смутную тревогу. Уизли продолжает размышлять над способом побега, как только подходящая минутка подвернётся. - И каким именно образом он это попытается сделать. Не получится, будь уверен. Малфой оказался очень прав, потому что перекинутым через плечо убегать как-то не шибко удобно. Точнее, невозможно, Рон попробовал. Драко захапал его, использовав тот же самый пресловутый элемент неожиданности, нечестно, подло и так по-слизерински. Но тело, вопреки обиде и раздражению, не подавало признаков недовольства. Более того, оно было совсем не против и только радостно поднимало температуру, так что в одежде становилось неудобно и липко, от свитера хотелось избавиться прямо на весу, вышвырнув его прямо под ноги Драко, идущего так легко, словно бы несёт не здорового крепкого парня, а пушинку. Малфой стоически игнорирует попытки высвободиться, чуть ли не насвистывая при этом какой-то весёленький мотивчик. Трепыхания руками-ногами не вызывают ровно никакого эффекта, но Рон и сам перестаёт заниматься бесполезной ерундой, когда видит, куда конкретно его притащили.