Пари

DJ Sava feat Irina Rimes — I loved you

      Широко зевая, Маша потянулась в кровати и открыла глаза. Потолок был белым, но это был не её потолок. Как и не её постель. Как и не её комната… Она приподнялась на локтях и огляделась. Помещение оказалось светлым, по-современному обставленным и походило на картинку из «Пинтереста». А ещё здесь очень приятно пахло смесью свежести и фруктовых ноток. Кораллова повернула голову к изголовью кровати и заметила дверь, в проёме которой стояла светловолосая девушка-подросток с двумя высокими хвостиками на голове. Она была одета в тёмно-синюю форму с эмблемой какой-то частной школы.       — Наконец проснулась, — сказала незнакомка и смело шагнула внутрь. Она присела на край кровати и, цокнув языком, добавила: — Ну ты и соня.       Маша глупо похлопала глазами. Кто это? В голове было пусто, как в полдень на центральной площади небольшого городка на Диком Западе. Для полноты картины не хватало только перекати-поле на заднем плане и пьяного ковбоя, отдыхающего в канаве. Спросонья, Кораллова не могла понять, почему она сидит в чужой кровати и как здесь оказалась, поэтому решила спросить напрямую:       — Где я?       — Как где? У меня дома, конечно, — хмыкнула девушка.       — А ты кто? — осторожно уточнила Мария.       — Ну ты смешная, правда. Золовка твоя. Кто же ещё.       У Маши появилось стойкое ощущения абсурдности происходящего. Вчера она заснула в такси, а проснулась неизвестно где и, похоже, уже замужняя. Вот только ни жениха, ни пышный банкет на двести человек она не припоминала, как и последующую брачную ночь. Мария опустила взгляд и ужаснулась: на ней была широкая мужская футболка, под которой — только трусы. У Коралловой волосы стали дыбом на затылке. Она лихорадочно пыталась вспомнить, что же вчера происходило, но безуспешно.       — Да расслабься ты. Это я тебя переодела, — прикрывая рот рукой, хихикала девушка. — Ты бы видела своё лицо.       — Зачем?       Маша не понимала ни кто эта незнакомка, ни почему она о ней позаботилась.       — А тебе что, в лифчике удобно спать? — искренне удивилась девушка и, оттянув ворот Машиной футболки, попыталась за него заглянуть. Когда получила за это по пальцам, она расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки и, бросив быстрый взгляд внутрь, задумчиво произнесла: — Нет, ну ты, конечно подушку побольше отрастила, не спорю. Но мне лично лифчик жмёт, а мама говорит, что постоянно в нём ходить — вредно для здоровья.       — А чья это футболка?       — Как чья? Брата моего, как и комната.       — Юлька, отстань от Маши. Ты её уже утомила.       Сложив руки на груди, Никита стоял в дверном проёме, прислонившись к нему плечом. Он был одет в домашние спортивные штаны и белую футболку, облегающую его торс, как вторая кожа. Особенно выделялись развитые мышцы груди, которые раньше Кораллова почему-то не замечала. В глазах парня пряталась хитринка, а краешки губ подрагивали, словно он пытался скрыть улыбку. Ник перевёл взгляд на Машу:       — Ты как, выспалась?       — Вроде. А что я здесь делаю?       — Разбудить тебя не получилось. Пришлось везти к себе, — пожал плечами Юнцов.       Кораллова густо покраснела.       — Извини. Я просто почти двое суток не спала.       — Всё ок, только, боюсь, отец не поймёт, почему утром в моей комнате материализовалась девушка. Придётся подождать, пока он уедет на работу, благо нам ко второй паре.       — А международная экономика?       — Так она по числителю, а эту неделю учимся по знаменателю.       — Точно, — с облегчением выдохнула Мария. — Я с этой учёбой по ночам вообще потерялась.       — Ты заучка, что ли? — ошарашила её вопросом Юля.       — А это плохо?       — Скорее неожиданно. Просто не думала, что Никите нравятся зубрилки. Нет, ну его обычно на таких грудастых, как ты тянет, но…       Юля не успела договорить. Ник закрыл ей рот ладонью и начал стаскивать с кровати. Она брыкалась и кусалась, однако со стороны это выглядело очень забавно. Кораллова прыснула со смеху: Юнцова-младшая спалила брата и даже не поняла как.       — Что-то ты, мелкая, растрынделась. Шла бы лучше завтракать, — подтолкнув её к двери, отпустил девушку Никита.       — Хам, — фыркнула Юля, поправляя пиджак и бубня себе под нос. — И с кем только приходится иметь дело.       Маша едва подавила новый приступ хохота. Она была единственным ребёнком, поэтому такие братско-сестринские перепалки казались безумно забавными и вызывали у неё умиление. Да и сама Юнцова была очень непосредственной девчонкой.       — Я вас прикрою, только если уговор в силе, — гордо вскинув подбородок, сложила руки на груди Юля.       — В силе, иди уже, — попытался избавиться от сестры Никита.       — Я хочу две, — показала пальцами она.       — Перебор.       — Папа, — громко позвала мелкая шантажистка.       — Ладно, две, — скорчив недовольную мину, согласился Ник.       — Ура-ура, — захлопала в ладоши Юля и, перед тем как выбежать вон, бросила Маше: — Вы спали вместе.       Мария вскинула брови и вопросительно посмотрела на Никиту. Похоже, её взгляд был очень красноречивым, потому что Юнцов тотчас же начал оправдываться:       — Я спал на полу. Нас бы спалили, если бы заночевал в гостевой.       Кораллова не считала себя ханжой, поэтому прекрасно понимала мотивацию Никиты. Он не бросил её замерзать на скамейке у дома, привёз к себе и, похоже, тайно пронёс в комнату. И он на самом деле не должен был уступать ей место, в то время как её тушка оккупировала его кровать. Маше стало стыдно, поэтому она попыталась разрядить обстановку шуткой:       — И как тебе, Панночка, спалось на полу? Небось скучала по уютному гробику.       — Тяжко мне было, но я держалась, — начал Никита, картинно приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Правда, в какой-то момент тишину ночи нарушил зловещий храп. Я уже хотела Вию звонить, но потом вспомнила, что вурдалак оформил ему неплохой фингал, и пожалела бедолагу. Зачем ему ещё один от полусонного Фомы.       — Всё верно. Вию надо время, чтобы зализать раны и поразмыслить над своим поведением. Кстати, как думаешь, он сегодня явится?       Маша предпочла бы не видеться с Андреем, даже вспоминать о нём не хотела. Вчера он в который раз разочаровал. Этот придурок опять не спрашивал, делал, что вздумается. А из-за глупой драки ей придётся сегодня объясняться с Вениамином.       — Обычно, чтобы Вий явился, его надо позвать.       — Тогда лучше звать не будем, — хитро произнесла Мария.       — Вот и договорились, — подмигнул ей Никита. — Но если что, рекомендую мелок марки «Игнорин». Вокруг себя аккуратненько им чертишь, и ни один Вий к тебе не приблизится. Гарантирую.       — Эх, жаль, что на вурдалаков он не действует. Было бы здорово, — вздохнула Кораллова. — Ну почему сегодня рабочий день?       — Здесь, увы, наши полномочия всё, — развёл руками Юнцов и протянул ей лежавшую на прикроватной тумбочке книгу по пиару: — На лучше отвлекись и псалмы наизусть выучи. А то Тамара Арнольдовна в гневе похуже любого Вия будет.       — Это точно, — смеясь, согласилась Маша.       — Я на кухню, чтобы отец ничего не заподозрил. Твои вещи в гардеробной, на тумбочке у входа. Там же полотенце. Новая зубная щётка в ванной. Это вон те две двери, — указал на них пальцем Юнцов. — В общем, чувствуй себя как дома. Только отец уедет, сразу тебя позову.       Маша благодарно кивнула, но всё же решила спросить:       — А Юля точно не проговорится?       — Поверь, это не в её интересах, — почему-то хитро ухмыльнулся Ник.       — Боюсь спрашивать, что она попросила взамен, — хохотнула Кораллова.       — Боюсь отвечать, — поиграл бровями Никита и, выдержав театральную паузу, добавил: — Нюдсы Винского.       — Что? Ты прикалываешься?       Маша не верила в услышанное. Она не знала, что её удивляло больше: то, что девушка-подросток попросила фото голого парня, или то, что у Винского имеются нюдсы. Ещё одной нелепостью казалось наличие таких фотографий у Юнцова. Это было и странно, и смешно.       — Я бы очень хотел, но нет. Юлька по нему уже давно сохнет.       — А сколько ей?       — Тринадцать.       — Дак она же ещё ребёнок.       — Только внешне. Эта мамзель уже давно решила, что выйдет за него замуж. Ну, как немного подрастёт.       — О, а жених в курсе?       — В благом неведении, — положив ладонь на грудь, слегка склонил голову Никита.       Маша прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть рвущийся из груди смех. Ник был тот ещё хохмач, но, похоже, хорошее чувство юмора — это у Юнцовых семейное.       Дверь мягко закрылась, и Кораллова осталась в комнате одна. Её переполняли странные чувства. Она уже в который раз была благодарна Никите за помощь, однако никак не могла понять, зачем ему всё это. Ведь именно он организовал дурацкое пари, из-за которого с ней происходили все злоключения. Но в то же время он единственный, кто раз за разом её выручал. Неужели парень страдает синдромом героя¹? И так ли крепко она спала, что её нельзя было разбудить? Хотя, скорее всего, да. Если Маша не почувствовала, как её несли, а потом раздевали, то она точно спала без задних ног.       Чужая душа — определённо потёмки. Кораллова решила не утруждать себя размышлениями о мотивах Юнцова: всё равно узнать истину не удастся. Пока он играл за её команду, смысла волноваться особо не было. Ситуативный товарищ — не более. И на том, как говорится, спасибо.       Мария поднялась с кровати и решила осмотреться. Серо-бежевые стены и огромные панорамные окна создавали ощущение тепла и уюта. Компьютерный стол, вытесанный из цельной древесины, занимал половину стены, однако всё внимание сразу приковывали к себе два стоящих на нём широких монитора. Если не знать Юнцова, грешным делом можно было подумать, что он занимался программированием, но лежавшие рядом геймерские наушники и мышка опровергали эту теорию.       Как ни странно, у Никиты имелся уголок для чтения. Он состоял из небольшого книжного шкафа и бесформенного кресла с торшером. Маша любила читать, поэтому её сразу заинтересовали книжные корешки. Немного классики, несколько детективов, три ряда фэнтези, среди которого нашумевшие романы Джорджа Мартина и Джоан Роулинг. Приятно удивили «Ведьмак» Сапковского, «Дракула» Стокера и сборник Дюрренматта. Ещё бы немного научной фантастики, и Кораллова бы поверила, что из Никиты можно воспитать человека. А вот Винский, похоже, так и останется троглодитом. Она вздохнула, но, опомнившись, помотала головой, отгоняя навязчивые мысли об Андрее. Всё верно, пусть идёт в туман, ведь она пообещала себе сегодня о нём не вспоминать.       Маша открыла дверь гардеробной и погрустнела. Она всегда мечтала о такой комнате, каждый раз пускала слюнку, когда видела её в фильме или сериале. Как же, наверное, удобно, что всё на виду. Не надо вспоминать, на какой полке та или иная вещь, нет нужды постоянно утюжить образовавшиеся из-за хранения складки. Всё находится под рукой — красота.       Кораллова шагнула внутрь, медленно проводя пальцами по висящим вдоль стены нарядам. Что примечательно, здесь, как и в спальне, царил абсолютный порядок, словно они принадлежали не молодому парню-весельчаку, а жуткому педанту с армейской выправкой: вещи были рассортированы по сезонам и даже цветам; рубашки не перемешивались со свитерами, брюки не соседствовали с костюмами, коих оказалось несколько штук. А чего стоил отдельный стенд с обувью! Маша никогда бы не подумала, что парню требуется столько пар. Да даже она, девушка, не могла похвастаться таким разнообразием.       Из всей этой безупречности выбивалась коробка, стоявшая на полу в дальнем углу и прикрытая подолом зимней одежды. Небрежно сложенная, с очевидно наспех сброшенными в неё вещами, которые деформировали картон во все стороны, она была единственным источником хаоса в этом до жути идеальном мире дорогой, брендовой одежды.       Рыться в чужих вещах неправильно, Мария это понимала, но ведь Юнцов сам сказал чувствовать себя, как дома. Маша не устояла перед искушением откопать парочку гнусных секретиков. Кто знает, возможно, они пригодятся ей в будущем. Она открыла коробку, но ничего необычного там не нашла. Медали и кубки за соревнования по танцам, грамоты за участие в олимпиадах, табеля успеваемости с высшим баллом по всем предметам. Кораллова ещё раз всё просмотрела — они действительно принадлежали Никите Юнцову. Вот только все награды и успехи были до седьмого класса включительно, а дальше ничего, словно отличник куда-то испарился. Кораллова порылась в коробке и на дне откопала файлик с табелями за последующие годы — хорошего там было мало. То ли подростковый возраст сыграл свою роль, то ли что-то другое, но Ник скатился до твёрдого троечника с начала восьмого класса и, судя по оценкам, за ум так и не взялся, вытянув лишь некоторые предметы на четвёрки. Что ж, кто она такая, чтобы его осуждать. У каждого свои причины и обстоятельства, в том числе и у таких людей, как он.       Маша забрала свои вещи, аккуратно сложенные на одной из тумбочек, и направилась в ванную. После она удобно расположилась в бесформенном мягком кресле и принялась читать учебник по пиару. Через некоторое время её отвлёк тихий стук в дверь. Она повернула голову и увидела Юлю.       — Можно?       — Конечно. Это ведь твой дом.       Маша была сбита с толку поведением девушки. То та без спросу заглядывала ей в декольте, то, перетаптываясь с ноги на ногу, стеснялась войти.       — Папа уехал. Можно спускаться.       — А мама?       — Вчера ещё до вашего прихода на шопинг в Милан улетела.       — Понятно. Спасибо, уже иду.       Прихватив сумочку и учебник, Маша вышла из комнаты. Она немного удивилась, когда Юля неожиданно взяла её за руку и стесняясь произнесла:       — А мы можем стать лучшими подругами?       — Ну… да, наверное. — Кораллову застали врасплох. — А как же твои одноклассницы?       — Мы, конечно, дружим, но что потом?       — ?       — Имею ввиду, вот закончим мы школу, разбежимся. Каждая будет строить свою личную жизнь, а моя уже построена.       — Уже?       — Ну да. Я выйду замуж за Андрея, ты за Никиту. Будем тусоваться вместе. Вы же одногруппники, соответственно, друзья.       Маша бы поспорила насчёт «друзей», но решила промолчать. Незачем подростку знать, что её брат и возлюбленный — два избалованных мудака, играющие с чужими жизнями. Она всё равно когда-нибудь об этом узнает, но хотя бы будет взрослее, следовательно, сможет адекватно отреагировать.       — Поэтому нам жизненно необходимо стать лучшими подругами, — продолжала Юля. — Представляешь, как будет круто: два лучших друга женились на двух лучших подругах. Это ж все обзавидуются.       Глаза девчонки горели, когда она рассказывала о своих планах. Маша не хотела её разочаровывать, ведь сама тоже недавно была подростком и понимала, что та чувствует. Несправедливо забирать у неё голубую мечту. Юля казалась искренней, милой девушкой. Да, возможно, излишне прямолинейной — таким действительно сложно найти общий язык со сверстниками, но этим чем-то напоминала Маше её саму. Вот только после смерти матери Кораллова закрылась, забралась в панцирь и отрастила зубы. Уже не с кем было поделиться переживаниями, не у кого спросить совета или молча поплакать, положив голову на колени. У Юли есть мама. Она ещё успеет научить дочь различать хорошее и плохое в людях.       — А почему ты думаешь, что мы с Никитой поженимся? — без задней мысли поинтересовалась Маша. Ей просто хотелось поднять себе настроение детскими умозаключениями.       — А как иначе? — Юля удивилась настолько, что даже остановилась. — Брат абы-кого в дом не приводил бы.       — Это он по-дружески.       — Нет, — хитро улыбаясь, покачала головой Юля. — Он сейчас для тебя завтрак готовит. Оладьи! — подняла указательный палец вверх девушка. — Это его коронное блюдо. Тут на коленях умолять можно — не допросишься, а тебе сразу в первый же день.       — Он гостеприимный, — отмахнулась Мария.       Юля ещё ребёнок, поэтому, скорее всего, не понимала разницы между дружбой и любовью.       — Пф, — закатила глаза мелкая, — а футболку в облипочку зачем напялил? Терпеть её не может, постоянно в свободных ходит, а тут такие жертвы. Думаешь, просто так? Ты бы слышала, каким голосом вчера умолял камеры по всему периметру выключить, чтобы тебя в дом беспалевно отнести. Я тогда папу отвлекала, пока он всё это проворачивал. Зато, смотри, какие красивые фоточки заработала.       Юля разблокировала телефон и, когда они с Коралловой как раз входили на кухню, продемонстрировала фотографию Винского. Это не были нюдсы в оригинальном их значении. Андрей стоял в спортивных штанах, но с оголённым торсом в раздевалке спортклуба, а умелые ручки Юлии уже успели дорисовать на изображении несколько сердечек, одно из которых было анимировано. Детский сад…       — Правда лапочка? — влюблённо глядя на фото, спросила мелкая.       — Можешь не стараться, — вклинился Никита, орудуя возле плиты, — Маша видела его после жуткой попойки. Такое из памяти не сотрёшь.       — Ну и бяка ты, — показала язык Юлия. — Мой Андрюша всё равно красавец, даже с бодуна.       — Не сомневаюсь, — Никита поставил на стол блюдо с оладьями и обратился к Маше: — Приятного аппетита.       — А мне? — возмутилась мелкая.       — А ты разве заслужила? — дразнил её Ник.       — Неблагодарный, — недовольно скривилась Юля и, стащив горячую оладью с общей тарелки, побежала прочь, выкрикивая. — Я в школу. Люблю тебя, Маша.       — А меня? — в догонку бросил Юнцов.       — По нечётным, а сегодня двадцать четвёртое, — донеслось откуда-то издалека.       — Вот егоза, — улыбнулся Ник и сел напротив Маши: — Ешь.       — Угу, — кивнула она и принялась завтракать.       — Чай, кофе?       — Есть молоко?       — Да.       — Тогда кофе с молоком, если можно. Никак не могу проснуться, — зевнула Мария.       Никита подошёл к кухонной плите и поставил на неё джезву. Маша не была фанатом кофе: предпочитала чай, но иногда могла выпить чашечку, чтобы взбодриться. Конечно, всё её мастерство по приготовлению этого напитка ограничивалось включением чайника и заливанием порошка из пакетика кипятком — быстро, без особого наслаждения, но заставляет мозги работать, — однако она никогда не пробовала именно вареный кофе. Было даже интересно, понравится ли ей его вкус.       Одногруппник шаманил над напитком, добавляя в него какие-то специи, едва уловимый пряный запах которых наполнил кухню. Кораллова смотрела на широкую, рельефную спину Юнцова и думала о словах Юли. Слабо верилось, что Маша нравилась ему именно как девушка. Да, он ей симпатизировал: то ли из-за того, что Нику было приятно её общество, то ли потому, что она единственная могла помочь ему выиграть пари. Хотелось, конечно, верить в первое, но Мария привычно склонялась ко второму, чтобы быть готовой к худшему. Ведь вполне возможно, что Никита просто втирался к ней в доверие или даже хотел влюбить в себя, чтобы не дать Андрею победить. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. С таким человеком, как Винский, нормальные бы не дружили.       Ник перелил горячий густой напиток в кружку, заполнив её на две трети, и поставил на стол. Он вынул из холодильника молоко, немного подогрел его в микроволновке, а потом взбил электрическим вспенивателем. Почти профессионально перелил молочную пенку в кружку и пододвинул её к Марии.       — S'il vous plaît, ma chérie².       — Merci beaucoup³.       Кораллова сделала глоток и широко открыла глаза от удивления:       — Чертовски вкусно! Что ты туда подмешал? Я не люблю кофе, но это просто божественно.       — А, — небрежно махнул рукой Никита, — всего лишь любовный напиток номер девять⁴.       — Оу, любишь ретро фильмы?       — Просматриваю иногда. Приятно удивлён, что ты в курсе.       — Спасибо, что добавил девятый. Он как раз кстати.       — В следующий раз, когда заедешь, подмешаю тебе восьмой, — подмигинул Юнцов, и уголки его губ хитро потянулись вверх.       Этот флирт Маше был непонятен, но она старалась улыбаться максимально естественно, чтобы не вызывать подозрения. Хотя чего тут непонятного: выиграть белое «Ауди» и десять штук зелени хотят все.       — Тогда я больше не буду пить сваренные тобой напитки, — подмигнула она в ответ.       — Я пошутил, — серьёзно сказал Юнцов.       «Так я тебе и поверила», — хотела ответить Маша, но решила ограничиться простым:       — И я.       Ребята позавтракали и собрались ехать на пары. Никита уболтал Марию взять одно такси на двоих и на правах джентльмена его оплатить. Коралова сначала протестовала, но потом согласилась выйти раньше и пройтись к университету пешком.       Было решено ждать такси у ворот. Никита выключил камеры, дав Маше возможность проскользнуть незамеченной, а потом включил систему видеонаблюдения заново и активировал охранную сигнализацию. Такие шпионские игры объяснил тем, что его отец очень властный и вспыльчивый человек, который любит держать всё и всех под контролем, и ему лучше не знать, что ночью в комнате сына спала таинственная гостья.       Оказавшись возле Коралловой, Юнцов произнёс:       — Маша, я заказал такси, но у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?       — С хорошей.       — Машина будет через пять минут.       — А плохая какая?       — Наш водитель умер.       — Как умер? Не поняла.       — Сама посмотри.       Никита протянул Маше свой телефон. На экране в приложении такси светилось сообщение: «Ваш водитель Умéр будет через 5 минут». Кораллова подняла взгляд на Никиту и не смогла сдержать истерический хохот:       — Никита, ты — нечто.       — Нечто — это у нас Дмитрий Иванович, когда приходит с бодуна лекции читать, а я Юнцов.       Широко улыбаясь, Мария просто толкнула его локтём.       С Никитой было легко и чертовски весело. Пусть он и оказался человеком с сомнительными качествами, но его неисчерпаемое чувство юмора сглаживало любые углы. Маша случайно поймала себя на мысли, что поплыла. Нет, не в любовном плане: Ник был симпатичным, но не более того. Винский привлекал её гораздо сильнее, и как ни боролась, она не могла ничего с этим сделать. Однако Юнцов каким-то магическим образом умел располагать к себе. И Мария была даже готова закрыть глаза на его поступок. Не полностью забыть — ни в коем случае! — просто заболевать временной амнезией каждый раз, когда они общались, вот как сейчас.       Ребята благополучно добрались до университета, на крыльце которого курили Катя и Лена. Никита широко улыбнулся и помахал девушкам, однако подходить к ним не стал. Он открыл дверь перед Машей и пропустил её внутрь. Кораллова заметила недобрые взгляды уставившихся на них одногруппниц, но решила их проигнорировать. Эти две мамзели знали о пари, а Катя так вообще подстёгивала Андрея, поэтому Маша не чувствовала себя виноватой, что всё внимание парней теперь переключилось на неё. Девушки сами заварили эту кашу, так что на их ревность Марии было наплевать. В том, что у Лены тоже рыльце в пушку, Кораллова не сомневалась: Лесная и Орлова были лучшими подругами.       — Сидим вместе? — предложил Никита, когда они вошли в лекционный зал.       — Да, давай, — согласилась Мария. На самом деле она была даже рада, ведь не хотела, чтобы это место занял Винский. После вчерашних событий Кораллова ещё не определилась, что чувствует и как будет действовать дальше. Она нуждалась в передышке, но на выходных судьба опять сводила её с Андреем. Поэтому пусть лучше Юнцов сейчас побудет спасительным щитом, как и обещал утром, а она пока успокоится, обдумает и примет решение. Конечно, лучше всего было бы попросить о такой услуге Иру, но подруга всё ещё болела.       Лекция прошла хорошо преимущественно потому, что Винский так и не появился. Маша мысленно скрещивала пальцы, танцевала ритуальные танцы и приносила девствениц в жертву неизвестным богам, мечтая, что практическое занятие у своей тёти он тоже пропустит. Никита опять вызвался на роль щита, а Мария с благодарностью приняла его предложение, позволив сесть рядом. Лишь когда прозвенел звонок, она выдохнула с облегчением: жертвоприношение сработало — с Андреем они пересекутся только завтра.       — Здравствуйте, — бодро вошла в кабинет Тамара Арнольдовна и остановилась возле кафедры. — У вас пять минут, чтобы повторить материал. Тем временем давайте решим организационные вопросы. На носу двухсотлетие университета. С вашей группы стенгазета и подготовка номера для торжественного концерта.       По аудитории пронеслись недовольные вздохи.       — Ой, не умрёте, лентяи, — укорила студентов ТТ. — Маша, Андрей, вы как староста и заме… А где Винский?       — Приболел, — выкрикнул с галёрки Никита.       — Да? Ладно, — плохо маскируя недовольство, декан постучала пальцами по столешнице.       Выдержав паузу, словно что-то обдумывая, она продолжила: — Что ж, болезнь не освобождает от ответственности, верно? Маша, вам с Андреем надо организовать ребят. Никита и Ира в этом помогут. Остальные принимают участие по наличию способностей. — Одна студентка подняла руку. — И, опережая ваш вопрос, нет, автомат за это не ставится и плюс балл к экзамену не добавляется. — Рука опустилась так же быстро, как и появилась. — Но в карму зачтётся и, возможно, сыграет свою роль при защите диплома. Но это не точно, — расплылась в широкой улыбке Тамара Арнольдовна, и, медленно проведя пальцем по списку студентов, хищно произнесла: — Закрываем учебники и тетради, трибуты⁵. Да начнутся голодные игры.       Занятие прошло насыщенно. ТТ провела вначале мини-тест, а потом вместе со студентами они обсуждали пройденную тему: моделировали ситуации, пытаясь применить приобретённые знания на практике. Маша радовалась, что удалось прочесть нужные параграфы сегодня утром, потому что получить у куратора неуд — раз плюнуть, а отработать его было почти невозможно.       Пара закончилась, и Кораллова попыталась растормошить народ, но безуспешно. Многие проигнорировали её просьбу остаться на пять минут, некоторые соизволили отбрехаться, что спешат. Никита же посоветовал подождать, пока вернутся Андрей с Ирой, и попробовать надавить единым фронтом — она согласилась.       По дороге на работу Маша нервничала. Не увидеться с Винским ей повезло, но оставался Вениамин. А вот он как раз взять отгул не посмеет. Зная характер шефа, Мария была уверена, что он не собирается упрекать её, но в то же время точно захочет поговорить. Наедине. А ей ему сказать пока нечего…       Маша прекрасно понимала, что нравится Вениамину, и вчера в этом окончательно убедилась. Всё выяснилось так некстати. Это сводило с ума. Но больше всего раздражало то, что она не знала, что с этим делать. Точнее, вариантов было два: принять его чувства или отвергнуть. Но что один, что второй её не устраивали. Она не любила Веню и не хотела обнадеживать, но и не решалась обидеть его своим отказом.       Винский был паршивцем, который по неведомым причинам ей очень нравился, Котов — хорошим человеком, взрослым мужчиной, которого она видела исключительно в качестве друга. Выбирать между этих двух было мукой. Как сложно оказалось сердцу подружиться с головой. Кораллова запуталась, и ей катастрофически не хватало времени, чтобы в себе разобраться.       Перед входом в офис Маша остановилась и грустно вздохнула. Разговор с начальником был неизбежен. Единственный козырь, которым она располагала, — неподобающее поведение Вениамина. Он не имел права вламываться в чужой дом и устраивать драку, даже если хотел её защитить. Они с Машей не состояли в отношениях, чтобы Веня ни с того ни с сего начал косплеить Отелло. В этом плане ей вполне хватало и больного на голову Винского. А так как в роли Дездемоны она себя вообще не видела, то решила «включить» учтивую вежливость. Котов не сможет ничего предпринять, разве что пойдёт в ва-банк и ей откроется, но это вряд ли. За три года совместной работы Маша неплохо выучила Вениамина: он не станет рисковать, если не будет уверен в победе. Скрестив пальцы и мысленно помолившись, чтобы так оно и было, Кораллова наконец вошла в офисный центр.       В кабинете её встретила гробовая тишина, точнее она наступила сразу, как только Маша показалась на пороге. Она прекрасно знала, что сейчас происходит. Видела подобное не раз. Так в их в отделе рождалась горячая сплетня.       Маше захотелось простонать от безысходности: вот только этого ещё не хватало. Все присутствующие внимательно за ней наблюдали, словно надеялись подловить, не пропустить момент, когда она проколется. Действовать надо было тонко. Играть в гляделки и молчать — значило сознаться во всём, что эти пираньи себе понапридумывали, поэтому Кораллова улыбнулась и, словно ничего не замечая, обратилась к коллегам:       — Я надела что-то наизнанку, что вы так на меня смотрите? — Маша для виду покрутилась, рассматривая себя со всех сторон. — Вроде всё в порядке.       Покерфейс не сработал, и она решила разрядить обстановку шуткой:       — Неужели рога прорезались? Бли-ин, как неудобно. Недавно только подпиливала.       Реакции не последовало, поэтому, хмыкнув, Мария направилась к своему рабочему месту. Весь отдел продолжал стрелять косыми взглядами, пока она снимала плащ и включала компьютер. Ей было крайне неуютно, но она делала вид, что ничего необычного не происходит. В конечном итоге, к ней подошёл Юрец и, присев на край стола, полушёпотом спросил:       — Это ты его так?       — Кого? — постаралась изобразить искреннее удивление она.       — Ой, да брось, Машка, — легонько толкнул её локтем Юрец, — кто ещё мог разбить Котову губу, если не ты.       — Действительно. Не зря же я на собеседовании показывала диплом профессионального разбивателя губ. Наконец пригодился, — Маша состроила такую кислую мину, что заместитель, кажется, растерялся. — Я вот всё думаю, это у тебя фантазия такая бурная, Сованский, или ты запрещёнкой балуешься?       — Не придуривайся, Кораллова. И так ясно, что это ты.       — Угадал. Питаю слабость к избиению мужчин вдвое сильнее меня. Кстати, пластику губ не желаешь? — Мария взяла степлер. — Тебе сделаю вне очереди.       — Как-нибудь обойдусь, — фыркнул заместитель и вернулся на своё место.       — Не отнекивайся, Маша, мы всё знаем, — подмигнул ей Борис.       — Меня всегда восхищало, как люди умудряются знать обо мне то, что я сама о себе не знаю. Магия.       — Машка, ну нам-то можешь лапшу не вешать, — ухмыляясь, подключился к разговору Тарас.       — Я вот не пойму, парни. У меня на лбу, что ли, написано: разбиваю губу, недорого. Достали вы уже со своими подколками. Я ещё войти не успела, а вы уже фигню какую-то придумываете.       — Ну всё, Машутка, не заводись. Ребята пошутили.       — Шутки у них дебильные, Павел Петрович. Чуть что случится, я виновата. Мне, если честно, уже надоело. Какой идиот это придумал?       — Мария?       Она резко обернулась. В дверном проёме стоял Вениамин. Кораллова неосознанно посмотрела на его губы — нижняя немного опухла и на ней виднелась запёкшаяся кровь. Но если сильно не всматриваться, это было не очень заметно.       — Сегодня поработаете у Алисы Викторовны. Она просила подмогу. Можете идти.       — Хорошо, — кивнула Кораллова.       — Кстати, не забудьте до вечера поставить отчёт по анкетам мне на стол. Что-то вы с ним затянули. А сейчас поспешите в финансовый. Вас там уже заждались.       Котов вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Он был как обычно сдержан, но во взгляде сквозил едва уловимый холод. Невзирая на это Мария чувствовала благодарность: отослать её в другой отдел, чтобы спасти от местных «коршунов» — заслуживало уважения, ведь весь основной удар в таком случае Вениамин примет на себя. Однако она быстро изменила своё мнение. Алиса Викторовна нагрузила её по полной, причём и не особо важными делами, которые почему-то требовали сиюминутного выполнения. И что-то ей подсказывало, что к такому неохватному объёму заданий приложил руку её начальник. А в подтверждение этого примерно через два часа он прислал ей сообщение и напомнил про отчёт, который должен быть выполнен именно сегодня. Мария мысленно закатила глаза: мстить таким образом было низко. Однако она понимала, что тоже виновата, поэтому, смирившись со своей участью, продолжила работать.       Кораллова успела всё закончить ещё до восьми, но Алиса Викторовна словно ждала, пока она начнёт собираться, чтобы дать последнее задание. В итоге Маша управилась только к половине девятого. Она устало заползла в тёмный кабинет и вывела компьютер из спящего режима. Яркий свет монитора ударил в глаза, и она поморщилась. Желание писать отчёт отсутствовало, однако брать его на дом Маша не хотела. Завтра ей придётся встретиться с Винским, а чем это всё закончится, предвидеть не смогли бы даже Нострадамус с бабой Вангой вместе взятые. Поэтому все рабочие дела пришлось заканчивать сегодня.       Кораллова включила электрочайник и перевела взгляд на мерцающие огни фонарей за окном. Ей всегда нравилась полутьма пустого офиса, а после тяжёлого рабочего дня она была просто необходима. Хотелось посидеть в тишине: она слишком устала от шумных коллег и происходящего в её жизни дурдома. Однако следовало сосредоточиться на задании.       Заварив чай, Маша вернулась к работе. Она напечатала несколько строк отчёта, потянулась в кресле и посмотрела в сторону кабинета начальника. Дверь была настежь открыта, а оттуда на неё зловеще смотрела темнота.       Внезапно на столе у Котова вспыхнула настольная лампа — Кораллова аж подпрыгнула от неожиданности. Она увидела сидящего в кресле начальника. Он внимательно смотрел на неё, беззвучно постукивая указательным пальцем по столешнице.       — Чего вы так испугались, Мария? — спокойным, размеренным тоном спросил Котов.       — В-вас, Вениамин Юрьевич.       — Неужели мой внешний вид настолько пугающий?       — Нет, это от неожиданности.       — Ах, неожиданности… Тогда хорошо.       — Что вы здесь делаете? — осмелилась спросить Мария.       — Да вот жду, когда вы сдадите мне отчёт.       У Коралловой мороз продрал по коже. Вениамин говорил тихо, безэмоционально. Он напоминал тигра, медленно подкрадывающегося к жертве. Маша сглотнула.       — Срок сдачи заказчикам через неделю. Вы могли просмотреть всё в понедельник утром.       — Хотелось закрыть этот вопрос сегодня.       — Зачем спешить? — натянуто улыбнулась Кораллова. — Решение некоторых вопросов требует времени.       — Я и так слишком долго откладывал, позволяя вам не торопиться. А это, как видите, привело к неприятным последствиям.       Мария прекрасно понимала, что Вениамин говорил не об отчёте. Он неспешно поднялся и направился к ней. От волнения Кораллова забыла, как дышать. Начальник тем временем склонился над ней, положив одну руку на спинку кресла, а вторую на стол. Он загнал её в угол, и сбежать, как вчера, ей теперь не удастся.       Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось. Терпкий приятный аромат парфюма щекотал ноздри. Вениамин был непростительно близко, что заставило Марию покраснеть. Она понимала, что начальник не должен переступить черту, но пустой тёмный офис не добавлял ей уверенности. К тому же, Котов так пристально смотрел. В полумраке кабинета его карие глаза казались абсолютно чёрными.       — Подождите лучше у себя. Я скоро закончу, — дрогнувшим голосом произнесла Мария.       — Ты же умная девушка, Маша. Не прикидывайся глупенькой. Мне наплевать на отчёт, — губы Котова растянулись в хитрой улыбке.       — Тогда с вашего позволения я пойду домой.       Коралова попыталась встать, но Вениамин оставался в прежней позе, и она плюхнулась обратно в кресло. Маша предприняла ещё одну попытку, однако Котов внезапно схватил её за талию и усадил на стол. Она едва не вскрикнула от неожиданности и посмотрела на него испуганным взглядом. Его дыхание участилось. Он не приближался, но ладони не убирал, поглаживая большими пальцами её живот.       — Вначале разговор.       — Ладно, — прикрыв веки, медленно выдохнула Мария. Она открыла глаза и спросила: — Чего ты хочешь?       — Тебя.       Кораллова замерла от удивления. Вениамин её обескуражил. Получить подобный ответ она уж точно не ожидала. Но демонстрировать растерянность было слишком большой роскошью в данной ситуации, поэтому Мария обуздала волнение и ответила довольно сдержанно:       — Как невоспитанно.       — Мне казалось тебя привлекают самоуверенные нахалы.       — Тебе показалось.       — Хорошо, — Вениамин убрал руки с талии Марии и положил ладони на стол возле её бедер. — Что насчёт Андрея? Он тебе нравится?       — Вениамин Юрьевич, это слишком личный вопрос.       — А я? Или это тоже слишком личный?       — Вень, — Маша сделала паузу и вздохнула: — Что ты хочешь услышать?       — Правду.       — А может, ты первый скажешь правду? Зачем заплатил ребятам, чтобы превратить тимбилдинг в свидание?       — Откуда…       — Это неважно.       Вениамин склонил голову. Воцарилась тишина. Маша понимала, что пути назад нет. Если он признается, ей придётся что-то ему ответить. Но у неё нет того ответа, который устроит их обоих. Котов сжал ладони в кулаки. Он вскинул голову и посмотрел ей в глаза:       — Ты мне нравишься, Мария. Уже давно. Но я не хотел давить, торопить тебя. Надеялся, что постепенно привыкнешь к моей компании. Я понимаю, двенадцать лет — большая разница в возрасте и, поверь, меня это тоже сдерживало. Я пытался переключиться, отвлечься, забыть, но всё чаще ловил себя на мысли, что жду, когда же ты впорхнёшь в офис и невзначай подаришь мне улыбку. А за тимбилдинг прости. Я просто не знал, как пригласить тебя так, чтобы ты согласилась.       У Маши внутри словно что-то оборвалось. Она жутко боялась такого развития и, похоже, сглазила. Что делать, что говорить — она не знала. Обижать Вениамина не хотелось, особенно когда он так на неё смотрел. Но ответить всё равно надо, и врать в этом вопросе не стоит, поэтому Мария решила сказать честно:       — Вень, я… — Маша запнулась. Она начала теребить пальцами полу пиджака. — Буду с тобой откровенна. На самом деле я не такая смышлёная, как ты думаешь. Если бы не Андрей, я бы до сих пор считала то свидание тимбилдингом.       — Этот мелкий паршивец всё мне испортил, — хмыкнул Вениамин.       — Нет. Но да, он помог мне увидеть картину целиком. Я даже не подозревала, что ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем просто симпатию. Ты никогда не выделял меня, не флиртовал. С твоей стороны не было и намёка на что-то большее, чем дружба.       — Я боялся тебя спугнуть. Планировал сближаться постепенно, чтобы не оттолкнуть излишней настойчивостью.       Маша улыбнулась. Вениамин подарил ей улыбку в ответ. Она внимательно посмотрела на его ресницы, брови, нос, скулы, губы, а потом вновь заглянула ему в глаза, но сердце не дрогнуло, не замерло и не пропустило удар. Дыхание не перехватило, а пульс не участился. Он был хорошим, симпатичным, но её не привлекал.       — Я благодарна тебе, но…       — Не надо, Маша, пожалуйста, не произноси это вслух, — Вениамин шептал, прикоснувшись лбом к её лбу.       Она умолкла.       — Ты бы знала, как я сейчас хочу поцеловать тебя.       — Вень…       — Подожди. Я должен спросить. — Он отодвинулся, положил ладони ей на плечи и посмотрел в глаза. — Ты встречаешься с Андреем?       — Нет, — тихо, словно боясь его разозлить, ответила Мария.       — Он предлагал встречаться?       — Нет, — ещё тише произнесла она.       — Он… тебе нравится?       — Он… — Кораллова отвела взгляд. — Я не знаю. Я… Я пока в себе не разобралась.       — Тогда не отвергай меня, ладно? — Мария ощутила, как Вениамин сильнее сжал её плечи. — Я всего лишь прошу дать мне шанс. Позволь попытаться завоевать твоё сердце.       Маша сдалась. Ей было больно смотреть на Веню, на то, как он страдает. Она не хотела обижать его, поэтому просто молча кивнула. Не обязательно влюбляться с первого взгляда, иногда, чтобы полюбить, необходимо время. Ведь так? Так?       — Уже слишком поздно. Пойдём, я тебя отвезу.       Вениамин собрал свои вещи, снял с вешалки её плащ, а Маша продолжала сидеть в раздрае. Как же она устала за эти несколько дней. Как же ей хотелось, чтобы всё было, как прежде. Зачем только Винский и Юнцов затеяли этот глупый спор? Зачем Андрей открыл ей глаза на чувства Вениамина? Зачем? Зачем?! Зачем?! Мария закрыла ладонями лицо.       — Маша?       Она ощутила мягкое прикосновение к плечу.       — Всё хорошо, — смахнув слезинки, Мария соскочила со стола, схватила кружку с недопитым чаем и побежала в туалет.       Посмотрев на себя в зеркало, Кораллова еле слышно заскулила, но, опомнившись, принялась умывать лицо. Маша привела себя в порядок и медленно выдохнула через рот. Дыхание дрожало, её прошибал озноб. Ничего страшного не произошло. Ведь так? Влюбиться в человека легко, но не так уж сложно разлюбить, если постоянно напоминать себе, какая он на самом деле скотина. Верно?       Всё правильно. Она сумеет выжечь Винского из сердца. Он, слава богу, не успел запудрить ей мозги.