Жили-были

      В его третьем отряде точно завелась баба под личиной одного из бравых воинов — защитников королевства, капитан Зоро нутром это чуял. Во-первых, в одной из палаток пахло. Полы там были всегда до дрожи подозрительно чистые, полог ровного цвета без отпечатков грязных рук, а как пройдешь мимо, так оттуда прям так и несет этой, как ее, свежестью. Не то чтобы Зоро был против чистоты, просто он в тренировочном палаточном лагере среди сотни солдат, не удивительно, что в последний раз, когда он видел такую чистоту, она была на картинке в книжке. Ну и вот, теперь в одной из палаток завелась. А где чистота — там и женщина, Зоро знал.       Во-вторых, на речке кто-то стирал носки не только раз в неделю, но каждый вечер. Зоро было уже думал подстеречь этого енота-полоскуна, но тот был ловок и хитер, и скрылся от капитана, стоило ему резко раздвинуть камыши.       В-третьих, раз в разнарядку на кухне вкусно готовили. Не всегда, но в одну из смен на неделе — точно. Поскольку готовили разные бойцы каждый раз новой перетасованной командой из семи человек, Зоро стал записывать столбиком имена тех, кто готовил во «вкусный день». Он намеревался вычленить все совпадения и математическим способом узнать имя этой притворявшейся бойцом девчонки. Витиеватая логическая задача нравилась Зоро даже больше, чем шахматы, она была необычной и будоражащей. Что есть война, как не математика?       Зоро зачеркнул еще одно имя и вздохнул, для подтверждения всех фамилий потребуется как минимум еще семь недель анализа. Долго, в последние недели Зоро словно разучился ждать.       Ну и в четвертых, а все остальные доводы нужны были лишь чтобы верифицировать четвертый, Зоро кое к кому тянуло. К одному определенному бойцу из свежего набора. Судя по грамоте, это был прямой наследник Зеффа-сана. Что тоже вызывало сомнения, никто в столице не слышал, чтобы достославный Зефф хотя бы раз был женат. Через руки Зоро каждый год проходило несколько сотен бойцов, он прошел две войны и встречал тысячи солдат — ни один мужчина не заставил его даже на секунду задуматься о своей коже или изгибе фигуры, когда тот пьет на переходе, гибко свесившись с коня и черпая воду прямо ладонью из реки. Значит, это определенно была девка, ведь мужчины Зоро не волнуют — проверено статистикой.       Ну и потом, глаза у новичка были слишком уж чистые и голубые, как у красоток с картин. Тем более такие непривычные среди сотни черноглазых бойцов. Наверное, этим Санджи его на первых порах и зацепил на беглом первом смотре, когда Зоро расхаживал перед этими маменькими сынками, которых за год должен был превратить в воинов на случай вероятной войны с соседним королевством. Каждый год Зоро набирал новых сопляков, превращал их в бойцов и отправлял по домам, в запас. Хочешь мира — готовься к воине, через руки капитана Зоро прошло несколько тысяч парней. А этот белобрысый зацепил и тут же поселился в голове, не желая уступать место военным стратегиям и тренировкам. Это точно было неспроста.       К тому же, тот всегда выходил на спарринг под руководством Зоро, не снимая верха белого тренировочного кимоно. — Кожа светлая, легко обгорает, — как бы извиняясь пожимал Санджи плечами.       И Зоро опять в подозрении щурил глаза — светлая фарфоровая кожа с легким румянцем как у девчонки, ха! Провести его захотела! А кимоно она не снимает, потому что у нее там бинтами грудь утянута, как пить дать.       Правда во время спарринга Зоро Санджи на всякий случай потрогал — на груди было очень жестко и ровно. Зоро вздохнул: бедная девица плоская, как доска. Конечно, подашься тут в армию под видом мужика, если простого женского счастья с такими широкими плечищами и плоской грудью ей не светит. Хотя Зоро считал, зря Санджи никто замуж не взял, ноги у нее были сильные и длинные — загляденье же. Голыми он их никогда не видел, но облепленные мокрой тканью после перехода отрядом горной реки они производили неизгладимое впечатление.       Баба в отряде по большому счету Зоро не мешала. Результаты тренировок у нее были отличные, с ребятами уживалась, за себя при солдатской сваре постоять могла. Казалось бы, закрывай глаза да продолжай тренировать, какая разница для государства, какого пола солдат будет защищать родину, случись воина?       Гложило Зоро другое — невозможность не думать о ней. И скоро начали закрадываться тревожные мысли. А вдруг кто-то тоже догадается, раз Зоро догадался? Расскажет солдатне, той, что набрана из неблагополучных семей, да те и снасильничают? Или того хуже — кто-то догадается, никому не скажет, а сам втихомолку ухаживать начнет?! От этой мысли Зоро особенно дрожь почему-то пробирала. Наверное потому, что Зоро на дух не переносил все эти цветочки и ухаживания.       Потому однажды утром он встал со смятой из-за участившихся недавно метаний во сне постели и откинул полог палатки с решимостью — Зеффова «наследник» едет домой в Барати. А как тренировочные месяцы закончатся, Зоро навестит ее. Ну, чтобы посмотреть, как бедная плоскогрудая дылда справляется с женской долей в большом хозяйстве. Не потешаются ли над ней свахи за то, что никому не могут пристроить даже с богатым наследством.       А если потешаются, то Зоро выручит бедовую девку, так и быть, женится. Проводя по девять месяцев в тренировочных лагерях с новобранцами трудно как-то подыскать невесту. А тут, подумаешь голос не тоненький и нежный, а с хрипотцой, зато отец у нее уважаемый, да и приданое в наследство хорошее, убеждал себя Зоро, приближаясь к колодцу.       Там поутру умывались студеной водой, поливая друг друга по очереди из ведра, его новобранцы. Все они подтянулись, завидев капитана. — Вольно, — кивнул Зоро, направляясь к Санджи. Та, как всегда одетая в полную форму, как раз плескала себе на лицо холодную воду, слегка отфыркиваясь, и не видела приближения командира. — Боец Санджи. — Да? О, доброго утра, капитан Зоро, — тут же выпрямился ложный боец, в руках у нее было полотенце, но Зоро не спешил говорить «вольно», и Санджи так и стояла, со стекающими по лицу каплями.       Зоро присмотрелся к ее лицу внимательнее: глаза голубые, ресницы мягкие, щеки залиты персиковым румянцем, и кожа на них гладкая. Пора завязывать с этим фарсом, в армии должна быть дисциплина.       И капитан Ророноа дернул врушку за бородку. Потому что да, у нее была бородка, как бы иначе она умудрилась всех так долго обманывать? — Ай, совсем ебанулся! — заорала Санджи, хватаясь за подбородок от боли.       Зоро хмыкнул, конечно больно, так крепко эту свою полосочку на лице, которую она выдает за бороду настоящего мужчины, клеить. Вон та даже от воды не слезла, видимо, придется Зоро дернуть сильнее. — Да блять! Я тебе сейчас глаз выдавлю, будешь алкашам в кабаках рассказывать о боевом ранении! — рявкнула Санджи, отскакивая наконец от распоясавшегося капитана. — Народ, буди лекаря! Капитан Маримо рехнулся! — Соблюдай субординацию, новобранец! — опомнился Зоро, он прекрасно знал, что с новым набором салаг беспощадный капитан Ророноа Зоро, которого за глаза звали Демоном Ист-Блю превратился с чьей-то легкой подачи в Капитана Маримо из-за зеленого цвета волос. Но если никто не смел говорить это ему в лицо, Зоро было плевать. Но вот Санджи зарвалась, хотя Зоро был готов отнестись к этому с пониманием, женщины, говорят, эмоциональны. — Только после вас! И вообще, какого хрена! — она все еще потирала подбородок. Видимо, борода крепко села на кожу. — Хватит притворяться, я пришел вывести тебя на чистую воду. Ты — переодетая женщина, ты не можешь быть в армии, — Зоро сложил руки на груди, показывая безапелляционность. А то еще ныть начнет, проситься остаться в отряде Зоро, возле своего командира. — Че-го? — у нее аж челюсть отпала, а ресницы замелькали часто-часто, как ловко Зоро ее разоблачил. — А не охренел ли ты часом? Может, мне тебе хер свой по самые гланды затолкать, чтобы ты удостоверился?! — Хватит отпираться, все равно ты будешь уволена из рядов за свои выражения в сторону вышестоящего чина. Так что можешь перестать отпираться, девушка. — Ебучее Маримо! Я тебе покажу девушку, — закричала Санджи, бросаясь вперед. Она была босая, но Зоро не заблуждался, даже голыми пятками она умела пребольно пинаться. — Кто вообще захочет оставаться в лагере с таким психопатом! Почему девушка, может я переодетая макака сразу?! Лиса-оборотень?! У тебя белая горячка?!       Ее ноги мелькали перед лицом едва успевающего уклоняться Зоро. Тому было даже почти жаль, он лишается способного воина. Но невинной девушке все же не место в лагере среди тысячи оголодавших по женской ласке мужиков. Небось некоторые уже смотрят на нее с вожделением. Санджи продолжала орать: — Я тебе больше скажу, капитан Маримо, знаешь, кто эту кличку тебе придумал? Я! — Хых, — губы Зоро впервые за несколько месяцев дрогнули в улыбке. Нет, в этой девке все же есть кое-что от мужика, например, железные яйца, раз признается, что это она назвала Демона Ист-Блю Маримо. От его улыбки она только пуще рассвирепела, а Зоро даже впервые понравилась женская эмоциональность.       Насладившись дракой еще минут пять, Зоро быстро выхватил из бочки тренировочный шест и крутанул его, отбрасывая Санджи от себя. Было весело, но нужно помнить о долге.       Санджи отлетела, приседая на пятки, от ее торможения на земле остались две глубокие полосы. — Мне, блять, что, штаны спустить? Боюсь, Маримо, тебя этот вид расстроит, потому что у меня определенно длиннее! — раскрасневшаяся Санджи утерла пот со лба рукой и откинула челку. Мелькнула просто гипнотизирующая Зоро бровь, которую он видел так редко, но которая всегда привлекала его взгляд, как магнит. Замужние девушки ведь носят высокую укладку? Без этой дурацкой челки, которая закрывает бровь до глаз, почему-то пришло на ум Зоро.       Он резко выбросил палку вперед, конец уперся в плоскую грудь уже начавшей было раздеваться Санджи. Не хватало ему еще потерять всякий стыд и раздеть девушку на глазах у сотни крестьянских сынков. Зоро мельком глянул на свою палатку. Пригласить ее туда?       Погодите, это еще хуже. Глава отряда заставляет остаться наедине в своей палатке и раздеться перед ним невинную девушку. Нет, нет, Зоро не опорочит так честь Санджи. — Собирайся, ты едешь домой за неподобающие слова в сторону своего командира. Не волнуйся, не нужно присылать замену. Обязательства с твоей фамилии сняты. — Ч-ч-что? Да когда старикан Зефф такое услышит, он же с меня шкуру живьем сдерет и как стяг на забор повесит. Ты очумел, капитан Маримо? — Не волнуйся, — Зоро быстро убрал палку за пояс. — Я напишу тебе сопроводительное письмо. В нем будет особое задание. Он все поймет.       Санджи недоверчиво смотрела на него своими пронзительными голубыми глазами, ходил вверх-вниз кадык. «Ну и нескладная же девка», — в который раз с умилением подумалось Зоро.       Через два часа «поддельный» новобранец Санджи Блэклег покидал на выданной ему Зеффом лошади лагерь подготовки военных, в котором «она» должна была пробыть еще полгода до демобилизации.       В принципе, Санджи был доволен. Подраться он мастер, случись все же война, сможет показать себя в бою. А в остальном глупое это дело — только и думать, что о войне. Думать надо о жизни, о том, сколько голодных он накормит, когда вернется в Барати раньше срока. Ну и потом, капитан Маримо конечно чертовски хорош в схватке и воинском мастерстве, но он ведь ебанутый!       Он мягко похлопал коня по бокам — скорей, скорей Мерри, тем более Зоро сказал, старик не будет ругаться раннему возвращению. В сумке он вез письмо, которое Зоро плотно запечатал сургучом и велел вручить старикану лично в руки. Санджи не знал, что в письме капитан Зоро убеждал владельца Барати, что хоть его дочери и удалось длительное время прожить среди нескольких сотен мужчин в удаленном лагере, ее честь не пострадала. Еще он выражал соболезнование Зеффу, что в его роду не оказалось здоровых сыновей, раз дочери пришлось пойти на такую крайность и вынужденный обман. Потому смиренно выражал готовность стать Зеффу сыном, соединив их род. Он уверял, что полученные награды и земли за военные победы позволят ему обеспечить не только внукам, но и всему роду Зеффа достойную жизнь. Он превосходит любую партию, какую могут предложить Зеффу местные свахи. Зоро приедет сразу по окончанию тренировок этих новобранцев, как раз к радостному весеннему сезону. Полгода — достаточное время, чтобы семья успела подготовить все необходимое к свадьбе.