Жили-были

      Батюшка помирал в семнадцатый раз. Снова на полном серьезе с дрожащим голосом и редактурой завещания. В прошлый раз виконтессу Нами вписывали, теперь выписываем. Королевский секретарь даже ничего заново писать не стал, просто достал из портфеля позапрошлый вариант. Одно в завещании короля оставалось неизменным — молодой принц Зоро должен жениться перед тем, как вступит на престол. — Мы устроим бал для сватовства. — Скукота, — зевнул принц, привыкший к суматохе вокруг вот уже с десяток лет собиравшегося преставиться короля. Он ждал, когда завещание уже перепишут, и можно будет идти на тренировку фехтования. — Бал — это то, что мне доктор прописал. Не убивай отца! — строго сказал король. — А кормить будут? — Конечно. Я больной, но не сумасшедший. — Тогда сойдет.       Бал и правда вышел ничего так. Кормежка была просто отпадная. Правда виконтесса Нами пронесла на бал огромную булавку и тыкала ею Зоро в бок в толпе, злясь, что ее опять вычеркнули. Зоро даже возмутиться не мог, Ведьма имела полное право тут ошиваться, король согнал на бал всех незамужних девушек королевства, чтобы Зоро присматривался.       Зоро присмотрелся к брускеттам с паштетом. Вот они были даже очень ничего — он принялся уничтожать их от нечего делать, все лучше, чем танцевать. Но вскоре заметил, что с другого конца подноса не менее быстро их подъедает какая-то пигалица в очередном супер-пышном платье. Несмотря на то, что девица выглядела мелкой и тощей, молотила она дай боже, и Зоро ускорился, не желая отдавать паштет сопернику. Пигалица заметила, надула щеки, и стала лопать в два раза быстрее!       Зоро давился и ел. Его тренировал Луффи, он не уступит! За последнюю брускетту они схватились одновременно. Маленькая обжора сузила глаза и потянула на себя. Зоро — на себя. Чертовка должна была знать, кто он такой и ради чего этот прием, они все тут ради него, так что пусть будет благодарна и отдаст бутерброд. Чертовка катала всю светскую учтивость, но она была лишь тощей девицей, а Зоро было двадцать два, и он уже был лучшим мечником десяти королевств. Короче, пигалица проигрывала.       И тогда она резко присела, схватилась за край огромной портьеры, и вскинула штору, чтобы та надулась как парус, влепилась в лицо Зоро и окутала его мягким атласом. Зоро на миг оторопел, но этого хватило, чтобы брускетта оказалась в полной власти мелкой подлюки. — Эй! — это была первая обращенная к ней фраза за полчаса пожирания паштета на скорость. Все еще не ведающая об этикете дрянь лишь хмыкнула… и бросилась бежать! Да так споро в этих своих кринолинах, что бросившийся за ней следом принц Зоро сбивался и ударялся о чужие подолы гораздо чаще, хотя на нем пышной юбки не было.       Желтое платье (хотя Зоро следил только за паштетом) взлетело вверх по лестнице, оттуда столько коридоров, а замок — сущий лабиринт (пусть другие Зоро и не верят, но это так!). Но он выловит ее, как пес лиса в норе.       Зоро взмахнул по ступеням, и тут же врезался в какого-то мужчину, беседующего с матронами. — Полегче, тут дамы, — Зоро схватили за плечи сильные руки, но голос был не угрожающим, а раскатистым и бархатистым, слегка покровительственным.       Зоро вскинул глаза вверх — ему некогда, чертовка жрет где-то в кладовке его паштет! Поначалу, если попросить Зоро припомнить тот момент, он бы сказал, что его загипнотизировала невероятная завитая бровь. Именно она заставила молча уставиться на незнакомца, перевести взгляд на его голубые глаза, заметить, как мягко спадают светлые локоны из его свободной прически. В нем было что-то такое… непостижимое, в сочетании мягкого, но мужественного голоса, крепких рук и легкомысленно непослушных локонов, выбившихся из заколотых на затылке волос. — Я… — Зоро забыл про паштет. На секунду его оглушила музыка, которую он перестал слышать, словно оказавшись один на один в огромном пустом зале с этим мужчиной. — Прошу прощения, не могли бы мы отойти в сторону? — мужчина отпустил его и кивнул на полутемный балкон над бальным залом. Подальше от группы тетушек, с которыми он только что обсуждал их дебютанток. — Ах, хм, да, — слегка зарделся Зоро, не понимая, что с ним. И кто такой этот парень? Зоро не помнит его при дворе. Но, поддаваясь его странному очарованию, позволил увлечь себя в полумрак. — Позвольте, — на балкончике незнакомец изящно выдернул из нагрудного кармана своего безупречного костюма-тройки шелковый платок. На Зоро пахнуло ванилью, когда незнакомец поднес платок к его лицу. — Ты чего, охренел? — мотнул головой Зоро, ударяя по руке. Он не разрешал себя трогать! Незнакомец на секунду замер, распахнулся голубой не скрытый мягкой челкой глаз, снова словно гипнотически притупляя и слух, и другие чувства Зоро. А потом кивнул. — Моя вина, я должен был сначала сказать. Старая привычка. Моя дочь теперь точно так бунтует, если я вытираю ее без разрешения. У вас на лице, — и незнакомец все равно приблизился и коснулся кончиком платка краешка губ Зоро, — вот тут, и вот тут, немного паштета.       Гладкий платок скользнул по заалевшим от неожиданного смущения губам принца. Не из-за конфуза с паштетом на балу, а из-за запаха от незнакомца — смеси табака, одеколона и пряностей для выпечки. — Вуаля. Просто не хотел, чтобы вы разгуливали на виду сотни прехорошеньких девушек в таком виде. Кто знает, вдруг в этой толпе ваша судьба, — неспешно подмигнул светловолосый незнакомец. — А, — выдал Зоро одну ноту, и не сразу опомнился. — А. Ага. Ну типа… спасибо. Зоро не любил, когда с ним нянькались. И когда его лицо трогали всякие мужики. А этот завитушчатый тип сделал и то, и другое, но в Зоро это не вызвало никакого отвращения. И это рождало в его душе неясную бурю. — Не стоит благодарить. Молодые люди должны блистать и танцевать на балу до упада с девушками, для чего еще нужны балы! — незнакомец вдруг улыбнулся, и вокруг его рта образовались морщинки — точно по следам видимо частой мягкой улыбки. Зоро вдруг понял, что это зрелый мужчина, вот почему он не танцевал, а беседовал с дамами. — Вот же она! Смотри! Вон, вон! — зрелый мужчина вдруг вскрикнул так, что замершее было по странной причине сердце Зоро чуть из грудной клетки не выскочило. А чудак свесился с перил балкончика и тыкал пальцем куда-то в толпу. — Что?! Где?! — Зоро подбежал и положил руку тому на спину, чтобы не упал прямо на танцпол. — Да моя Джудитт! Вон она танцует с придурком в синем. Правда она прекрасна? — Да кто?! — с любопытством тоже вытянул шею Зоро. — Моя дочка! Вон та, в желтом шелковом платье. Ах, ей так идет, вылитая мать, — незнакомец задрыгал ногами от умиления, и Зоро пришлось схватить его за полы пиджака от греха подальше. Он все же всмотрелся вниз. С синим кавалером и в желтом платье танцевала… — Паштетная пигалица! — вырвалось у Зоро. — Правда она грациозная прелесть?! — повернулся к нему незнакомец, вновь озадачивая Зоро одним тоном голоса. — Мелкая. И тощая, как ребенок, — мстительно сказал Зоро. — Это потому что ей всего четырнадцать, — ничуть не смутился и закивал незнакомец. — Как? Но ведь бал для женитьбы принца, сюда приглашали только девиц брачного возраста? — озадаченно приподнял бровь Зоро. Незнакомец выпрямился и горделиво откинул локоны с лица, те блеснули в полумраке, словно сами излучали свет. — Ха. Я прибавил ей несколько лет для проформы. Пусть малышка потанцует. — Э… — это явно было преступление, и Зоро решил допытаться дальше. — А если принц станцует с ней и выберет ее? — Я убью извращенца! — выдал, ни секунды не задумавшись, будоражащий Зоро отец паштетной пигалицы. — Вот ублюдок! Она же совсем ребенок! — Так что она тут делает! — взорвался Зоро. Незнакомец смерил его задумчивым взглядом и опять повернулся к перилам, чтобы смотреть вниз на тощую девушку в желтом платье. — Когда я женился на ее матери, меня отлучили от титула. Все потому что ее мать была простолюдинкой. Какая глупость, разве у любви есть ранг, возраст, пол? Она не просит заполнить анкету, когда приходит. Скоро моя Джудитт правда подрастет, вступит в возраст девушек, когда им нужно ездить на бал и танцевать. Но нас не пригласят, мы отлучены от двора и света, и ей будет очень печально. Но этот прием в честь принца — он для всех, никто не спросит с тебя на входе. Ей предстоит еще так часто терпеть незаслуженную обиду, но я решил, что у моей Джудитт будет самый роскошный первый бал — в великолепном платье, с королевским оркестром. Плевать, потанцует ли с ней принц, мы пришли сюда не за этим. А за тем, что этот бал не затмят никакие отказы и отторжение общества в будущем.       Зоро во все глаза смотрел на то, с какой любовью этот мужчина смотрит не на него, а вниз — на мелькающую в толпе фигурку дочери. Впервые он видел неприкрытое проявление ласковой любви от мужчины, и внезапно — оно не делало его ни на каплю менее мужественным. Наоборот, его мягкость в сочетании с решительностью и крепкими руками делали его в сто раз мужественнее, чем грубых дуралеев из казарм, с которыми часто зависал Зоро.       Зоро вдруг ощутил, что у него горят щеки. — Ах, если бы ее мать не унесла эпидемия лихорадки, она была бы так счастлива за Джудитт, — вздохнул незнакомец.       «Ура лихорадке», — тупо подумал Зоро. И тут же вспыхнул, осознав свою мысль. Он был неожиданно безумно рад, что этот Завитушка — вдовец. — Она просто рождена для танца, — смотрел вниз Завитушка. Зоро тоже посмотрел: паштетная пигалица больше не казалась такой сучкой, теперь она Зоро даже нравилась, раз она дочь этого человека. — Ах, как я не хочу лишать ее всего этого, когда она подрастет. Быть может, мне и правда стоит жениться на Пуддинг, она тоже овдовела с двумя дочерьми на руках…       «Нам нужна вторая эпидемия лихорадки!» — так же лихорадочно выдал мозг Зоро. Да что с ним такое сегодня! — Но если… если она подружится с кем-то титулованным, он сможет приводить ее на балы, как свою подругу! Просто так, без всякого статуса! — выпалил Зоро, сжимая кулаки. Завитушка удивленно повернулся к нему, на миг забывая про дочь. Улыбка на его лице была мягкой, и только для Зоро, но немного грустной. — Этот человек должен быть достаточно смелым, чтобы делать подобное. Он должен не бояться потерять свое положение в обществе просто из-за небогатой девушки. Вы правда думаете, что найдется еще один дурак вроде меня, готовый рискнуть всем, — он склонил голову на бок, локоны мягко легли ему на плечо. — А, Принц Маримо?       Он знал, кто такой Зоро с самого начала. Еще бы, он ведь болтал с этими матронами, которые всех женихов в королевстве даже по затылку узнают. Зоро открыл рот, слегка замешкавшись, и его собеседник успел бросить мельком взгляд вниз на главный зал. — О, черт, должен бежать, прошу простить! — он рванул с места, обдавая остолбеневшего Зоро своим запахом табака, одеколона и специй. — Лорд Винсмоук с дочерью и сыновьями! — громко прочел глашатай, толпа расступилась для новых высокопоставленных гостей. Зоро бросился к перилам вглядываться в толпу, но отца и дочери уже след простыл.       Он буквально слетел по лестнице, пробежал мимо приосанившегося было лорда Винсмоука. В нишах среди отдыхающих девушек паштетной воровки тоже не было. — Черт, где они! — мелькали лица и слишком яркие наряды дам заставляли Зоро жмуриться от рези в глазах. Зоро метнулся к зимнему саду, потом в коридор — нигде и никого даже отдаленно похожего. Даже ни одной случайно выхваченной в гомоне ноты мурлыкающего смеха Завитушки. Он даже не отдавал себе отчета, что будет, когда он их найдет. Перед глазами все плясало, и он терял минуту за минутой. Глаз внезапно успокоился на стражнике в строгом мундире. — Стража! Перекрыть все выходы, — рявкнул Принц.       Но только всполошил всех гостей. Незнакомца с тощей дочкой среди них уже не оказалось.