Жили-были

Где-то год спустя

      Это был замок со стремящимися вверх шпилями, окруженный острыми, как зубы, скалами. И от него в бухту с портом вела петляющая дорога. Все, как и рассказывал Завитушка. Зоро с легким мандражом достал записку с речью, которую бережно хранил все это время.       Он сильно опоздал, он прекрасно это понимал. Сначала течение что ли было какое-то не такое, и он в итоге приплыл не на тот остров. Потом шторм, через который он едва вырулил корабль в одиночку. Потом потерял ориентир, как добраться до Джермы. Когда один рыбак в лодке сказал ему, что он в Ист Блю, Зоро понял, что ему потребуется помощь, и лучше нанять навигатора. А пока он выбирался из Ист-Блю случился Михоук, и на месяца три он застрял на каком-то захолустном островишке, потому что у него не было сил поднять паруса самому после того, как ему буквально вскрыли грудную клетку.       Но вот теперь он наконец здесь — в уютной бухте, и паруса почти что все целые. Да, он виноват, что опоздал, но он готов заплатить за свои поступки, и уж конечно не возьмет платы. Для Зоро лучшей наградой было, что он увидится наконец с тем парнем из таверны! Все в Завитушке было чудно — от спиральной брови до странных заказов, но быть может именно это заставляло сердце Зоро биться так быстро. Даже при воспоминании о нем.       И уж тем более то колотилось, как мотор, сейчас, когда он спускал на воду белую шлюпку. Завитушка ведь сказал, что Зоро нужно будет красиво забрать его на корабль! Значит, они будут плыть вместе до следующего острова по крайней мере. Он точно не должен упустить свой шанс!       Когда-то украшенная белыми цветами и венками лодка уже пообтрепалась, с нее начала сходить краска, не говоря уже о лентах и декоре. Но все равно она контрастировала с невероятными алыми парусами, и Зоро видел, как жители в порту замирали на месте, открыв рот, только завидев замершую посреди бухты каравеллу.       Зоро направил свою лодку прямо к месту, где в берег упиралась замковая дорога. По ней уже спускались какие-то люди, но в блеске полуденного солнца не мелькали светлые волосы, только красный, зеленый… Может, Завитушка покрасился? Он странный, он мог.       Зоро прочистил горло и принял как можно более важный вид. Надо было произвести впечатление, он помнил. К тому времени, как лодка ткнулась носом в перемешанный с камнями песок, у дороги собралось уже немало зевак. Но все они держались на почтительном расстоянии перед четырьмя фигурами одинакового роста. Зоро разглядел их улиточные брови, похожие на Завитушкины, и обрадовался. Везде ему виделись знаки, что сейчас они увидятся.       Он спрыгнул на мокрый берег и оглядел толпу. Та притихла, впечатлившись тяжелым взглядом и тремя мечами на поясе. — И правда приплыл, — ехидно усмехнулся красноголовой не тот Завитушка. — И что, принцесса тоже в наличии? — фыркнул второй не Завитушка. И третий добавил: — Да вот же она, перед тобой.       Все трое скрипуче засмеялись, единственная не-Завитушка девушка молчала и хмурилась, изучая Зоро. Тот сделал то, о чем было уговорено. Он достал бумажку, окинул всех строгим взглядом и громогласно зачитал: — Принцесса нашей страны наслышана о прекрасном и талантливом принце Санджи, и была поражена в самое сердце. Слава о достоинствах которого простерлась далеко за пределы этих морей. Она прибыла сюда лично на своем корабле, чтобы просить стать ее спутником… — Это правда! — выкрикнули в толпе, сбивая Зоро. — Она правда приплыла! — Погоди, погоди, погоди! — перебил Зоро синий не-Завитушка, — Что реально? Алые паруса и принцесса как в мамином пророчестве? Серьезно?! — …стать ее спутником не только в путешествии, но и идти далее вместе по жизни… — с нажимом продолжил читать Зоро. Там вообще-то много написано, да еще мелким почерком дошкрябано, когда стало ясно, что на трактат на листочке места не хватает.       Толпа волновалась и охала, все показывали пальцами на корабль посреди бухты. Зоро помнил, надо действовать быстро, забрать Завитушку и улепетывать. Он помнил свой дерзкий поцелуй и удивленные синие глаза, которые то и дело всплывали в его голове на протяжении целого года. Он стремился сюда не только из-за контракта, но и потому что хотел увидеть их еще. И снова не удержаться. — Мы не можем этого сделать, — прервала его не-Завитушка девушка. И Зоро запнулся, уставившись на нее, пока остальные трое перешептывались и толкали друг друга локтями под бок с усмешками. — Принца Санджи больше нет. — Как так нет? — шум прибоя в ушах Зоро стал глухим и ватным, лица толпящихся горожан уродливо смазывались. Что это вообще означает «нет Завитушки». — Он погиб в море полгода назад.       Девка несла какую-то чушь. Завитушка должен быть в ярости, мог обидеться и не пожелать выходить к Зоро. Но его не может вот так просто «больше не быть». — Погиб в море, ха-ха. Как же. Неудачник утопился, только ботинки на берегу и остались. Даже собственного пророчества не дождался. Что за ходячая ошибка, — фыркнул тот не-Завитушка, что был с зелеными волосами. Зоро ему не верил. Они говорили какую-то чушь. — Но у меня приказ, — растеряно он показал всем бумажку. — Я должен пригласить на корабль принца…       Толпа поодаль опустила глаза, стыдясь смотреть не только на Зоро, но и друг на дружку. Шептались: — Так пророчество его матери верно, а принц Санджи не дожил до него…       Вот и они зарядили эту глупость. Каждый в этом королевстве мелет чушь, Зоро приехал забрать смешно краснеющего горячего Завитушку. — Эй, а эта твоя принцесса горячая штучка? — выдернул из зацикленного роя мыслей синий не-Завитушка. — А то тут есть принцы получше, чем Санджи. И не такие слабаки и нюни, как он. Кто-то стоящий. То есть я.       Зоро медленно убрал листок глашатая в харамаки. — Как ты его назвал?       От избиения принцев на душе легче не стало, вот ни на грамм. Было как-то муторно и противно, а во рту была словно кислота, она заставляла кривить лицо в гримасу. У принца Санджи даже не было толком могилы. Та, которая девка, показала место, где нашли все, что осталось от Завитушки — ботинки и аккуратно сложенную одежду. У него даже не было надгробия, король запретил помнить о тех, кто был слаб и сам расстался с жизнью.       Это было так странно, в ту волшебную ночь на портовых мостках Зоро казалось невероятным, как очарован Завитушка жизнью, и как влюблен в нее. Зоро так не умел, это было недостижимо, потому вместо жизни, он влюбился в умеющего ее любить Завитушку. — Ясно, — выдавил он, глядя на мутную воду в бухте. — Могу я встретиться с принцессой? Ведь ее предрекла моя мама, я бы хотела… — Нет, — Зоро не мог позволить розоволосой принцессе узнать, что даже за мертвым Завитушкой на самом деле никто не приплыл, чтобы забрать его в другой мир, где никто не насмехается над ним.       Полгода, Зоро опоздал не на пару дней, он не успел за Завитушкой на целых полгода. Он ощутил бессилие равное тому, как когда лежал на спине, пораженный Михоуком, и впервые за много лет рыдал, как ребенок.

Еще четыре года спустя где-то на Ист-Блю

— Его сраное величество явилось на кухню наконец! Почтило своим присутствием, пока мы зашиваемся на ужине. — Заткнись, Патти! Я с обеда прикрывал твою задницу, переделывая тот дерьмовый суп. У меня был законный перекур!       Санджи отточенным движением взялся за нож и принялся нарезать лук для зажарки. Теперь он придерживался простых, приземленных вещей, делаешь дело — делай только его, не витай в облаках. — Отстань от него, Патти! — буркнул Зефф, тут же включаясь в быстрый ритм вечерней полной посадки в «Барати». — То, что у баклажана есть хоть какие-то манеры по сравнению с тобой, не делает его титулованным хреном, а лишь указывает на то, какой чертов неуч ты.       Санджи довольно хмыкнул под нос. Это был сто сорок седьмой раз за четыре года, когда Зефф выступил на его стороне. Не то чтобы Санджи считал вообще-то. Ему и не нужны никакие подтверждения значимости от Зеффа, достаточно того, что старикан вытащил его из моря после того, как Санджи сорок дней болтался на спасательной шлюпке посреди океана. Суденышко, на которое он купил билет, пошло ко дну от первого же шторма.       Он сбежал из Джермы примерно через полгода после попытки исполнить пророчество. Поджав хвост от стыда собственного провала, о котором никто так и не узнал.       А еще после вылазки за кораблем Санджи осознал наконец, насколько всем будет все равно. Вряд ли кто будет тосковать, если его не станет навсегда. В Джерме так долго его удерживало только пророчество. Он хотел, чтобы все эти едкие сплетники в городе, а еще его братья, любимчики короля, раз и навсегда усекли, что Королева не была лгуньей или сумасшедшей. И что Алые паруса действительно приплывут за ним.       Быть может, это было лишь его эго. Он мечтал покинуть страну не блаженным принцем-ошибкой, он хотел отправиться в собственное приключение с помпой — на том самом корабле с алыми, как рассвет, парусами. Уесть всех этих насмехающихся ублюдков, и потому тянул с побегом. Каким незрелым, наивным дурачком он был.       Когда Зоро обманул его, больно где-то очень глубоко внутри, прямо как в тот день, когда он потерял маму. И вот тогда Санджи наконец-то повзрослел. Как всякому тугодуму, ему потребовалось повторять дважды.       Но он наконец избавился от юношеских иллюзий о чудесах, которые ждут его в будущем. Признал, что, быть может, он и правда чертов неудачник и бракованный принц, раз Зоро так легко обвел его вокруг пальца. У неудачников не должно получаться осуществить что-то сказочное и волшебное, так что все логично.       Так что логично исчезнуть так, как ему подобает — незаметно, чтобы о нем не особо-то и помнили. И однажды ночью он оставил все, что напоминало ему Джерму, на берегу около зубастых скал. Он покинул страну как крыса, спрятавшись в трюме почтового корабля не только от матросов, но и от собственного стыда перед мамой. Никаких алых парусов. Не таким, как он, претворять в жизнь романтические пророчества.       Он апатично принял и кораблекрушение, и голод на лодке, и то, что его вытащили какие-то жуткие на рожу пираты. Дни мелькали перед его глазами, не отпечатываясь в душе. В конце концов, не такая уж он и важная шишка. Даже если с ним что-то случится, даже он сам не сильно расстроится.       Теперь Санджи цеплялся только за реальные вещи: насколько хорошо он чистит картошку, насколько довольны остались обслуживанием клиенты плавучего ресторана. Что-то максимально приземленное. Это помогало не витать в облаках, придумывая себе сказочные истории, как однажды тут инкогнито будет обедать принцесса. И он полюбит ее просто за то, какая она есть, и она то же самое, не зная, что оба они самые настоящие принц и принцесса… Ах да, резать картошку маленькими кубиками. У него это получается лучше всего. Сказки для молокососов, а он перерос всю эту ерунду.       Он может даже женится на ком-то правильном. Дочке богатого рыбака, чтобы в Барати всегда была свежая дешевая рыба, например. Только вот прожарит овощи до прозрачной… — Ничерта себе! — он и не заметил, что на кухне уже давно ажиотаж, а половина поваров прилипло к небольшому иллюминатору по правому борту. — Как и писали в газете! Они такие красные! — Иди ты, это просто имитатор! Все знают, что к Ророноа Зоро лучше не лезть, вот и попугайничают свои суда под корабль лучшего мечника! Что ему делать в тихих водах Ист-Блю? — спорили повара, и даже Зефф вытянул шею посмотреть. — Сам ты имитатор! Вот же, вот! Точь-в-точь! — Карне схватил газету с черно-белой фотографией легкой каравеллы, оплывшей половину мира. Фотографии в дешевой газете всегда были такие зернистые, серые, но Санджи все равно предпочитал не читать и не смотреть. Хватило первого раза, когда он случайно наткнулся на статью о невероятной победе охотника за головами Ророноа Зоро над одним из сильнейших пиратов. И что алые паруса его шхуны навевают трепет у преступников, завидевших ее на горизонте. Потому что это цвет их крови, которая сегодня неизбежно прольется, как восторженно писал журналист.       Санджи фыркнул тогда, это должны были быть паруса любви, знак того, какой Санджи особенный, и что он стал мечтой для настоящей принцессы. Но теперь, несколько лет спустя, кроваво-красный подходил этим парусам гораздо лучше, чем чувственно-алый. Потому что такова реальная жизнь, и кто такой Санджи, чтобы ее оспаривать?       С тех пор он избегал статей о Ророноа Зоро, все это было ни к чему. Знал только, что где-то год назад тот стал лучшим мечником, да и то потому что все трещали про то, что он не стал убивать Михоука, а низко поклонился ему в благодарность за дуэль. — Это он, точно он! — толклись около оконца поварята. — Говорят, он всегда неожиданно появляется в самых разных уголках мира! Ророноа Зоро непредсказуем! — А ну по местам! — гаркнул Зефф. Он покручивал усы. — И чего вы радуетесь, все знают, что там где Ророноа, там очередная стычка с пиратом. Жарьте мясо и молитесь, чтобы это не по вашу душу, вы, вышедшие на пенсию ублюдки! — На нас давно уже нет листовок, — вяло возразил Карне. — Что же, тогда будем надеяться, что он и правда просто остановился перекусить и не устроит беспорядка. «Барати» сейчас не до ремонта, — бурчал Зефф. — Ророноа это или нет, пойди в зал обслужи его, Карне. Нам не нужно, чтобы баклажан с ним драку затеял, или чтобы из жалости покормил бесплатно. У него точно должны водиться белли.       Санджи слушал это, гипнотизируя взглядом овощи на сковороде. Он был рад, что Зефф не выставил его в зал. Он больше не хотел встречаться с Зоро. Это в первый год он был полон ярости на обманщика, вора и еще… совратителя! Да, это был первый Санджин поцелуй между прочим. Он мечтал, как сломает ублюдку челюсть, как оставит отпечаток ботинка на наглой морде мечника. Как будет бить его за мечту, за маму, и за того самого наивного Санджи, которого Ророноа Зоро уничтожил походя, даже не особо заметив.        Но сейчас все это не имело значения. Джерма, предсказание, все это уже не значащее ничего прошлое, а паруса давно не алые, а кровавые. Им так больше идет. Встретить Зоро, который помнил Санджи еще как глупого мальчишку, купившегося на слова о мечте и честности наемника и бутылку вина? Увольте. — Ты сжег лук, тупой баклажан! — деревянная нога Зеффа больно ударила его по лодыжке. Санджи и Зефф даже уставились друг на друга потрясенно. Зефф привык, что его удары всегда лишь пугают, а не ранят — Санджи всегда блокирует удар. А Санджи не верил своим глазам, впервые за столько лет он сжег что-то. Оба они неверяще пялились друг на дружку. — Я курить, — бросил Санджи, оставляя куда медленнее приходящего в себя Зеффа. Курить он начал, потому что курение делает тебя старше. И Санджи сейчас это было очень нужно. — Только вернись! Вот я тебя взгрею за лук! — крик Зеффа в спину был лишен угрозы или яда.       За дверью болталась на волнах алая каравелла. Кто вообще паркует корабль здесь, а не спереди ресторана?! Санджи нервно закурил одну и задрал голову, глядя на алые паруса в вечернем небе.       Снимки в газете не отображали настоящей красоты корабля. Годы странствий, штормов и сражений легли на нежный алый цвет как шрамы на тело бойца. Виднелись сшитые места и яркие куски свежих заплаток, но все таких же красных. Словно Зоро было не плевать, какого они там цвета. Это были видавшие виды, слега выгоревшие сверху алые паруса, но Санджи видел их в первый раз. Он покинул остров еще до того, как их перетянули под его заказ. Он должен был увидеть их впервые вместе со всеми горожанами, когда Зоро приплывет в бухту забирать его. Что для него, как и для всех, это будет первый взгляд на чудо. — У вас явно была более веселя жизнь, чем случилась бы со мной, — сказал он зачарованно, словно сам отказывался от любимой девушки в пользу того, с кем она будет счастливее. Сам того не замечая, Санджи закурил вторую сигарету, не вынимая первой.       Можно сказаться больным до конца вечера. Он не разыгрывает эту карту чаще других поваров, так что Зефф ему поверит. После испорченного лука-то. В его комнате окно смотрит в другую сторону, так что все в порядке.       Санджи вздрогнул, когда услышал где-то сбоку громкий вздох. Он узнал голос еще до того, как тот прозвенел в вечернем воздухе. — Ты!       Санджи обернулся: на том конце узкого коридора палубы стоял заматеревший и ужасно одноглазый похититель кораблей Ророноа Зоро. Он пялился на него во весь единственный широко распахнутый глаз, словно призрака увидел. Быть может, Санджи был первым, кого он надул по крупному, и ему немного стыдно.       Санджи сжал в зубах обе сигареты, втягивая больше горечи и дыма, лишь бы не сказать что-то детское и наивное. Он зрелый человек теперь, без глупостей. Руки небрежно в карманы, плечи отвести. — Ты словно призрака увидел, Маримо. Боишься, что заявлю на тебя в Дозор? — Ты…! — одержимость из лица Зоро никуда не делась. Он с безумным видом сделал три стремительных шага к Санджи, так что тот даже напрягся и пригнул колени, готовый к драке. Что на Зоро нашло? Он спятил? Зоро остановился, все еще пялясь на Санджи, словно тот явил миру чудо какое. Оглядывал его ноги, волосы, пиджак, Санджи даже смутился немного. — Ты! — еще два радостных рывка вперед. И снова замер, дернувшись назад. Так и качался, то рвался вперед, то сам останавливал себя. — Завитушка, ты живой! — сподобился выдохнуть Зоро, того и гляди гипервентиляция начнется. Санджи тут первую помощь ублюдкам не оказывает (хотя, кого мы обманываем). — Здравствуй и пошел нахер, — спокойно отчеканил Санджи. Пошло все нахер, и детство, и горожане, и Джерма, и твой теперь корабль, Ророноа Зоро. — А я… ты знаешь, я… — Зоро суетно пригладил свои ублюдские зеленые волосы рукой, словно не зная, что с собой делать. Ему удивительно удалось подняться в ранге мудаков с зелеными волосами выше Йонджи. Он поправлял волосы, потом вдруг вспомнил о своей чертовой одноглазости, почему-то смутился. Нет, Санджи точно стоит сказаться больным до конца дня, а то и недели. Не хочет никого видеть. Никогда. — А я… — продолжал заикаться и сбиваться Зоро. — Я… ах да!       И тут он так резко побежал, что Санджи чуть сигарету не проглотил, готовясь к атаке. Но Зоро развернулся и бросился бежать прочь, через весь коридор дальше на широкую палубу, где был перекинут канат от его каравеллы. Он быстро отцепил его, легко закинув на борт тяжеленный пропитанный канат. И сам запрыгнул наверх без всякого трапа.       Секунда, и каравелла вдруг подняла все свои прекрасные израненные паруса и со скрипом отчалила от Барати. С каждой секундой корабль набирал все больше скорости. Санджи аж рот открыл, роняя на палубу сразу две тлеющие сигареты.       Уму непостижимо. Ублюдок просто смотался, как нашкодивший воришка, лишь завидев Санджи.