Остаться безымянным

Скелет был иссохший и выглядел почти опрятно. Местами сохранившиеся сухожилия поддерживали некоторые суставы, но одной ноги не хватало от самого колена, у другой отвалилась ступня, да и руки уже не смогли бы удержать дубину, что валялась под деревом. Висельникам в эту войну уже не удивились бы и дети. Орки и вовсе распинали врагов на массивных крестах и оставляли умирать, делая ставки, долго ли продержится слабый человечишко. Смерть в петле казалась верхом милосердия, если уж не повезло помереть от меча. А впрочем, со второго взгляда становилось заметно, что висельник висельником не был. Веревки держали его за плечевые кости, а череп, уже отвалившийся, чья-то жизнерадостная рука насадила на сук рядом с шеей так, что скелет казался единым. Облезлое оперение стрел, блеснувшее на солнце, сделало ясной и причину смерти. Кем бы ни был парень при жизни, последний вздох он испустил в роли мишени для стрелков. - Это кто был? - новичок взобрался по лестнице к дозорным на настиле и теперь рассматривал не скелет, а румяное, веснушчатое лицо одного из дозорных. Тот выглядел добродушным. - Шпана, - лениво ответил за конопатого второй. Он дремал, сидя у воротного барабана, и теперь поднял голову, помаргивая и разглядывая новичка. Конопатый сообразил, что такой ответ ничего по сути не объясняет человеку извне. - Шпион из Нового лагеря, - он указал куда-то к востоку. - Ты тут еще ничего не знаешь, так совет тебе: не связывайся с теми подонками. Отребье, одно отребье. Ворье и прохвосты. Новичок помолчал, лицо, отмытое дочиста, сияло детским румянцем и детским же любопытством. - Не в обиду... Я думал, тут все так или иначе попали по суду. Мальчишка, как есть мальчишка, и вопросами, и ребяческой робкой попыткой извиниться. Было что-то необоримо располагающее в открытой улыбке, в прищуре карих глаз против солнца. Стражник неторопливо кивнул головой. - По суду-то оно так по суду. И я попал, и вот Орри тоже. Да только не все мы шибенники, парень. Орри, к примеру, дезертир. Не захотел, чтоб орки его на крест или на кол подняли. Я не смог налог выплатить за свою земельку... Ты сам вот за что сюда свалился? Парень отвел глаза, вглядываясь в кривую сосну на краю обрыва. - Не знаю. Не помню, - он потер пальцами висок. - Пока плыли на корабле, из меня все нутро вытряхнуло, и головой я стукался. Второй стражник встрепенулся и подошел ближе, да и конопатый смотрел с недоверием. - Так судья же перед отправкой зачитывает приговор. - Этот мудила? Он слишком много болтал, я попросил его заткнуться. - Штаа? Ты? И он послушно заткнулся? Врешь, парень! - стражники с недоверчивым смехом уставились на новичка. Тот ответил улыбкой и отрицательно качнул головой. - Меня бы, наверное, и не послушал. Там был маг, он велел ему то же. Смех угас на удивленной нотке. Конопатый прищелкивал языком, не находя слов, а его друг-дезертир оглядел новенького с ноловы до ног. - Непрост ты, паренек, и история у тебя, верно, не из простых... Государственный преступник, - провозгласил он важно. - Как пить дать, тебя за преступление против короны кинули. Меня тоже, хоть я всего только дезертир и шел по малой статье. Он схватил новичка за руку, рассмотрел ладонь. - Не, в шахте тебе не выжить. Хорошо, что тобой занялся сам Диего. Что он тебе сказал, э? Ты топай к нему, пока не село солнце. К сумеркам аккурат дойдешь до лагеря. Диего - мужик мозговитый, он пристроит тебя к нужному делу. - Верно, - очнувшись от ступора, конопатый охотно принял объяснение друга про гос. преступника. Так становилось ясно вмешательство мага, эти во всяком важном деле держали нити и дергали за них, как им хотелось. - Верно, малец, иди поскорее в лагерь и отыщи Диего. Дорога сейчас безопасна, конвой тока что как прошел, а наши ни крысеныша не оставят в живых, если помешать попробует. Чисто как королевские паладины! - заржал он собственной шутке. Второй, Орри, с некоторым сомнением нахмурился. - Ты негодно одет и без оружия, - он указал подбородком на скелет, хорошо видимый с площадки над воротами. - Пошарь там рядом, у несчастного ублюдка была с собой какая-то дубинка или кистень. - Диего сказал, тут обвалившаяся штольня поблизости, где это? - Да, там тоже поищи, - стражник указал на дорогу. - Налево поглядывай. Не лезь наверх, там я гоблинов слышал на утесе. Эти гаденыши тебя враз завалят. ..А солнце светило и грело, и волосы после купания высушил теплый ветер, и все складывалось очень хорошо. Населенцы Колонии, все, как один, были дружелюбны и встретили его по-человечески, без ядовитых подначек и подозрительных взглядов, как было бы в любом туманно вспоминавшемся ему месте. Кулак Буллита стал воспоминанием, которое он вытащит наверх, как только представится случай. Озадачивало, что он не мог вспомнить своего имени, но голова сразу начинала болеть, стоило только напряженно подумать о недавнем прошлом. И парень отмахнулся от прошлого, - настоящее лежало перед ним, окружало его, дышало в спину жарой, а попутно еще и начинало ворчать в животе. Немудрено. День-то какой длинный, и все еще не кончился, а он не ел со вчера, с того куска недопеченного хлеба, какой сунул в руки грязнуля-повар в тюрьме вместе с тарелкой вонючего варева. Свежий воздух, колючий как перед грозой, прочистил легкие от тюремной вони. Парень сплюнул при воспоминании о поваре, о тюремной страже, о сумрачном мареве, окутавшем все дни кроме вчера. Надо же, а его запугивали этой колонией. Да тут - только будь человеком, и живи свободнее, чем за барьером! ..Но сам Барьер будил в нем глухую ярость. Он вырвется. Какая-то магическая примочка не удержит его здесь. Он найдет путь. Пока что стоило найти что-то подручное. Вблизи скелет оказался чуть свежее, чем издалека, по нему и вокруг ползало множество отвратительных плоских жуков с бахромкой из быстро мелькавших ножек. Они были омерзительны, черно-коричневые, каждый размером с ладонь, - таких тварей он не видел нигде прежде. С содроганием парень вытащил из-под нападавших листьев и мусора дубинку, отшлифованную, увесистую, с остатками темляка. Кожаная петля была почти вчистую съедена, и наверняка теми же здоровенными жуками. Оружие было ладное, в ладонь легло удобно и сбалансированно. Парень на пробу махнул им раз-другой, размозжил панцири паре жуков, поискал, чем заменить темляк, но не нашел. Стрелы в скелете были неповрежденными и совершенно ровными. Да, как-то не по себе делалось от мародерства, но блестящие лезвия наконечников притягивали взгляд. Парень аккуратно вытащил их, застрявшие между костей скелета, и еще пару упавших нашел под деревом. Порванная звериными зубами, матерчатая сумка в хламе у дерева была пуста и так ли, эдак ли, но пока что могла заменить колчан. Пяток стрел; если он найдет, у кого купить лук, то можно считать, добычей будет обеспечен. Внутренняя уверенность, что он сумеет охотой себя прокормить, была безотчетна и даже не вызывала вопросов. Вот только - "купить"? На какие деньги? В обмен на какое имущество?.. Реальность сводилась к порванной рубашке и штанам из грубой ткани, успевшим натереть ему, где только можно, а деревянные ботинки не давили длинные пальцы только тогда, когда парень, уже по привычке, поджимал их. Да ладно. Он жив. И у него уже появился - если не друг, то человек, который предлагал ему помощь. Диего. Мысль о смуглом варантийце с печальными усами и острой усмешкой согрела, будто Диего незримо хлопнул его по плечу. А в животе снова призывно заурчало - вперед, вперед, там в лагере наверняка есть, чем заглушить голод! Дорога и вправду была пуста, только над головой. откуда-то со скал доносилось невнятное ворчание, кряхтение, писки и пересвисты, - голоса мира, который он пока еще не знал. За поворотом открылось устье штольни, парень заглянул в полумрак с опаской. Свет проникал неглубоко, но достаточно, чтобы понять, что опасаться нечего, - через несклько шагов штольня заканчивалась обвалом. Из-под обвала торчали кости. Снова скелет, и не один. Какого же черта их не вытащили, когда завал был свежим?.. Парень задумался. Человеческие отношения в Колонии принимали какой-то новый оттенок. В любом месте любая группа людей позаботится о том, чтобы похоронить мертвых... Хотя бы ради собственного здоровья, если не из уважения к памяти. Несколько монет валялись среди осколков породы и пыли, никто не подобрал их, и они успели потемнеть. Деньги - не ценность? Тогда что? В полумраке было плохо видно. Когда случайный блеск притянул взгляд, парень обратным концом дубины, более тонким, поворошил завал - и глубоко вздохнул от ликования. Осторожно продолжая разрывать землю, отбрасывая горсть за горстью, он вытащил наружу меч. Меч в ножнах, и пришлось повозиться, высвобождая их и отстегивая поясной ремень от костяка бывшего владельца. Заржавленный, тяжелый, неважной ковки, - но это был меч, это уже была настоящая вещь. Рукоять легла в руки, словно сама просилась в них. Такое привычное, такое знакомое ощущение пронзило тело, - парень выбрался из штольни, глотая воздух и улыбаясь совершенно по-идиотски. Дубина, как бы она ни была хороша, не пробудила в нем того чувства уверенности. На дороге по-прежнему никого не было, только поодаль, за кустами по другой стороне какая-то незнакомая большая птица что-то клевала на земле. Перепоясавшись, парень проверил, как выходит меч из ножен, -угу, хреново, земля мешала в каждом соединении и шве, ржавчина делала оружие больше похожим на ту же дубину, но ладно, отчистить ржавь -дело терпения, а камней кругом достаточно. Помахав мечом, приноровясь к его весу, не слишком удачно проверив остроту лезвия на ближайшем кусте, парень явно заинтересовал птицу. Да он и сам заинтересовался ею. Птица выглядела неуклюжей и чем-то похожей на индюшку. Когда она подняла голову, то оказалась покрупнее, чем выглядела вначале. Почти бесперая, мускулистая тушка, считай, уже готовая для обжарки, даже ощипывать не надо. Жаль, нет лука, - пока он будет пробираться через кусты, ведь убежит, зараза... Стараясь не слишком выдать своих намерений, парень двинулся к птичке по дуге, обходя кусты и каменную россыпь за ними. Птица недоверчиво смотрела, поворачиваясь всем телом, но убегать не торопилась. - Спокойно, птичка, спокойно... подожди еще немножко... - азарт захватил голодного бродягу, он страстно хотел, чтобы "птичка" дождалась, пока он доберется поближе. Это была бы настоящая еда, у стражников на воротах наверняка будет огниво, а мяса в ней хватит на всех троих... Птичка дожидалась. Она наклонила голову, словно хотела еще поклевать что-то, что лежало там под ее ногами, - и поглядывала на охотника. Когда парень оказался на расстоянии атаки, он вскинул меч, - и не успел. Неожиданно шустро птичка сделала прыжок на коротких мускулистых ногах и дюбнула героя в грудь. Клюв, размером с два мужских кулака, оказался очень тяжелым - и острым. Только рефлексы тела, вовсе не многомудрый разум, свернули парня в клубок, выставив блоком тяжелый меч, и бросили его в сторону от птички. Та издала мерзкий крик, разрывающий перепонки, и снова метнулась в атаку. - Етить тебя! - с изумленным воплем парень выставил перед собой меч, и пташка все же смогла напороться. Но не сильно. Она отскочила боком и уже снова вскинула клюв для удара. Ее скорость ошеломляла. Обернуться, чтобы встретить атаку с такой же быстротой, парень явно не успевал. Он кувыркнулся через плечо, ударил руку о камни, развернулся буквально на пятой точке, не вставая, - и постарался снова подставить под удар меч. Птичка дернулась всем телом и с протяжным воплем завалилась набок. Вот только себе этот трофей герой приписать никак бы не смог. В глазу воробышка торчала стрела. Переводя дыхание, парень ждал, пока охотник придет за стрелой. Еще какое-то время он сидел, обхватив колени рукой, с искренним изумлением разглядывая мощную тушу рядом с собой. Потом поднялся, - неистребимое любопытство подтолкнуло к кустам. В кустах лежало человеческое тело, наполовину обглоданное, с выеденными глазами. Шея трупа была отделена почти до позвоночника длинным уверенным разрезом. Нет, точно не птичка. Шаги по камням, легкие и быстрые, вызвали в новичке реакцию, еще недавно удивившую бы его. Он быстро выпрямился и выставил меч. Рослый крепыш, в одежде из меха и кожи, остановился, широко улыбаясь. Он держал одной рукой лук, вторую поднял, показывая, что она пустая. - Быстро учишься, дружище! Ты совсем зеленый, да? Не надо к этим тварям подходить напрямую. Твое счастье, что это был только юнглинг, недавний птенец. Я - Ралфорд. А тебя как зовут?

***