R u my soulmate?

Чонгук бы очень хотел, чтобы все было так, как пишут об этом в книгах. Чтобы также, как в тех романах, которые Чонгук взахлеб читал, спрятавшись ночью под одеялом с фонариком, можно было найти своего человека. Часы на запястье, отсчитывающие время до встречи с соулмейтом; его инициалы на твоей коже, словно выведенные черным каллиграфическим пером – твои инициалы у него; в конце концов, да хоть одинаковые, абсолютно идентичные, абстракции по всей шее; Чонгук хотел бы все это. А не то, что творится в его жизни. «Придет время, и ты, встретив своего человека, поймешь сам, что это твой человек», – говорила в детстве ему мать, поглаживая черные смоляные волосы и ласково улыбаясь. От этого захватывало дух у маленького, а потом и юного мальчишки – как так, чтобы просто вдруг взять и просто внезапно почувствовать? Чонгук опустил крышку ноутбука и откинулся на спинку стула, завел руки за голову и потянулся. В библиотеке стояла тишина, и только были слышны шуршание переворачиваемых страниц и приглушенный размеренный стук каблуков где-то далеко. Хосок сидел рядом, сосредоточенно стучал по клавишам Toshiba, а в тихо льющейся из наушников музыке угадывался голос Эда Ширана. Чонгук никогда не понимал, как можно работать, слушая музыку, потому что, по его мнению, нужна абсолютная тишина, чтобы сосредоточиться, но Хосок был иного мнения и отвечал обратное, и чтобы настроиться на работу ему просто необходимо было заткнуть уши капельками наушников. Тэхен тоже любил так делать. – Ты все? – Хосок кинул короткий взгляд в чонгукову сторону, утвердительно кивнувшего, и, нажав на значок сохранения, закрыл ворд. – Тогда я тоже закончил, – Хосок развернулся к Чонгуку, устало моргнул. – Давай сначала твою работу посмотрим? – Давай. Сегодня меня хватило только на четыре страниц, – с этими словами Чонгук нажал на документ и, подождав, пока тот откроется, развернул на Хосока, а сам придвинулся поближе.

***

Моменты с Тэхеном были яркими и неповторимыми. Моменты без – тусклыми, блеклыми и незапоминающимися. Дни тянулись бесконечной вереницей и, состоявшие из учебы и подготовки к конкурсу, были удручающе похожи друг на друга. Чонгук, повинуясь пожеланиям жизни, в тысячный раз повторял одно и то же и чувствовал усталость. А еще он по прежнему писал рассказы и статьи для газеты и неплохо на том зарабатывал, но это не приносило былого удовольствия. И Тэхен со своей теплой безмолвной поддержкой, ободряющей улыбкой и поздним ужином чуть ли не в постель был единственно лучшим явлением, что могло с ним случиться в награду за невыносимую рутину. Чонгук был рад. Настолько, что был очень и очень даже не против такого расклада и был согласен на все, лишь бы Тэхен, такой родной и заботливый, продолжал быть рядом. Но Чонгук не мог не чувствовать горечь оттого, что Тэхен словно напрочь позабыл о том поцелуе. После того разговора, которая поспособствовала их примирению, они ни разу даже вскользь не упоминали о произошедшем. Тэхена ничего не тревожило, и между ними не висла удушающим смогом неловкость, как это себе представлял Чонгук. Но Чонгук очень скоро пожалел, что смел надеяться крохотной частичкой своего глупого влюбленного сердца, что тот поцелуй всколыхнет какие-нибудь тэхеновы чувства. Потому что и не было намека на то, что Ким начал на него по-другому смотреть.

***

– Ты чертовски влюблен, – заметил однажды Юнги, когда они миновали территорию общежития. Работа фрилансера, неразлучная с постоянными разъездами, непредсказуемо гоняла Юнги из города в город, и тот не упускал возможности свидеться с близким другом в каждой из поездок в столицу. – Почему ты так думаешь? – вяло спросил Чонгук. Он знал, что от Юнги ничего скрыть невозможно: все его эмоции и чувства тот читал с безупречной точностью, как открытую книгу. Знал, но не задать вопроса не мог. Они договорились пойти на премьеру нового фильма marvel. Вот только Инги, черт бы его побрал, встретился на пути (Чонгук с досадой думал, что у того есть какая-то супер способность появляться из ниоткуда и срывать планы), и увел Тэхена с собой. Чонгук пытался замаскировать гнев и предательскую грусть за безразличием и только повел плечом, когда Тэхен несмело поинтересовался, можно ли их покинуть. – Давайте как-нибудь в другой раз. За мой счет, – сказал Ким с извиняющейся улыбкой, и после они зашагали в другом направлении, точно спешили поскорее уединиться. Чонгук сжал покоящиеся в карманах кулаки и забегал глазами по кричащим ярким вывескам, пытаясь отогнать образ Тэхена, уходящего с Инги. – Даже — как его — Инги не смотрит на Тэхена так, как смотришь на него ты, – Юнги взмахнул рукой, добавляя с недоумением: – Как это Тэхен еще не догадался о твоих чувствах? Чонгук горько ухмыльнулся и вяло пожал плечами, почувствовав на себе взгляд друга. Вместо отступившей злости и въевшейся под кожу ревности пришла глубокая печаль, которую тот и не пытался скрыть. А толку? Юнги все равно все чувствует. – Черт возьми, Чонгук, ты мужик или кто? – внезапно рассердился Мин. Вспыхнул, как спичка, но тут же погас, усмирив свой пыл, и уже мягко продолжил: – Я же вижу, что ты по уши втрескался. Так почему ты ходишь, как последний долбан, и нюни распускаешь? – Жду, пока переболит? Юнги хмыкнул: – Не скоро. Не знаю, как ты, но на твоем месте я бы попробовал побороться. Если, конечно, борьба… если Тэхен того стоит. Стоит ведь? Чонгук помедлил с ответом. Ни столько из-за того, что сомневался в своих чувствах, сколько из-за того, что не знал, как оправдать свою трусость, свое нежелание признаться самому себе в том, что он просто боится остаться проигравшим. Он страшился признаться и быть отвергнутым, обнажить свои искренние чувства и встретить в ответ лишь насмешливые глаза, мол, Гук, я же Инги люблю, на что ты надеялся, признаваясь мне? Что я брошу Инги и прыгну в твои объятия? Глупый Чонгук, глупый, глупый, глупый глупый глупый. Дурак. Чонгук не трус. Но когда дело касается Тэхена, становится до дрожи в коленях страшно. – Стоит, – выдохнул. – Но ведь они вроде как любят друг друга, и не исключено, что могут признать друг в друге соулмейтов. – Чонгук-а, – Юнги замедлился и положил руку на плечо друга, несильно сжимая. – Эта любовь тебя погубит. Не пытайся ее сдерживать в себе, она вырывается, я вижу, и все равно, рано или поздно, она тебя поглотит. Дай ей выход. Тем более, не исключено, что именно ты можешь оказаться соулмейтом Тэхена, ведь так? Чонгуку захотелось открыто рассмеяться в лицо друга, но увидев, что тот говорит это на полном серьезе, подавил лезущий наружу смех и криво усмехнулся. – Ты что, шутишь? – Нет. Чонгук растерянно покосился на спокойное лицо друга и все-таки коротко неверяще рассмеялся. Но сердце его наполнилось огромной надеждой прежде, чем он смог остановить поток нахлынувших чувств. Внезапно телефон завибрировал, и Чонгук полез за ним в карман, полюбовался появившимся лицом улыбающегося Тэхена и, затаив дыхание, прислонил аппарат к уху. На том конце провода Тэхен запыхавшимся от бега голосом сказал, чтобы они купили и ему билет, а еще колу и карамельный попкорн, и повестил о том, что скоро будет. Чонгук согласно мычал, сдерживая радостный смех, чтобы Тэхен не понял, что тот уж сильно рад сорвавшемуся свиданию. Вернув телефон в карман, Чонгук победно затряс кулаком и прошептал тихое «Yes!». Он сразу ожил, наполнился счастьем и, энергично ускоряя шаг, потерял вялость далеко позади. Слышавший все Юнги, поразмыслив минуту, все же предпочел поделиться догадкой: – Раз Тэ спешит к нам, бросая своего парня, значит, не все так гладко в их отношениях, не находишь? Чонгук оставил вопрос без ответа и молил свое неугомонное сердце не переполняться надеждой.

***

– Ну все. Хосок поставил роспись дрожащей от волнения рукой и опустил заявку на участие в конкурсе в стопку с другими такими же бумагами. Работы были проверены профессором и отправлены на почту организаторов. – Это конец, – повторил Хосок, отчего-то сопровождая свои слова противоречащей им широкой улыбкой. Они вышли из кабинета и направились к лестнице. – Чему? Ответа не было долго. Они успели выйти за ворота, молча пройти до первого перекрестка, когда Чонгук уже и не ожидал услышать продолжения. Но ответ последовал: – Чувствую, что что-то обязательно случится. Просто пока не знаю, хорошее это будет что-то или плохое.

***

Тэхен выключил кран и прислонился к стене. Все тело расслабилось и обмякло, и решение подставиться под струю горячей воды казалась теперь без преувеличений одной из лучших решений в его жизни. Он ступил мокрыми ногами на кафель и потянулся было за полотенцем, но того на крючке не оказалось. – Чонгук! Послышалось приглушенное «да?», и Тэхен, выдержав паузу, выдохнул: – Я опять полотенце забыл. Слышно, приглушенно и едва различимо, но все же было: Чонгук отвлекся от своего ноутбука, отставил тот на столик и полез в комод за полотенцем, тихо ругаясь в адрес Тэхена. Ким обратно полез в ванную, задернул шторку и, высунув голову и уставившись в дверь, стал дожидаться, когда та откроется. Чонгук просунул свою руку и кинул полотенце прямо на крючок, с точностью снайпера и ловкостью баскетболиста попадая в цель. – Я уже начинаю думать, что ты специально забываешь полотенце, чтобы меня, приносящего его, соблазнить, – не закрывая двери и все еще не показываясь, сказал Чонгук. А потом вздохнул. И, кажется, тихо посмеялся. – Но я не поддамся. Дверь захлопнулась сразу после. Тэхен с тихим всплеском приземлился на кафельный пол и потянулся за полотенцем, вытирая им волосы. Хотелось ответить: «Из голого ты только руку, тянущуюся к полотенцу, из-за шторки увидел бы, извращенец». Но почему-то желание промолчать и просто посмеяться было сильнее, что он и сделал, цепляя футболку пальцами и все еще легко улыбаясь. Когда Тэхен уже одетым прошел в гостиную, Чонгук сидел на пуфе с покоящимся ноутбуком на коленях и что-то увлеченно смотрел, иногда смеясь себе под нос. – Что ты смотришь? – Тэхен подошел сзади и опустился на колени, устраивая руки на пуфе, и опуская на сцепленные ладони голову. – «Друзья» – это комедийный сериал. Его мне посоветовал.., – Чонгук повернул голову к Тэхену и почувствовал, как его сердце остановилось. Тот был запредельно близко, ласково улыбался и внимательно всматривался в чонгуковы почерневшие глаза. – Посоветовал кто? Чонгук чувствовал его дыхание на своих губах и понимал, что, черт, может с легкостью сосчитать все его ресницы. Близко. Рискнуть – прикоснуться к обожаемым губам. Только бы рискнуть. Секунда безумства, всего одна секунда отчаянной смелости. Отстранился он первым. Отвернулся. Растерянно потер дрожащей ладонью лицо, пока Тэхен сзади не видит. И продолжил, как ему казалось, ровным голосом: – Намджун. Он сказал, что так повысил свой скилл. На деле голос был ломанее некуда, как будто он успел пригубить пачку сигарет за эти бесконечные две секунды, пока отворачивался от Тэхена. – Чтобы улучшить свой английский, ты должен на английском смотреть это смотреть, – усмехнулся Тэхен. – А не с корейской озвучкой. – Я же не пойму ни черта! Сначала посмотрю на корейском, потом на английском и с корейскими субтитрами, и только затем – чисто на английском. – И сколько ты намерен это смотреть? – Сколько потребуется, – пожал плечами Чонгук и откинулся на пуф, когда Тэхен встал и, бросив с добродушной ухмылкой «вечность потребуется» и «там же миллион сезонов, боже», исчез в кухне. – Чонгук, – вернулся тот с яблоком и устроился на другом пуфе. – Ты планируешь домой вернуться? Чонгук не отрывая взгляда от экрана кивнул. Новый год был для него семейным праздником, когда он жил еще в Тэгу, и с его переездом в Сеул ничего не изменилось: для него было важно проводить этот праздник в кругу семьи. Мама как всегда приготовит все свои лучшие фирменные блюда, щедро заполнит весь стол вкусностями, не забудет про любимые блюда Чонгука, ласково ставя их аккурат перед ним. А его отец неизменно будет вставлять свои шутки и задавать настояние. А после двенадцати они выйдут с Юнги и будут скитаться по городу до, ловя опьяненными дешевым пивом губами рассвет. И... он так скучает по ним. По всем им. – А я в этот раз тут останусь, – со вздохом. Чонгук замер. А потом, отмерев, поставил на паузу фильм и поднял глаза на Тэхена. – Почему? – Родители в Китае же, вряд ли они приедут. Инги тоже собирается в Инчхон вернуться на праздники, оказывается. И ты. Тоска по родителям затопила его сердце, затеплилась в груди и затянула с собой всего Чонгука, окуная с головой в теплую грусть. Вот только Тэхен, сидящий напротив, непонятно чего преданно ждущий, мягко улыбающийся... Сам Тэхен был выше его сил. – Хочешь я останусь?.. И теплая улыбка была лучшей наградой. Чонгук неизменно улыбнулся в ответ. И понял, что не сможет больше трусливо отсиживаться в стороне. Он хочет, чтобы Тэхен улыбался ему чаще, чем улыбается сейчас Инги.