Всё это было сном... или любовью?

Габриель Это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни – а целовалась я не мало… Так нежно, так ласково… Я словно бы отдавала частичку своей души в этот прекрасный момент – а взамен получала её. Хотелось закрыть глаза – и улететь, далеко-далеко, туда, где небо сливается с землёй, где сотни огней… Где море цветов – и где есть только мы… В страну счастья на двоих. Я слышала, как в унисон бьются наши сердца – и как кровь, всё убыстряясь, бежит по жилам, слышала дыхание в тишине… И было так прекрасно, так радостно и чудесно от этого… Так неистово и прекрасно… И та безоблачная страна счастья – она уже не нужна, нужна лишь она. Человек, который не обыкновенен. Человек, который заставляет задыхаться от наслаждения. Человек, которого я люб… А потом всё кончилось. Кончилось счастье, кончилась радость… Зена отстранилась – и я видела, что ей далось это нелегко. -Прости, – слово, резкое и острое, как кинжал – оно ранит, не тело, душу. Она развернулась и почти выбежала на улицу – туда, где после ясного, безоблачного неба шёл ливень. После того как самые прекрасные мои чувства, самые чистые — превратились в хаос. Зена Я не должна была позволять себе тот поцелуй. Не должна… Но я позволила. Позволила хоть немного побыть себе… Беспечной. Возможно, Габриель злится сейчас, хотя нет, я точно знаю, злится. На меня, и от этого больно. Почему? Кто она мне? Очередной клиент? Ребёнок, о котором нужно заботиться – или взрослая девушка? (ловко орудующая сковородкой…) В любом случае, произошедшего не изменить. И я не могу жалеть об этом. Как можно жалеть о счастье? Но и дать этому повторится я не могла. И не потому даже, что она клиент, хотя и это играет большую роль. Я боялась привязаться к ней. Привязаться, что — то почувствовать – что бы потом она вернулась домой, к отцу. Или… Нет, или не будет. Я боялась дать волю своим чувствам. Что бы потом не пришлось жалеть об этом. Я уже теряла – и я знаю, как это больно. Нет, это были не клиенты, совсем нет. Но эти люди были дороги мне. Они дали мне жизнь, пусть и не являясь биологическими родителями, они просто… Дали мне цель. Дали смысл в жизни. Дали желание жить. А потом они погибли… Но здесь, сейчас – всё по другому. Она слишком… Слишком невероятна. Глаза, улыбка… Что я чувствую к этой девочке с изумрудными глазами? Уже сейчас? И что будет дальше? Ничего. Я не могу позволить этого, а значит, не позволю. Она злится сейчас… Но – что было в её глазах тогда? Какое чувство подсвечивало их изнутри? В любом случае, нужно постараться, что бы это не повторялось. Завтра мы улетим отсюда. А в Москве я постараюсь узнать, кто угрожал ей, кто пытался убить её. А потом… Потом она вернётся домой. И, надеюсь, забудет всё, как кошмарный сон. Я запрокинула голову вверх, подставляя лицо под тяжелые капли, позволяя ветру трепать волосы. Я всегда любила дождь… Потому что он мог плакать. За меня. Габриель Почему? Почему больно, когда предают? Но это – не предательство. Я читала, много читала о любви. Но не только – и была достаточно образована. Я знала, что телохранители не должны связывать себя с клиентами – это может навредить… Сильно. Но почему она ушла? Вот так, ничего не сказав… Не позволив что либо сказать мне. Почему? Почему один единственный поцелуй, один миг счастья – и всё рушится на глазах? Почему в её взгляде во время поцелуя было то же счастье, что и у меня – а потом холод. И словно каменная маска на лице. Сначала, ещё в самом начале – я думала, что она не умеет чувствовать. Слишком равнодушна она была. Теперь я понимала – она просто умело скрывала свои эмоции. Почему? Почему это было нужно ей, зачем? И почему… Почему в жизни не может быть, как в книге? Потому ч о она так решила? Но есть ещё моё мнение, есть я – и со мной тоже нужно считаться! Через распахнутое окно я видела, как удаляется её фигура, растворяясь в струях дождя. Почему мы не можем быть… Просто быть? Рядом? Почему? И я знаю, что она ответила бы. Потому, что так надо. Фактически, мне не нужны были объяснения. Кто я для неё? Очередной клиент. И всё… Вот только… Я докажу ей, что у меня тоже есть своё мнение. И что она не должна прятать свои эмоции… Ну почему… Утро… Уже утро? Думала я, отстранённо слушая марш в будильнике Зены. Но, открыв глаза, я поняла, что женщины в комнате нет. А была ли она вообще здесь ночью? Я быстро оделась, выскочила наружу и облегчённо вздохнула: Зена сидела на пороке, прислонившись спиной к перилам. В руке, пальцами она с невероятной скоростью крутила нож. Дождь всё ещё шёл, и не думая утихать, и она была насквозь промокшей, но, кажется, не обращала на это внимания. Сейчас, в прилипшей к телу рубашке, она казалась такой худой… И… Беззащитной? Нет, не так. Беззащитной она не казалась… Потому что она привыкла не искать защиты – а сама защищать – себя, клиента… -Иди в дом, замёрзнешь. Я много думала ночью об этом. Я не буду настаивать, если она будет совсем уж против, и… Могу просто сделать вид, что ничего не было. — До Москвы, угу... На мои слова она посмотрела на меня как то странно, но в дом пошла. А я так и замерла на пороге, осмысливая – пытаясь осмыслить то, что видела в её глазах. Пыталась, но не могла. Не могла понять эту девушку – женщину – с невероятно – синими, такими тёмными сейчас глазами. С чёрными волосами, в которые прокралась седина – а ведь её только двадцать пять, она говорила… Девушку, которая не боится выйти против полтора десятка мужиков, как тогда, в переулке – и которая в то же время ранима. Не физически – эти раны она перенесла невероятно легко – а душевные. Что творится у неё в душе, у девушки, чьи глаза – это огонь и лёд? И где льда – больше… Я вошла в дом, надеясь, что она уже успела переодеться. Сейчас, почему то, мне не хотелось стеснять её, хотя вряд ли бы у меня это получилось. Но, всё же, я обрадовалась, когда поняла, что она успела. -Зена? – я всё же решаюсь, хотя сначала не хотела… по крайней мере, сегодня. -Да? – и меня ранит то равнодушие – нет, не оно – просто холод, который проскальзывает в её голосе, замораживая своим дыханием. Но я всё равно продолжаю. Я уверенна, это лишь маска. -Почему ты… вчера… Ушла? – а голос дрожит. Потому что я боюсь услышать ответ – любой ответ. -Так надо, – она скользнула по мне взглядом – холодным и обжигающим настолько, что я невольно отступила назад, к стене. Что — то хрустнуло под ногами, и я опустила голову. Зена проследила за моими глазами и пожала плечами. А на полу остались лежать щепки – то, во что превратилась вырезанная ею статуэтка, изображающая меня. И только верхняя её часть – голова, волосы и плечи – более менее сохранилась. Я нагнулась и подобрала то, что осталось. В пальцы моментально впились занозы, но я не обратила внимания. -Прости меня… Я не хотела, – я не хочу сейчас поднимать голову. И не вижу, как она делает шаг ко мне. -Дай – ка… — Она вынимает из пальцев остатки своей работы, кладя на кровать (остатки, а не меня…) и рассматривает их (пальцы, а не остатки), вынимает занозы. Мне неприятно, иногда даже больно – но она накладывает какую то холодную мазь из пузырька, который достала из кармана – и всё проходит. -Спасибо… Извини. -Ерунда, – она отворачивается и собирает оба рюкзака – мой и свой, ведь вертолёт прилетит уже сегодня. -В Москве… — я говорю, пытаясь отвлечь – и отвлечься. – куда мы пойдём? Снимем номер в отеле? -Нет, мы пойдём ко мне домой. Там ты будешь в безопасности. -А твоя семья, она не будет против? Я уже жалею, что задала этот вопрос, видя, как она напряглась. Но, сказанного не вернуть. -Мало вероятно… Даже если бы они были живы. Я молчу – просто не знаю, что ещё можно сказать. Нет, она не грубит, говорит спокойно, вежливо… И – не так, как раньше. Как с клиентом говорит телохранитель. Равнодушно… Но почему? Что такого я сделала? -Ничего. Всё в порядке, – она отвечает, и я понимаю, что, вероятно, говорила вслух. -В порядке? – мне хочется ударить её – просто, что бы она стала снова ТОЙ Зеной – язвительной, заботливой… Умеющей улыбаться. Но я понимаю, что ничего – по крайней мере, сейчас – не смогу сделать. -Да. Ты готова? Тогда пойди разбуди остальных, а я соберу остальные вещи. И… Пожалуй, я куплю сковородку для тебя. Действенное оружие. А я выскакиваю за дверь – и при последних словах что то тяжелое сваливается с плеч. Она плохо знает меня – а значит, всё ещё впереди. Вертолёт… Ну что тут сказать, я в технике не бум – бум… плохо понимаю, в смысле! Большой, зелёно – защитного цвета… Шумный! Очень! И ветер от него… Я чуть не упала! Чуть не упала — только потому, что сзади стояла Зена. Нас провожали довольно шумно, оказывается, Зена вчера помирила два враждующих племени, и теперь они оба стояли за нашими спинами, несколько испуганно косясь на «шумную птицу», Зена давала мне синхронный перевод их речи, иногда комментируя и этим развлекая всех, потерпевших кораб… Тьфу! Самолётокрушение, вот. Нам надарили множество всего разного – амулеты, музыкальные инструменты, нож для Зены из чьей-то кости, ещё что — то – я не рассматривала особо. Не тем была занята голова. В вертолёте я твёрдо вознамерилась дать Зене выспаться – так отчаянно она зевала. Да… Ночь под дождём (когда ж ты кончишься, зараза?) – явно не лучшая ночёвка. Она не возражала, и я тоже последовала её примеру – уснула. Есть у меня такая привычка, чем я выше, тем больше хочется спать. А уж если я лечу куда ни будь… То сплю всю дорогу, не прерываясь. Странно… Мне казалось, что мы уехали – но я спокойно иду вдоль ручья, пока не выхожу к… Хм. Алтарю? Ну, наверное, да – к нему. Невольно радует то, что на нём лежат только фрукты, овощи, цветы и украшения. Потому что мало ли… Но он не привлекает такое большое внимание, как стоящая рядом женщина – высокая, смуглая, красивая… Нечеловеческая – потому что не бывает такого цвета глаз у людей – расплавленное, жидкое золото… На ней одето… Что то вроде туники? Не уверенна точно – но это красиво, очень красиво. -Здравствуй. Скажи той, что назвал мой народ Хио – спасибо от Хио настоящей. – неожиданно говорит она. -Чего? Кому сказать? Ты кто? Женщина мягко усмехнулась – кажется, я показалась её забавной. -Подруге своей спасибо скажи от Хио. -Какой подру… Зене?! За что? -Скажешь? -Эээ… да. Неожиданно что то качнулось и я… Проснулась. Ну конечно… как всегда! А спать охота… -Габриель, выходи! Мы пересаживаемся на самолёт! – ещё разок потрясла меня Зена за плечо. -Это его проблемы. -Чьи? -Самолётовы… -Угум… Ясно всё. В общем, дорогу я не помню даже до самолёта – я спала. На ходу. И просыпаться отказывалась категорически, аргументируя нецензурной руганью. Нет, а что? Я устала, у меня нервные, очень нервные дни были… И вообще… -Через пять минут приземляемся! Габриель, я не намеренна тебя тащить! Габриель! Вставай, открывай глаза и вставай! И не ругайся – дети недалеко… Вставай, я кому говорю? ГАБРИЕЛЬ! Да что же так орать — то… Я аж подскочила! И вообще, не сплю я… Так, вздремнула. -Ну на конец то… Спящая красавица проснулась! – усмехнулась Зена. Она назвала меня красавицей? Мне нравится… Ой, и впрямь приземляемся! Не люблю такие моменты… Ну хоть не как в прошлый раз – на деревья в джунглях! Мы вообще легко отделались, потому что мало ли что должно было случиться… Москва встречала неприветливо. Шел мокрый снег, завывал ветер… И слякоть кругом, лужи…. так резко ощущался контраст между Москвой и Африкой… Я порадовалась, что нам не нужно было забирать багаж – он был уже при нас. Я не уверенна, что это можно – но ведь рядом Зена! Есть для неё такое понятие, как невозможно? Сомневаюсь. Уже на выходе из аэропорта (я даже не знаю, какого – проспала!) меня подстерегала опасность – огромная, как русский Байкал – лужа! Да ещё и глубокая! Кошмар, короче… Зене нечего – у неё сапоги вон какие… А моя замша на шпильке? Папа! -Зена… А… это! Она обернулась, оценила. Что — то прикинула… И подхватила меня на руки! Ой, папочка! -Пусти! – возмутилась я. -Не ёрзай… Сумку лучше держи! – буркнула она, широко шагая. Я обратила внимание на усмехающиеся лица вокруг у мужчин и завистливые у женщин. Наконец, коварная лужа была пройдена, и меня сгрузили на эту грешную землю. Признаться, жаль… Я пару раз поскользнулась. Случайно!!! Но в итоге шла с Зеной чуть ли не в обнимку, та на льду стояла устойчиво. Я тоже… как пьяная в никуда корова на коньках. Мда… Зена поймала такси и дальше мы ехали в относительном тепле. А я думала – о том, что это ведь всё было в серьёз – то, что меня пытались убить… И им почти это удалось! Причём не единожды… А мой отец? Он же невероятно волнуется! Он ведь считает, что я разбилась на этом самолёте… Господи! Но я – живая… и я не буду отчаиваться! Я ещё всем покажу! Осталось только решить – что именно… Кстати! -Зена? -Да? -Знаешь, мне в вертолёте снилось, что какая то Хио просила меня сказать тебе спасибо… Вот, говорю – спасибо. -Хм… — она улыбнулась – ну естественно… Кто же поверит! Я вот тоже бы не поверила – однако, после всего, что с нами было… Я и в то, что слоны летают, поверить бы могла… Если бы увидела!