Make my heart a better place

— Я все еще не уверен, что могу отпустить тебя, — вздыхает Драко. Он смотрит на Нарциссу, а в глазах — надлом. Да, хоть он уже и большой парень, но все еще привязан к своей матери, считает ее самым близким и дорогим человеком в своей жизни. Человеком, которому можно доверить самое сокровенное, хоть иногда от нее все же утаивает определенные вещи. — Я доверяю Дамблдору, он очень опытный волшебник, не стоит так переживать, милый, — женщина обнимает сына, прикрывает глаза, пытаясь сдержать слезы. — Мы скоро увидимся, не стоит терять надежду. — Хорошо, — парень отступает на шаг назад. Открывает дверь, где уже стоят двое мужчин. Вокруг тихо, словно выкачали весь воздух, даже не слышится шелест листьев. Лишь ночная прохлада, лунный свет и вязкое ощущение потери. — Добрый вечер, — коротко здоровается один из мужчин. Малфой узнает в нем Аластара Грюма. — Нам нельзя задерживаться, миссис Малфой, прошу присоединиться к нам. — Здравствуйте, Грюм, — Нарцисса подходит к мракоборцу и сдержанно кивает второму мужчине. — Мистер Малфой, надеюсь, Альбус вам все объяснил. Постарайтесь сохранять здравый рассудок, не покидайте город, не используйте магию. С вашей матерью все будет хорошо, в нашем профессионализме можете не сомневаться, операция с Азкабаном пройдет гладко. — Надеюсь, — Драко не может говорить много. С его губ срываются лишь отдельные слова, когда Аластар говорит еще несколько фраз, а затем все трое исчезают, оставляя парня наедине с тишиной, разрезаемой частыми ударами его сердца.

***

Гермиона пребывает в странном состоянии весь день. Визит Драко ее удивил, сконфузил, а затем и вовсе обескуражил. Сначала он спрашивает о кольце, а затем в спальне непонятно откуда появляется большой хрустальный шар! Девушка прикладывает к затылку полотенце, смоченное холодной водой. Ее виски пульсируют болью, голову словно сжимает стальной обруч, а пальцы все еще подрагивают от стресса. Что за чертовщина происходит? Это начинается с момента, когда Драко появляется в городе. Да, все именно так, Гермиона себя вовсе не накручивает. Уж слишком странно она себя чувствует рядом с парнем, а еще и его слишком аристократичное поведение, вопросы о кольце, хрустальный шар… просто безумие какое-то! За окном гремит гроза, небо превращается в большой кусок ваты чернильного цвета. Он грозно нависает над городом, укрывая в темное одеяло. Гермиона задергивает шторы, щелкает выключателем. Комнату заливает мягкий свет. Во всем доме воцаряется тишина, словно самой девушки здесь нет. В последнее время она чувствует, что этот дом словно становится чужим — он уже не наполнен приятным теплом, в воздухе все чаще чувствуется тяжесть, а иногда кажется, что ощущается аромат папиных любимых духов. Гермиона с трудом подавляет в себе желание разрыдаться. Ей не стоит прогибаться под желание свернуться калачиком под одеялом и не выбираться оттуда никогда. Девушка вздыхает, бредет на кухню, где включает любимые песни «The Fray», наливает себе вина и пытается таким образом хотя бы на часок отвлечься.

***

Драко лежит на кровати и слушает дождь, что барабанит по крышам и карнизам, почти убаюкивает, но засыпать ему совсем не хочется. Внутри все еще жжет от чувства потери связи с единственным близким человеком, с которым можно чувствовать себя в своей тарелке. Да, если Люциус начинает крайне активные действия по их поиску, стоит перестраховаться еще раз, но Драко не может отрицать своего эгоизма — с матерью ему проще. А сейчас он остается один на один со своими проблемами и мыслями, что начинают уносить в детство. Люциус воспитывает мальчика в холодной строгости, не дает поблажек, требует больше, чем Драко может дать, оценивая свои силы. Мужчина непоколебим в своих решениях: он дрессирует сына, хочет гордиться им, высокомерно поднимать голову, представляя его в обществе. Мечтает закалить его настолько, чтобы мальчик давал сдачи, чтобы его рука не дрожала, когда он наставит волшебную палочку на противника и без жалости произнесет непростительное заклятье, если потребуется. Каждое утро выводит его на тренировку и если Драко пытается идти против, стоит и смотрит себе под ноги вместо того, чтобы обрушить на домовика удар, получает увесистую пощечину, обжигающую не только кожу, но и душу. Он не хочет становиться таким же жестоким, как его отец. Не хочет. Драко находит в себе силы, чтобы поднять голову, встретиться с такими же серыми глазами, но совершенно пустыми, холодными, осуждающими, вселяющими страх и чувство, что ты — ничтожество по сравнению с ним. Губы мальчика едва шевелятся, когда он направляет палочку на трясущегося Добби, с мольбой смотрящего ему в глаза, чтобы произнести заклинание. Красный луч слетает с кончика палочки и эльфа отбрасывает к ближайшему дереву. Драко помнит лишь то, как Люциус широко улыбается, и от улыбки этой становится жутко. Как ладонь отца опускается на его плечо, но это касание словно раздирает кожу, как наждачная бумага. Как вечером Добби приносит как ни в чем не бывало чай и кексы прямо в постель мальчика, а тот виновато отводит взгляд, не в силах извиниться. Когда Малфой поступает на первый курс, отец вместо пожелания удачи, объятий или даже простого рукопожатия говорит, что если сын его разочарует — его ждет жестокое наказание. Нарцисса вздыхает, но не смеет перечить мужу. В ее глазах отражается сожаление, когда она наклоняется к Драко, чтобы шепнуть ему, что уже гордится им, а уголки ее губ приподнимаются в улыбке. На платформе снуют люди, но для мальчика не существует ничего вокруг — лишь грозный взгляд Люциуса, вбивающий последний гвоздь в крышку гроба свободы действий. Больше всего на свете Драко боится именно отца. Люциус не прощает ему ошибок, присылает гневные письма, разговаривает с Дамблдором, постепенно увеличивая давление. И парень ломается. В один из дней он, переполненный гневом и ненавистью, смотрит на темноволосого парня, а затем посылает в него Круцио. В тот момент он чувствует безграничную силу, власть и превосходство. Эти чувства огромной волной обрушиваются на него, унося в больное облегчение. Нет волнения, угрызений совести, лишь освобождение, полученное при помощи всплеска гнева, обрушенного на человека при помощи непростительного заклинания. Лишь позже он испытает раскаяние, но лучше поздно, чем никогда. Драко хочет испариться, исчезнуть, покинуть родной дом, лишь бы не сталкиваться больше с этой проклятой ненавистью, что продолжает пожирать его день ото дня. И вот он здесь… маггловский дом, никого рядом и все те же вопросы, что прочно вшиты под кожу, зудят там почти неустанно в последние дни. Малфой ощущает себя ребенком. Это противно, он кривится, но все же чувствует беспомощность, с которой стоит как можно скорее распрощаться. Он не слабак, он должен доказать это, в первую очередь самому себе.

***

Гермиона ощущает острую потребность в том, чтобы увидеть Драко. Он ей необходим, именно сейчас, как бы нелепо это не выглядело. Зудящее чувство внутри толкает вперед, ко встрече с ним, к разговору. Девушка, несмотря на довольно ранний час, выходит из дома. Она идет по улице, смотрит себе под ноги, не обращая внимания на редких прохожих. Невидимая рука подталкивает, Гермиона оказывается на пороге дома, где живут Малфои, спустя две минуты. Сердце гулко бьется в груди, но сворачивать гостья не собирается — только вперед. Стучит в дверь сначала довольно робко, а затем громче и громче, пока не начинает настойчиво тарабанить. — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спрашивает Драко, когда открывает дверь. Гермиона стоит перед ним напуганная, смотрит прямо в глаза. От этого взгляда по спине бегут тысячи колких мурашек. — Мне нужно было прийти, — тихо говорит девушка. Ее ладони потеют, тело бьет озноб, но она знает, что должна быть здесь, но знает откуда? — Нужно было? — брови парня приподнимаются в удивлении. Он бегло осматривает местность — никого. Лишь одна машина проезжает мимо, а в остальном улица выглядит довольно безжизненной. — Я просто… чувствую, что мне надо к тебе, — Гермиона вздыхает, закрывает лицо ладонью, пытается унять подкатывающую к горлу тошноту, часто сглатывая едкую слюну. — Ладно, проходи, куда уже хуже, — Драко пропускает гостью. А что ему, собственно, терять уже? Он предлагает гостье присесть за стол, даже делает чай. Видит, что состояние Гермионы оставляет желать лучшего — она явно не в себе. — Так что с тобой? — Если бы я знала, — девушка просит для начала стакан воды, чтобы смочить горло. Затем делает большой глоток чая, быстро озирается по сторонам и говорит: — Меня будто тянет сюда. Не могу объяснить, слишком странное чувство. Все перевернулось после того, как появился этот шар. Черт, у меня сейчас в голове лишь это крутится. Чувствую себя героиней дурацкого фильма. Ты выбросил шар? — Да, — Драко начинает думать о том, что ему стоит вновь попытаться проникнуть в голову Гермионы, только ее предстоит успокоить для начала, чтобы не причинить много боли. Сейчас бы успокаивающее зелье пригодилось обоим. — Мне кажется, что в дом кто-то проник — он не мог взяться с потолка, — Гермиона качает головой. — А от меня ты чего ожидаешь? — устало спрашивает парень. Он пытается выхватить из десятка мыслей в своей голове самую здравую. — Ну, ты же был там и видел, что шар взялся из ниоткуда! — повышает голос девушка. Ее взгляд наливается раздраженным блеском, а пальцы сжимают чашку настолько сильно, что, кажется, сейчас фарфоровая крошка посыплется на стол. — Пожалуйста, сохраняй спокойствие, — как можно мягче просит Малфой. Рукой тянется к ладони Гермионы, разжимает пальцы, помогает поставить чашку на стол. — Послушай, я не могу тебе объяснить все, как есть. Да, этот шар появился в комнате не сам по себе. Возможно, кто-то пробрался в дом, подкинул его и ушел через окно, оно же было открыто, — парень цепляется за единственную деталь, которую выхватывает из воспоминаний. — Но это не отменяет всей странности и даже опасности произошедшего, — Гермиона хмурится. В носу начинает щипать, сердце совершает кульбит, но в такой ситуации непозволительно развалиться на части, поэтому девушка берет себя в руки и выпрямляется. — В полицию не заявишь — такими мелкими делами они вряд ли станут заниматься. Кстати, где твоя мама? — Ей пришлось уехать на время в Англию, — Драко вздрагивает от упоминания Нарциссы. Совсем скоро с ним должен связаться Дамблдор, чтобы сообщить о том, как прошло «ее» заточение в Азкабан. — А чем ты планируешь вообще заниматься? У тебя работа есть? — девушка задает этот вопрос на автомате. Ей хочется завести непринужденную беседу, отвлечься от той еще ощутимой дрожи, все еще ощущающейся в районе затылка. — Нет, работы нет, мы недавно здесь, ты же знаешь, — Малфой понимает, что просто отсиживаться дома, не имея никакой работы, странность для магглов. Но какой именно род деятельности он сможет осилить? И ему стоит оставаться в доме, окруженном защитными заклинаниями, а не свободно разгуливать, являясь доступной мишенью для Пожирателей. Наверняка у них везде есть свои глаза и уши. — Но ты же не собираешься сидеть безвылазно дома? — восклицает Гермиона. Она ощущает острую потребность в том, чтобы разузнать о Малфое еще больше информации, но он не так легко сдается. — Считай, что сейчас каникулы, которыми я просто наслаждаюсь в ленивом времяпровождении, а потом буду думать, что делать дальше, — уклончиво отвечает Драко. Его начинает раздражать любопытство Грейнджер, поэтому разговор стоит уводить в другую сторону. — Если ты боишься находиться в своем доме одна после того маленького происшествия, то всегда можешь позвать меня. — Правда? — в голосе девушки моментально вспыхивает живая энергия. — Мне было бы… приятно, если бы ты заходил, правда. — Что ж, в таком случае буду, — Малфой кивает. Все-таки он не может держаться от этой девушки подальше — что-то необъяснимое продолжает удерживать его на невидимом поводке. Гермиона точно необычная девушка, да и ее мысли начинают постепенно открываться, а прочитать их — горячее желание парня. Дамблдор сказал держаться к ней ближе, что явно имело ощутимый вес в этой истории. Драко решает, что постарается сблизиться с новой знакомой. В конце концов, она была вполне милой и самому Малфою не помешает общение и что-то новое. Хватит уже сидеть в том коконе, в который он во многом сам себя и заключил. — Спасибо, — горячо благодарит девушка. Она улыбается, кажется, забывая о том, что еще пять минут назад была взволнована и напугана. Напряженный туман рассеивается, внутри разливается щедрая порция тепла. Сейчас рядом с Драко она чувствует себя лучше, чем обычно.

***

Драко садится на колени перед камином. Ожидание вестей от директора школы свербит внутри. Парень жаждет услышать, что его мать уже отправлена как можно дальше от Англии и Европы вообще, что находится под надежной защитой. — Здравствуй, Драко, — в голосе Альбуса не чувствуется ни одной трещины, настолько он спокоен. — Здравствуйте, профессор, — хрипит от волнения парень. Его это спокойствие пугает в волшебнике. Как может он быть настолько… умиротворенным? Малфой не помнит, когда чувствовал спокойствие в свете последних событий, а Дамблдора словно ничего не волнует и не страшит. — Спешу сообщить, что обманный маневр произошел без потерь и происшествий. Никто не заподозрил, что твоя мать ненастоящая. Что касается нынешнего местоположения Нарциссы, называть его я не стану сейчас, Драко, ради ее же безопасности, ты должен это понять, — директор смотрит на Малфоя из-под очков, пытаясь вселить таким образом доверие. — Боитесь, что ко мне применят легилименцию или пытки, чтобы выведать ее местоположение, если что, — понимающе вздыхает Драко. Он и сам знает, что хранить в памяти точное место, в котором находится Нарцисса, действительно опасно, поэтому постарается терпеть, пока все не наладится. Придется это делать ради безопасности Нарциссы. Если под пытками он не сдался бы, то проникновение в мысли — вещь более опасная, так что отрицать резон в словах директора было бы глупым. — Именно так, ты и сам понимаешь, — Дамблдор кивает. Он почесывает бороду, а затем добавляет: — Не бойся мисс Грейнджер, она многое перенесла, поэтому ей не хватает рядом кого-то, кто мог бы ее понять и поддержать. Знаю, что у тебя роится сотня вопросов в голове относительно этой девушки, но пока я могу сказать лишь то, что ее отец знал некоторых волшебников, а смерть его была не самой обычной. Впрочем, не время для подобных разговоров — мне пора возвращаться к текущим делам. В Хогвартсе нынче беспокойные времена, мне стоит следить за ситуацией. Тебе же я желаю сил и желания что-то менять в своей жизни, Драко. Гермиона скоро начнет кое-что понимать и даже вспоминать, поэтому посвяти ее в основы, только не переусердствуй. Я свяжусь с тобой через несколько дней. Удачи! — Спасибо, профессор, — бормочет Драко, наблюдая за тем, как камин вновь становится мертвым, совсем не похожим на магический. Еще с минуту парень сидит на коленях, а затем поднимается и следует в спальню. Он чувствует себя настолько вымотанным, словно его пропустили через сотню аппараций подряд. Ложится на кровать, закрывает глаза и под веки настойчиво просится образ матери. Только бы с ней было все в порядке! Интересно, в какую именно страну Дамблдор отправил ее? Почему-то в голову сразу пришел вариант с Италией или Грецией. Там тепло, есть море, прекрасная кухня… Малфой вздыхает. Дамблдор говорит, что стоит наладить контакт с Гермионой. Оказывается, ее отец был в курсе магического мира и общался с волшебниками. Его смерть действительно могла быть не совсем обычной для маггла, а Грейнджер тоже могла быть в этом замешана. По крайней мере, кто-то стер ее память, скорее всего не очень умело, раз Альбус сказал, что скоро она начнет вспоминать прошлое. Да и она так бурно пыталась расспросить про шар, что сомнений в ее осведомленности про магический мир и потерю памяти уже не оставалось. Главное, чтобы девушка не принесла дополнительных проблем, а с остальным Драко надеется разобраться.

***

— Ты привел мне его? — Люциус ставит хрустальный стакан с остатками огневиски на стол и с ожиданием смотрит на егеря. — Да, схватил около «Кабаньей головы», — мужчина улыбается, а затем вталкивает в кабинет дрожащего парня, лицо которого перепачкано запекшейся кровью. — О, Теодор, здравствуй, — Малфой поднимается и подходит к Нотту. — Не стану томить, поэтому задаю прямой вопрос: когда в последний раз ты разговаривал с Драко? — Несколько недель назад, — дрожащим голосом отвечает парень. Он пытается смотреть Люциусу прямо в глаза, а страх при этом расползается по всему телу. Он знает, что может получить Круциатус. — Ты уверен? — ледяной тон хозяина поместья режет сотней ножей. — Да, мистер Малфой, мы встречались несколько недель назад, говорили о всякой ерунде, — Теодор пожимает плечами. — Не сообщал ли мой сын о своих планах? — Люциус крутит палочку в руках. Он жаждет ее применить в любом случае, даже если паренек ничего и не знает на самом деле. Жажда жестокости бежит по его венам. — Нет, в свои дела он меня не посвящал, я правда ничего не знаю, — Теодор не считает Драко своим самым лучшим другом, совсем не хочет получать пытки, поэтому кое-что добавляет: — Знаю только, что он с матерью собирался поужинать, и все. Мистер Малфой, я бы не сделал того, что помешало бы планам Темного Лорда. — Хорошо, мистер Нотт, — Люциус направляет палочку на парня. В глазах Теодора вспыхивает страх, которым мужчина упивается. Ощущение силы и власти тешит, возносит на самую вершину, поэтому Малфой с нескрываемой улыбкой бросает в парня несколько непростительных заклятий.

***

Гермиона отрабатывает день на автомате. Молча наливает кофе, накладывает выпечку на тарелочки, улыбку в адрес клиентов выдавливает, а не искренне чувствует на губах. Алисия пытается выпытать причину не самого лучшего состояния девушки, но та лишь отмахивается, ссылаясь на плохое самочувствие. Но чувствует себя Гермиона действительно не самым лучшим образом — ночью ей снились кошмары, в которых ее истязали, а затем выбросили в бессознательном состоянии в море со скалы. Просыпается она с ужасной головной болью, долго принимает душ, чтобы смыть с себя горячий пот после кошмара. Двигается, как улитка, заваривает кофе, проталкивает в себя один бутерброд и выпивает сразу две таблетки от головной боли. — Миона, может, уйдешь раньше? — предлагает Алисия. Она смотрит на темные круги под глазами своей напарницы, но больше ничего не говорит. — Считай, что я настаиваю. — Ладно, я действительно плохо себя чувствую, поэтому спасибо, что отпускаешь, — Гермиона выдавливает из себя тяжелую улыбку. Она благодарит про себя Алисию за то, что та вновь не начинает нежелательных расспросов. Молча идет в подсобку, переодевается, делает несколько глотков воды и покидает кофейню. Ноги передвигаются еле-еле — кажется, что асфальт под ногами движется, как дорожка для бега, а Гермиона на самом деле остается на одном месте. Она начинает задыхаться по мере того, как приближается к дому. Окна зияют огромными черными дырами, способными, кажется, засосать внутрь за секунду, превратить родной дом в страшную тюрьму. Девушка останавливается, как вкопанная, смотрит на эти окна, сжимает пальцы так сильно, что боль острым разрядом пробегает по всему телу. Почему она не хочет возвращаться туда? Совсем рядом слышатся чьи-то тяжелые шаги и девушка тонет в панике, сбивающей ее с ног. Оседая на асфальт, Гермиона улавливает тень, склонившуюся над ней. Тянет руки к ней, как к единственному спасению, пусть даже не видит лица, лишь белое пятно. Теплый кулак безоговорочного доверия к незнакомцу отправляет страх в нокаут. Губы девушки шевелятся в безмолвной просьбе, но тень знает, что делать. Она говорит, что все будет в порядке, знакомым голосом, который проходит сквозь вату прежде, чем долетает до ушей. Гермиона теряет остатки сил, хватается пальцами за воздух и проваливается в кромешную тьму - такую же черную, как и окна ее дома, около которого мелькает другая тень.