Because of you

Мы стоим в молчании следующую минуту. Я пытаюсь показать свою холоднокровность, в то же время Чонгук стоит напротив и испытующе смотрит, из-за чего я на грани того, чтобы выдать свое волнение. Мне непонятны его чувства, эмоции и мысли, мне ничего непонятно, даже когда я нахожусь рядом, но ему ничего не стоит предсказать мои действия, словно я какая-то открытая книга для него. Безусловно, он умеет читать меня. Обычно я бы прошла мимо, притворяясь, что мне наплевать. Но не сейчас. Его взгляд немного отличается, и, кажется, я вижу в нем злость или даже презрение. Он не отводит глаза, продолжает смотреть, пока не двигается с места вновь. Он слишком близко, и ещё чуть-чуть у меня закружится голова. Вот такое влияние он имеет надо мной. — Что ты здесь делаешь? — хрипло произношу я из-за дискомфорта в горле, опуская глаза куда-то в область его припаркованной машины. — Жду тебя, — спокойным и ровным голосом говорит и он, дожидаясь моей реакции. — Тебе свойственно пропадать с поля моего зрения. — О чём ты? — сразу спрашиваю я. — Ты ушла вчера то ли с женихом моей сестры, то ли с моим другом. Не знаю даже, что из этого хуже, — его голос звучит уверенно, но как-то холодно, отчего мне становится жутко. Чонгук кидает усмешку в мою сторону. — Мне показалось, с Юнги вы не особо дружите, — пытаюсь выглядеть увереннее, чем есть на самом деле. Я не хочу казаться слабой перед ним. — Тем не менее, мы друзья. Но в каких отношениях вы? — спрашивает он чуть ли не самым холодным голосом, что я когда-либо слышала. Я отвожу взгляд из-за внезапного ветра, дующего навстречу моему лицу, открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю, так как Чонгук произносит: — Наши родители ждут нас завтра вечером. — Ты только за этим приехал сюда? Только чтобы это сказать? — выпаливаю я из-за сильного возмущения. — Хотелось посмотреть на тебя, — как-то неуверенно пробормотал он и повернул голову в сторону, чтобы я не видела эмоций на его лице. Было заметно, что и взгляд и голос смягчились. — Чонгук, я не понимаю. Он снова поворачивается ко мне. Мне кажется это странным, поскольку с тех пор, как мы узнали, что помолвлены, Чонгук не смотрел на меня так мягко, его лицо больше не выражало таких нежных эмоций. Мне становится не по себе, я чувствую, как волна дрожи поднимается с пяток до кончиков волос, я в прямом смысле готова сойти с ума сейчас. — Ты никогда так не наряжалась на прогулку со мной, — он грустно усмехается, и, кажется, я впервые вижу его таким. Таким грустным. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять эту фразу. Я не верила собственным ушам, поэтому прокручивала эти слова снова и снова, чтобы убедиться. Его слова подействовали на меня, но... Это всё, что ему удалось сделать. Возле нас останавливается чёрная машина. Чонгук смотрит, как я сажусь в неё, и, конечно, не пытается меня остановить. Он выше этого.

***

Лицо парня ещё долгое время всплывает в моей голове, и даже на встрече с Юнги я не могу заставить себя забыть о Чоне ни на секунду. — С тобой всё в порядке? — брюнет видит тревожность на моём лице, но я спешу улыбнуться ему в ответ. — Ты очень задумчивая сегодня. — Да, я немного... Такое иногда происходит со мной. — Могу я узнать причину? — Не стоит, — я мягко произношу, забирая бокал с вином с подноса у официанта. Я улыбаюсь и жестом показываю, что собираюсь немедля отпить немного. Вкус превосходен. Терпкий и сладкий. Сегодня мне можно. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, — продолжаю, — например, как сейчас идет твоя работа? Я вижу, как Юнги не очень доволен сменой темы, но он не спорит со мной, а просто отвечает на вопрос: — Я работаю над большим проектом сейчас. Я отослал свои текста нескольким исполнителям, и почти всем они понравились, и аранжировка тоже скоро будет готова, так что я многого жду. — Звучит и правда грандиозно, — я склоняю голову набок, рассматривая бокал с янтарной жидкостью, и снова смотрю на Юнги. — Должно быть, тебе очень нравится то, что ты делаешь. — Так и есть. Я доволен собой и своей работой. Она приносит мне куда больше удовольствия, чем что-либо ещё. — Ты должен когда-нибудь пригласить меня к себе в студию, иначе я буду очень недовольна тобой. — Так вот ты какая, Седжон, — он негромко смеется. — М-м? Я уже слегка пьянею или я хочу скорее оказаться в этом состоянии, сама не знаю. — Ты флиртуешь со мной на первом свидании. Почему-то я думал, что ты будешь пуленепробиваемой в этом плане, — он показывает официанту на наши бокалы, чтобы тот подлил ещё немного, и снова возвращается к диалогу со мной. — Тогда, значит, ты ошибался, — растягиваю слова почти по слогам и не перестаю улыбаться. — Или это тебя разочаровало во мне? — Нисколько. Ты замечательная, — произносит он, отчего я улыбаюсь еще шире. Официант наливает нам ещё, и я чувствую, как расслабляюсь ещё сильнее. — Но я думаю, ты пьешь сейчас не от большой любви к алкоголю. Ты чем-то расстроена. Я хочу знать, в чем дело, — его голос серьёзен, но так же мягок. — Ты прав. Я расстроена или, возможно, подавлена. Я не знаю. Я просто чувствую, что хочу напиться, — пожимаю плечами. — Почему? Я долго думаю, прежде чем ответить. Я не хочу говорить о Чонгуке, но, видимо, нам придётся. В конце концов, поводом для нашей встречи стал именно Чонгук. — Ты давно знаком с Чоном? — спрашиваю я и концентрирую внимание на лице парня. — Да, мы ходили в одну старшую школу, — отвевает он сразу же, как я задаю вопрос. — Он учился на класс ниже. — И он всегда был таким придурком? — из-за моих слов Юнги смеется. — Я имею в виду, он ведет себя действительно плохо со мной, но когда мы познакомились он был другим. Я знаю, что неправильно говорить о другом парне на свидании, но я ничего не могу с собой поделать. Я, словно зациклена на нем, и это мне совсем не нравится. В то же время, я не смогу с собой справиться. Должно быть, Юнги сейчас неприятно проводить время со мной. — В какие-то моменты он может вести себя как идиот, но в целом он хороший друг, — наконец-то говорит Юнги, проводя пальцем по бокалу, и я смотрю на брюнета с огромным вниманием. — У него тяжёлый характер, он вспыльчив и высокомерен, но он один из тех, на кого я действительно могу положиться. Я внимательно слушаю его, производя в голове каждое слово, сказанное им, потому что для меня это очень важно. Для себя отмечаю, что Чонгука не так-то трудно представить хорошим человеком у себя в голове. Скорее всего, он таковым и является с узким кругом лиц, и, конечно, не со мной. — Хотя... — Что? — я перебиваю его. — Возможно, это скоро изменится: его отношение ко мне. Я все-таки на романтическом ужине с его невестой, — снова смеется он по-доброму и так же смотрит на меня. — Ему это точно не понравится. — Почему? Я вспоминаю то грустное лицо Чона, от которого мне не по себе все это время. — Потому что это ты, Седжон. Не кто-то другой, а именно ты. — Я все равно не понимаю. Он ведет себя всегда так, словно ему плевать на меня. — Не думаю. Я видел, как вы ссоритесь. Это явно не выглядело так, будто ему нет дела до тебя. — Возможно, ты и прав, — говорю я, чувствуя себя намного трезвее, чем несколько минут назад. — Извини, нам не следовало начинать разговор о Чонгуке. Мы же не для этого здесь. — Но мы должны продолжить говорить о нем, — я удивленно смотрю на него, и он продолжает: — Я так и не узнал, из-за чего именно ты расстроена. Это из-за Гука, но что он сделал? — Ничего другого, кроме того что повел себя как настоящий мерзавец, — проговариваю не без открытой злости. — Это то, с чем приходится мириться каждому, кто хочет быть ближе ему. — Но, знаешь, мне показалось, он был расстроен тем, что я иду куда-то с тобой. Его лицо было грустным. Я никогда не видела его таким прежде. — Может, он не хотел отпускать тебя на встречу со мной? — Я не знаю, — чувствую себя снова опустошённой. — Тебе следует поговорить с ним, иначе ваши отношения никогда не изменятся, и вы будете вечность ненавидеть друг друга, — Юнги положил свою руку на мою и успокаивающе погладил ладонь. Будто проснувшись от его прикосновений, я окончательно перестала чувствовать алкоголь в своём организме. — Спасибо тебе, — я улыбнулась, мне действительно стало лучше. — Я рад, что могу помочь тебе. Вам, — он сделал акцент на последнем слове. — Ты ведь знаешь, да? — Что ты влюблена в него? — он вскинул бровь. — Признаюсь, я до последнего надеялся, что мне просто показалось. — Прости, — виновато смотрю, — я не должна была флиртовать с тобой. Я чувствую себя ужасно. — Я буду только рад, если у вас все получится, а если нет — тебе будет к кому обратиться. Я с радостью тебя успокою, — он откинулся назад, на спинку дивана, и позвал официанта снова, но на этот раз для просьбы принести счет, как я думала. К нам подошел тот же молодой человек с достаточно привлекательной внешностью и внимательно слушал, что сказал ему Юнги. Он заказал две порции шоколадного десерта, из-за чего я очень удивилась. Юнги понимающе ответил: — Раз уж мы пришли приятно провести вечер, то будет глупо вот так разойтись. Давай замечательно проведем время. Я улыбнулась, но ничего не ответила. Юнги просто потрясающий парень. После того, как мы повторили наш последний заказ еще два раза, мы решили, что пора остановиться, хоть шоколадный торт здесь и превосходный. Юнги рассказывал, как он начинал свою карьеру и насколько это было тяжело первое время, ведь сам парень не из богатой семьи, и вкладывал только свои деньги, а ведь он был на тот момент даже несовершеннолетним. — Первый мой трек прослушали более миллиона раз всего за 25 недель, а для новичка это серьёзный прорыв, — рассказывает он, поддаваясь своим воспоминаниям, и я с удовольствием его слушаю. — Правда следующий год был непростым, так как я не знал, что именно понравилось слушателям, и я понял, что недостаточно хорош, чтобы быть миллионником. Я начал учиться в этом направлении усерднее, а дальше все случилось само с собой. Думаю, мои труды окупились. — Ты и правда хорош в этом, — констатирую я, когда на мой телефон пришло новое сообщение. — Извини, я отвечу, если ты не против. Юнги только кивнул и подлил себе еще немного вина, когда я взяла в руки телефон. Хорошая новость. Завтра на ужине я тоже буду, тебе не придется мучиться одной в этот вечер. Я буду с тобой. Сообщение пришло от Джина. Я рада. Надеюсь, все пройдет хорошо. Вообще-то я слабо верила в свои же слова. Мне грустно признавать каждый раз, что я в не лучший отношениях со своими родителями, и это даже не моя вина. — Завтра будет трудный день, — грустно говорю парню и я сразу отвечаю на его немой вопрос. — Ужин. Я, Чонгук и наши родители. Его губы складываются в букву «О», и он грустно смотрит на меня. Я уже успела рассказать, что уезжала из дома, в частности от родителей. Мы проводим еще некоторое время вместе, прежде чем Юнги подвозит меня. Мы прощаемся, и я захожу в дом. Я стараюсь пройти в комнату тихо, чтобы не привлечь внимание родителей, а уж тем более не встретить их. Я падаю на кровать. Только закрыв глаза, я вспоминаю лицо Чонгука и снова поддаюсь размышлениям. Может ли быть такое, что я не безразлична ему? Я не знаю, но очень хочется, чтобы ответ был положительным. Я все-таки и правда влюблена в него.

***

Остается всего час до выхода из дома, и я уже готова. Я не знаю, чего и ждать от сегодняшнего дня, но очень надеюсь, что все пройдет куда лучше, чем я думаю. Ведь если не так, то вечер рискует превратиться в катастрофу. Отец заходит на кухню и тут же выходит. Я даже не ловлю его взгляд на себе, он словно не обращает на меня внимания. Я следую за ним. — Мы не встречались с семьёй Чон отдельно уже несколько месяцев. Что-то случилось? — решаюсь спросить я неуверенно. Я редко заговариваю на это тему. — Да, — отвечает лишь он. — Будет важное объявление. Понимая, что ничего больше он сказать не собирается, ухожу. Он не будет посвящать меня в их дела, даже если это напрямую касается меня. Мы поднимаемся на верхний этаж высокого здания и останавливаемся у входа в огромный зал, где нас уже ждет семья Чон с накрытым столом. — О, так вы пришли первыми, — проговаривает моя мама и здоровается. Мы сразу же садимся за свои места, и, конечно, мое — прямо напротив Чонгука. Я кидаю грустную улыбку Джину, и он успокаивающе кивает. Первое время мы сидим молча, кроме наших родителей, у которых есть общие бизнес-дела. Если говорить в открытую, они просто обсуждают все возможные плюсы от нашей помолвки. Я лишь устало вздыхаю и продолжаю понемногу есть. Чонгук даже не смотрит на меня, точнее делает вид, но я замечаю, что когда поворачиваюсь к кому-нибудь лицом, он кидает свой взгляд в мою сторону, очень незаметный взгляд, как будто не хочет, чтобы его поймали. Все идет отлично, и я даже успеваю расслабиться, однако делаю я это напрасно, поскольку следующие слова отца Чонгука вводят меня в шокирующее состояние. — Дети, мы обсудили и решили, что нет никаких преград сыграть вашу свадьбу как можно скорее. Мы остановились на дате 25 сентября. Я испуганно смотрю на своих родителей, не зная, что сказать, когда Чонгук, просто не обдумывая выпалил: — Это же через месяц. Почему так быстро? Словно последняя стена, защищавшая меня из последних сил, разрушалась, стоило им это сказать. Словно внутри всё перевернулось. Слёзы так и подступают к глазам, я пытаюсь их сдержать, но это невозможно. Утыкаюсь взглядом в тарелку, надеясь, что из-под лба не будут заметны мои мокрые глаза. Хочется зарыдать во всех голос. Так больно. Живот начинает скручивать, и я чувствую, как появляется мокрая дорожка на щеке. Я думала, когда этот день настанет, я смогу сдержаться, но я такая слабачка. — Вы помолвлены уже год, дорогой, — говорит моя мама своим самым ласковым голосом. — Разве это быстро? Мне невыносимо больно, хочется показать это всем, но я понимаю, что выставлю и себя и родителей в жалком свете. Образуется убийственная тишина. Ни я, ни Чонгук не знаем, что сказать. Я же чувствую, как будто меня раздавили, а потом предали. Собираюсь с последними силами. — Но... — говорю я, натыкаясь на недовольный взгляд отца, но продолжаю. — Но подготовка к свадьбе займёт больше времени. — Не волнуйся об этом, — незамедлительно отвечает Госпожа Чон. — Мы с твоей мамой обо всем позаботимся. Мы вас ни к чему не обязываем, разве что просто прийти в свадебных нарядах. И выйти замуж за этого человека. Мы с Чонгуком переглядываемся, и, на мое удивление, я не вижу гнева в его глазах, только сочувствие. Просто от его эмоций я расслабляюсь и стараюсь не выглядеть такой грустной, какой сейчас являюсь. Я не могу перечить своему отцу не из-за того, что боюсь остаться без денег и других благ, а потому что мне страшно услышать грубые слова, из-за которых мне будет больнее. Я не хочу доказывать себе, что мои родители не любят меня. Чонгуку в этом плане проще. Его родители с трепетом к нему относятся, я даже завидую. Издалека видно, как они его обожают. И Суа, к слову, тоже. Меня только это и радует, что, возможно, семья Чона будет относиться ко мне лучше, чем моя собственная. Кажется, Госпожа Чон действительно благородная женщина, которая очень любит своих детей. Но я все равно не могу остановить это распространяющее с каждой секундой ощущение, что меня предали! Только когда слеза спустилась по моей щеке, я осознала, что плачу. Я осознала, насколько мне больно. Стараясь незаметно убрать влажность с лица, я рассматривала еду в своей тарелке, а позже, извинившись перед всеми находящимися за столом, ушла в туалет. Я чувствовала, что готова разрыдаться, наплевав на то, что это заметят все, но не могла сдержаться. Слезы ручьём покатились одна за одной, я была на грани, казалось, совсем скоро внутренняя истерика выйдет наружу. Но прошло немного времени, как кто-то прижал меня к себе и обнял. Я почувствовала тепло и заплакала еще сильнее. Я не знала, кто это, поскольку не открывала глаза, но мне было плевать, даже если бы это был какой-нибудь незнакомец. Мне нужны были эти объятия. — Тише-тише, — произносит мягкий и ласковый голос. От удивления я открыла глаза и посмотрела на девушку. Это была Суа. Она выглядела очень обеспокоено, а её прикосновения были нежны. У меня не было сил даже остановиться. Я не контролировала поток истерики, которая внезапно навалилась на меня. Суа мягко гладила меня волосам, что-то нашёптывая мне на ухо, пытаясь успокоить меня. Но это не помогло, я лишь сильнее расплакалась. Она прижала меня к своей груди, словно ей было действительно больно видеть меня такой. От этого лишь на мгновение стало легче. — Ч-что сказал Чонгук? — всё ещё дрожащим голосом промолвила я, слегка отстранившись. Слезы перестали подступать. — Я правда не знаю, что я сделала такого, чтобы он ненавидел меня. Девушка мягко улыбнулась и ответила: — Он волнуется. Волнуется за тебя. — Уверена, он сейчас зол и обвиняет во всём меня, — грустно повожу взглядом и вытирая тыльной стороной ладони влагу на щеках. — Вообще-то это он попросил меня пойти за тобой, — неожиданно говорит она, на что получает мой удивлённый взгляд. — Он волнуется, — повторяет она. Я не верю. — И он вовсе не ненавидит тебя, — продолжает Суа, завидев моё недоверие. — Просто он так выражает свои чувства. — Я боюсь с ним видеться сейчас. Мне кажется, он скажет мне то, через что я просто не смогу перейти. Суа по-доброму улыбается и даже смеётся, как только я признаюсь, но говорить весьма приятные вещи о том, что Чонгук не такой плохой, каким я его считаю. Так забавно, что в последнее время я так часто это слышу. — Он стоит за дверью и ждёт тебя, — произносит она и оставляет меня.