.Н-нИнавижу.

      Н-нИнавиж-жу! Э-э-э-э… А вот это уже привычка. Пятница, суббота, воскресенье и вся новая неделя выдались прекрасными. Голубь вернулся на удивление быстро и вновь разорял мои запасы мюсли. А я скуки ради и работы для — спас графского сынка от Буки, а то расшалилось, существо недобитое. Правда, граф был весьма категоричен, он не только следил за процессом изгнания нечисти, узрев, что та покинула сыновий шкаф, так он этот шкаф ещё и спалил до кучи. А ничего, красиво так горел. Фантасмагорично. Пообщался с Эрдлюитлами, угостившись вкусными фруктами, жаль, света солнца боятся, но каждому своё проклятие и свой дар. Встретился со своим вампиром. Дважды. Ох, как же он сексуален и красив. А эта его хищность… во всём. Мой Айнулиндалэл. Наверное, мой. Это мы по ходу жизни узнаем. Но вот незадача, видимо, хреновый из меня охотник-на-неведомое, раз я так и не смог понять — кого же я изгнал из своего дома, притом что пытался снять проклятье. Просто какая-то ловушка для мозга, блин, как та фигня для пальцев — чем больше сопротивляешься, тем сильнее увязаешь в ней, а как только расслабляешь конечности, так сразу получаешь свободу — пальцевая тюрьма из бамбука. Свобода есть, да только что с ней делать. И как? Что-то терзает меня, изнутри, не даёт покоя, и это… не бесит, а… сам не знаю. Скучаю, что ли, по горьким проказам и… Я не уверен, но кажется, что это что-то неведомое-невероятное-наглухо-непонятное укрывало меня одеялом по ночам, не позволяло остынуть ромашковому чаю и вечно прятало мои носки (сейчас всё это остро заметно). Поэтому я в сомнении. Такое чувство, что я делаю ошибку, но в чём — понять не могу. И сны — слишком вязкие, липкие, отчаянные. После которых стоит, как ненормальный, и при этом нет возможности кончить — слишком пресно и скучно доводить себя до «ура» своей же лапой. И дело не в интимной стороне моей жизни. Тут другое — глубокое, на подсознательном уровне, будто знаю ответ, словно он во мне, внутри, вертится на кончике языка и зудит на самом краешке губ, а озвучить не выходит — только сводящие с ума образы и лихорадочные догадки. Это чистое безумие, что овладевает мной день за днём. Смех… Тот смех… Кажется, он мне был знаком. Или мне только кажется? Я. Н-нИнавиж-жу непонятки. Всё. Беру отпуск. Но… а какой сегодня день недели? Не знаю, знаю, что точно вечер. Блять! — Да чтоб тебя дрюкали дрючками туевым дрочным задрочевом! — взрыкнул я в центр комнаты. Писец сегодня словарный запас мата хромает. Интересно, если его перебинтовать, то поможет? Нда, как-то сидеть голой жопой на полу (дощатом таком, холодном, не лакированном, с занозами — а так злых духов проще отгонять) не комильфо. Но совсем уж точно неуютно от того, что в попу дует. Частично. В полупопие. Почему-то правое. Хм… Наверное, это из-за трогательной (как говаривали мои любовники) родинки. И этот… этот… тот, которому явно жить насрать, видимо, тоже на неё повёлся. Ну что за жизнь? Только из душа вышел, чистенький, распаренный, все свои руны красивенькие, что белыми татушками на коже, отдраил после последнего упокоения очередной бестии (чуть шею не свернул, пока по камням от неё прыгал, но магия/чувство равновесия спасли), и тут на тебе. Полотенце спёрли. Опять. Такое уже было. Месяц назад. Трусы на торшере — любимые трусы-парашюты, в которых по дому хожу, у них принт отчаянный, катрены на латыни (а надо беречь самое сокровенное, вот и защищаю заклинаниями) — висят, печально так, лампочку сверху прикрывают, создавая полумрак. И такое тоже было. Тогда же. И до этого. Тоже. Было. И вибратор, зараза, перед глазами елозит: туда-сюда, туда-сюда. Зелёный. Новый в коллекции. Мерзавец пупырчатый. Я его ещё даже не примерил, а этот, тот, ну который явно-оборзевший-вкрай-полтерГЕЙст, которого я явно не добил в прошлый раз на той неделе, им словно воздух пилит. И нет, не похоже это на интимные фрикции, это именно — пилит-мать-его-за-загривок воздушное пространство. Ещё и пищит над головой: — Ви-и-и-у… шух-шух-шух… ви-и-и-у… Это громкое «ви-и-и-у» больше болгарку напоминает. Всё. Это война. Отодрал остролист и чертополох от стен, снял пыльные тушки крыс с дверных проходов, стёр к чертям пентаграммы и развеял заговоры. Пора изгонять разбушевавшегося призрака с концами. Я же охотник? Охотник. На нечисть? На нечисть. Вот и поработаю на благо себя. Какие нах органы? Заклинания на латыни? Пф. Не катит. Будем действовать жёстко. — Так, так, так, — бормотал я себе под нос, распаковывая ящики из закромов своей кладовки. Кстати, в попу так и дышат. Прямо в родинку. Почесал пострадавшее место, так и не одевшись, некогда мне. Хоть и бесит, что вода с волос щекотит кожу. Но кого волнуют такие мелочи? — Ага, — возликовал я, достав из мраморной шкатулки мочевой пузырь ящерицы Ицоголофки. — То что надо, — победоносный восклик и радость во всю ширь души. Мерзость, конечно, но зато поможет. Надеюсь. Раскидал куски ароматной дыни по полу, сбрызнул вонючей гадостью пресмыкающегося в основном углы, перекрестился (на всякий случай) и сжёг шкурку канарейки. Она хоть и без перьев, но всё равно пахло ужасно — палёным и горьким. Пришлось снова идти в душ. Зато, выйдя чистым и довольным, я с радостью отметил, что вещи на месте. К убийственному аромату у меня иммунитет — рабочая привычка. Счастливо выпил ромашковый чай, прослушал сообщения заказчиков на кристале-автоответчике: снова в глухомань тащиться, бабушек от чар злых спасать; девушек от Драков; какому-то мужику приспичило Виряву отыскать (так, в сыщики не нанимался); Кумо бегает по селу (надо подсобить топором и стрелами) — и завалился спать в любимых труселях. На родинку никто не дышал, не дул и даже не было ощущения прикосновений. Вот и отлично. Утро. Сволочь. Не. Задалось. Н-нИнавиж-жу! Разбудил меня верещащий кристалл, жена барина рубиновый браслет потеряла (опять) в своей нихрена-не-маленькой комнате (снова). Никак барабашка расшалился (зараза). И что они не по одному, а выводком живут? Одного изгонишь, того, кто накособочил проблем, так на его место другой член его семьи встаёт. Вот, что значит круговая порука. Член. Семьи. Но всё равно — член. Так, у меня просто сдвиг по фазе со сна плюс сумасшедший график работы и креативные приключения в пределах личного пространства — как-то в куме мне не до того. — Э-э-э-э… — что-то явно не так. Вот чувствую. — АПЧИ! — звук со спины. Вскочил, запутался в одеяле, грохнулся на пол, ебать занозы (ковёр-то где?), вскочил, хромая, стал осматриваться. Вдох-выдох. Понял. Кто-то, тот, кто неубиваемый, чихнул на мою попу. На полупопие. Правое. Моя родинка! Оглянулся, изогнувшись под немыслимым углом, и охренел. Вот как был, так и охренел. Перья. В попе. Прямо в попе! Много перьев. Страуса. И цветок, спасибо, что ромашка, посередине. Таких букетов мне ещё не дарили. Не-е-ет, если взглянуть с точки зрения флористики, то-о… композиция весьма оригинальная и красивая, к тому же ромашка — знак добрых и чистых помыслов/намерений. И не аллергенна. Но… — Да блять же! Не в жопу же мне запихивать этот самый букет, — заорал я, крутясь на месте волчком, при этом прихрамывая и шипя от боли. Ну полтергейст. Ну сволочь. Ну, погоди. Доберусь я до тебя. С остервенением выдёргиваю букет, а он в презервативе, а ещё внутри губка, явно с влагой, видимо, чтобы цветок дольше стоял. Трогательная забота. — А-а-а-а-а, — крик отчаяния и несусь в ванную. Сначала приведу себя в порядок. Потом к барыне, с барабашками разобраться. Со всеми сразу и желательно кроваво, господам отказывать или задерживаться не стоит, а то свой дом спалю своей же энергией нИнависти. А потом… Потом займусь и этим эктоплазматическим с… тв… грррр-ыкой. Вот. И ведь ещё недавно всё было хорошо. Там вякнуть: «Абра-кадабра». Тут: «По-моему велению». А порой и: «Не соизволите ли вы свалить нахер, блин». Пара пассов руками, капля крови посиневшей курицы, кусок лунного камня пылью под ноги. И яблоко. Красное. Огрызок. В центр круга из магии и соли. И колы из лиственницы квадратом у левой ноги — талисман. И всё. Все полупрозрачные, шаловливые, добро-злобные задохлики или вредно-каверзные чёртики, или ещё хрен знает кто (а мне всегда этот чудный овощ сообщает, с кем я имею дело. Он же самый умный объект в мире!). Все эти непойми кто/что/как исчезали в личные ебеня адового царства. Всегда. Но этот упырь какой-то. Не, не в прямом смысле. Но всё равно упырь. Паскудный. И непонятно уже, кто кого изводит: он меня или я его. С барыней всё оказалось легко — она просто толстая дура! Положила браслет в шкатулку и… всё. Маятник из вереска сразу показал, где пропажа. Содрал две цены за холостой приезд и дёрнул домой, невидимого «тролля» мочить. Или мочалить… тут уж как получится. Почему-то от мысли о моём недруге/друге мне становилось тепло, словно шаль из тонкой шерсти из гривы Цыганской Упряжки на плечи накинули. До дома не добрался. Меня Айнулиндалэл перехватил — мой вампирчик. Милое создание, закусал мою шею до бабочек перед глазами и феерического стояка. Уже понял, как меня можно приручить. Плохой мальчик. Но мой мальчик. Красивый, гордый, сильный, властный, дерзкий. Аррр! Домой мы просто ввалились, хорошо, что я проветрил перед уходом, а то бы Ай сбежал… Такая неженка со своими замашками клыкастой знати. Ну надо же как-то сбросить стресс. А то эта индифферентная форма жестокого обращения с уважаемыми охотниками мне все нервы вымотала. Я даже поседел. На один волос. Под подмышкой. Сегодня сам видел. Не дело же. Надо расслабиться. Ай прекрасен в своей истинной ипостаси: как прогулка на краю обрыва. Кровавый взгляд, жажда обладания в каждом вдохе, клыки чертовски остры, мышцы плавно-вальяжно перетекают под кожей, волосы волной алого по спине и лопаткам, пирсинг в ушах и сосках, крепкий зад, сильные ноги, тонкие пальцы. Нет, не хищник, монстр, но монстр прекрасный в своей алчущей тяге меня. Сегодня нам с Ай захотелось игрищ. Поэтому вампирчик был раздет, любовно уложен в постель с парой десятков засосов по нагому телу, обласкан, и эта лента на глазах ему офигенно шла — словно он покорён, будто повержен. Мнимая власть кажется сладкой и упоительной. Расхристан. Прекрасен. Подо мной. И тёмные ремни на светлой коже — безумство контраста. — Гррр! — прозвучало за моей спиной, как обещание садисткой расправы. Гулкое. Глухое. Чужеродное. Нечеловеческое. От чего спина вздыбилась ужасом мурашковых огров. — Ч-что эт-то? — вздрогнул Ай, тут же сведя колени вместе. Его гордость упала прямо на его же живот. И теперь вяло трепыхалась где-то под пупком. Жаль, а так красиво стояла. — Это… — сказал я, оборачиваясь, и задохнулся воздухом. Хера себе! Мама. Папа. Бабушка. Ваще вся родня. Блять. — Кто? — встрепенулся Ай, ощутив напряжение в моём голосе. — В-у-а-й-е-р-и-с-т, — по буквам ответил я. Моя гордость на этом моменте тоже грохнулась. В обморок. Наглухо. — Чё? Кто это такой смелый, чтобы за нами наблюдать? — тут же ощерился мой любовник, выворачиваясь из-под меня. Клыки выскользнули из дёсен до упора, делая оскал непропорциональным, ужасным и отвратительно-отталкивающим (стрёмное зрелище, но мне нравится). Мышцы напряглись, покрываясь рисунком венок от напряжения. От кровососа за километр опахнуло злобой. Казалось, яд сочится с присвистом на каждом резком выдохе. — Если. Бы. Я. Знал, — поражённо пробормотал ему в ответ, через силу хлопая ресницами. А огровые мурашки предательски опалили холодком. — Да я его щас… — желчно рычал Ай. — Да я… Я… Его… да я… — орал и бесился вампир, стаскивая с себя ленты, ремни с запястий и сдирая с глаз повязку. — Я… Шёлк упал к ногам стоящего на постели Айнулиндалэла. И даже так он был ниже того, кто стоял у постели и смотрел на нас. Огромный. Рогатый. В белом воздушно-меховом безобразии с лёгким ароматом козы. Руки мощные, с фенечками на сильных запястьях — амулеты. Ноги мощные с буграми мышц. В модных сабо на ремешках и с клёпками из явно серебра. Всё с той же бело-воздушной «козой» тесьмой вокруг голенища. Плюс черенки-кувшины по диагонали с плеча на пояс висели глиняными сосудами, гулко позвякивая в такт дыханию, что клокотало в сильной груди. С кровью девственниц, что ли? Или это аналог карманов? Типа: «Хэй, пацаны, у меня тут заначка завалялась»! О, Мефистофель, только не говорите, что такое вошло в моду! Я это не надену. — Ррррр, — послышалось острое из-за железного шлема с прорезями для глаз и рта. А рога краси-ивые. Изогнутые. Шикарные. Синие (вот бы потрогать). И глаза из мрака железно-клёпаной миски полыхают бездной южного сумеречного неба — холодом индиго. — Йа-а-а-а… Ег-го-о-о… — задохнулся клыкастый и тут же скуксился, съёжился как-то, весь сдулся и чуть присел, тонкие игривые волоски на его теле встали дыбом, явно от страха, — я это… Сей-час… Е-эго… Покормлю! — воскликнул вамп, таки закончив мучительный мыслительный процесс. — Да, покормлю! А то смотрит он как-то… Страшно… Э-э-э, — помотал головой, — страстно. Да. Страстно. Вяще. Голодно. Точно. Голодно! — затараторил Ай, зацепившись за верную, по его скромному мнению, последовательность слов. — Ммм… — я честно попытался что-то сказать, но мозг отказывался репродуцировать хоть сколько внятную последовательность букв. Внутри бушевали интерес, страх, ужас, восхищение, любопытство. И всё таким вёртким комком, что и не понять, чего больше и какое чувство важнее. Замер статуей самого себя и тупо пытался дышать. Вот рога гостя меня интересовали неимоверно. — Щас-щас, — засуетился Ай, растеряв весь свой пафос, аристократизм, заносчивость и снобизм, став каким-то бесноватым мальчуганом на подламывающихся конечностях, как кузнечик, блин. — Я… — «разочарован», но последнего слова я Айнулиндалэлу не сказал. — А у нас тут бананы есть, — гордо продекламировал он. Вампир сломя голову бросился к тумбе возле постели. Схватил жёлтый и кинулся к шкафу в шубе и на ножках. Ножищах. — Вот, — резко ткнул бананом в шлем, при этом не озаботившись снятием с фрукта кожуры. — Нет, — огорчённо-кисло прошептал он, — не то. О. Виноград есть! — торжественно-величественно воскликнул, даже взвизгнул от радости и схватив гроздь Изабеллы всё с той же тумбы, стал пытаться протолкнуть ягоды в отверстия забрала. — Н-не лез-зет, — задушено зашептал Ай, оборачиваясь ко мне. Его лицо — сплошная мука, в глазах отчаяние и тело сковано, как от боли. Или ужаса, что пробежал по его телу хищным животным, откусывающим по пути крупные куски. — Ну… — ничего умнее я не придумал. Я до сих пор пребывал в коматозе, пытаясь осознать, какого хера тут творится. Рога. Они великолепны. — Фрррххх! Рррр… — глухое и утробное из-за шлема. — ГОЛОДНЫЙ, — засипел Ай, делая квадратные глаза. — О, — счастливо обернулся клыкастый к шкафу. С антресольками. И… антресольками. И, наверное, ещё одними антресольками сверху. — Изюм есть. Он влезет. Правда влезет. Честно-честно, — закивал болванчиком кровопийца. — Ща наковыряю, — уговаривал Ай, видимо, больше себя, чем присутствующего этого. Хруст костей в кисти лапищи — с синими ногтями — от пальцев, сдавленных в кулак. Этот, видимо, тоже охреневал. Ай только вздрогнул сильнее и что-то заблеял себе под нос. Схватил булочку и стал выковыривать изюм. Пальцами. Неаккуратно и коряво, большую часть рассыпая себе под ноги. После чего отчаянно и с силой стал заталкивать сухофрукт в прорези шлема. — Вкусно? Правда? Ведь вкусно же? Да? Да? ДА?! — щебетал сбледнувший с лица вампир, продолжая свои манипуляции, больше похожие на пытки. Я бы поржал над комизмом ситуации, если бы это не было опасно для жизни. Правда, не знаю чьей. И нет бы задуматься, какого лысого эквилибриста гордый вампир косплеит пресмыкающееся существо? Так нет, не подумал. А стоило бы. Ведь Дитя Ночи явно чувствовал в этой пушистой кракозябре нечто первобытное, как инстинкт, нечто сильное, несломляемое, что-то… высшее. Но я тупо смотрел на Ай и думал о том, что вамп стал ещё бледнее, чем был. Хотя куда дальше-то? И колени трясутся — слишком сильно. Тоже мне выкидыш тьмы, блин. Стою. Охреневаю. Шкаф тоже в шоке. В ауте. Дестабилизирован вкрай. Наглухо. По нему видно, что такого приёма рогатый не ожидал. Рога. Да. Синие. Острые. Волнительные. Пленяют. Они… Такие на стене бы смотрелись — идеально. У полки над камином, между ночной вазой лохматых времён и садовыми граблями. — О, смотри. Зла-а-аки, — умилённо протянул Ай, рассматривая зёрна на своей ладони. — Они полезны. Да-да, — закивал ещё чаще вамп. — Вот семя льна, — закидывает вместе с крошками в шлем. — Вот семена кунжута, — туда же, за железо, в щели. — Вот овёс… — заминка. — Это ведь овёс? — панически сипло вскричал Айнулиндалэл на высокой неаристократичной ноте. Я аж подпрыгнул. Шкаф, видимо, тоже шуганулся такого, поэтому тупо кивнул в ответ, хотя вопрос задали мне. Шлем противно скрипнул, наверное, тоже согласился с ответом. — Вот, — снова безумная улыбка, без клыков и жажды убийства. — Овёс. Тоже полезен, — поучительно хрипел голосовыми Ай, кроша булку на простынь. — Овёс обладает многими полезными свойствами, — вдруг тоном пестуна заговорил вампир, глядя прямо в забрало, машинально проталкивая сельхохозяйственную культуру в дырки на шлеме. — Его применяют в качестве противовоспалительного средства при воспалениях различных органов, — переходя на шёпот и чуть вытягивая голову вперёд. — У вас случайно нет воспалений? — тут же резко поинтересовался Ай. — У-ку, — помотал в отрицании головой всё-ещё-охреневающий-армуар. — Вот и отлично, — вновь часто-часто закивал Ай. По-моему, он тронулся. — В овсе содержится фермент, который улучшает усвоение углеводов, — чуть ли не радостно пищал лекцию вампирёныш дальше. — Благодаря содержанию в овсе магния, — словно открыл новую солнечную систему, и глаза на выкате, фильмостат снова вздрогнул и даже как-то ручищи к грудище прижал. По-моему, мы оба опасались клыкастого, — растение применяют для улучшения работы сердечной и нервной систем и обмена веществ. — Махнул он руками, я с испугу присел. — А у вас есть проблемы с сердечной и нервной системой? — резко и пронзительно прищурившись. — У-ку, — громко сглотнул уже поставец, видимо, группируясь. Проблемы? Скоро будут, вот точно — скоро будут. И не у одного НЕприглашённого. — Овёс, — продолжал вдохновенно ораторствовать Ай, пропихивая зёрна в забрала, совсем не заморачиваясь, куда и что проталкивает, — средство, повышающее иммунитет, поэтому его рекомендуют применять на начальных стадиях гипертонии, — очень счастливо заявил вамп. — Гипертонией страдаете? Нет?! Вот и отлично, — захлопал кровосос в ладоши, будучи всё ещё нагим, смотрелся он комично со своим подпрыгивающим вялым достоинством. — Препараты из овса восполняют баланс кремния в организме, укрепляет сосуды и опорно-двигательную систему, — всё ещё вещал он. — Грр… — послышалось от вновь рундука. — Что? — безобразно-счастливо воскликнул вамп. — Уже чувствуете, ЧУВСТВУЕТЕ, как положительно на вас влияет овёс? — с видом втюхивающего очередную дрянь коммивояжёра вопросил кровососущий. Чувствую, сейчас Ай будет положительным. Вот как есть, так и положат. В гроб. И забьют. И не факт, что гвоздями. И не факт, что крышку гроба. Вот совсем не факт. — Овёс содержит не только кремний, но ещё в нём обнаружены фосфор с калием, поэтому растение рекомендуют при болезнях сердца и почек. Также овёс улучшает умственную деятельность, — продолжал распинаться мрак-жизни-моей, беспардонно засирая пол крошками и всеми пятью злаками, что продолжал сколупывать с, кажется, что бесконечной булки. Устроил мне тут помойку. Сожгу нахрен. Кровать. С простынёю вместе. Ненавижу грязь. И Айнулиндалэла тоже сожгу. И ковёр туда же — в пекло. Противно смотреть на такого недохищника в астрале. Жалкое зрелище — ни чести, ни гордости. Ну… окей, с достоинством у него всё норм. С физическим достоинством. — Ай… — хотел я уже одёрнуть ретивость клыкастого, а то шоу что-то затянулось. Но… — А-а-а-а-а, — тонкий визг на грани срыва. — Запить. Да, запить, — заметался туда-сюда недолектор, словно змей в серпентарии. — Жрать в сухомятку вредно для желудка. Тут уже никакой овёс не спасёт. Вина? — спросил кровопийца и нервоубийца и вообще тварь последняя и дёрнулся за бутылкой к комоду. Вот сейчас, кажется, гость тоже сбледнул. — Пристукну! — невнятно-грозно рявкнул из-за шлема шкаф в сандальках. — Что? Супу? — встал в позу суриката от испуга Ай. — Ща сварю! — крикнул он и бросился в коридор. Прикинуться глухим было эффектно. Дверь, конечно, не хлопнула, но думается мне, что я его больше не увижу. Чувствую, я не очень расстроен сим фактом. Чувствую, что сам его приСУПкну, если посмеет заявится ко мне. Овёс, да? Пять злаков, да? Теперь я и булочника н-нИнавиж-жу.

*********************************** ***********************************

Примечание:

Да, блин, штампы! Но они будут объяснены в следующей главе)) Не знаю, что сегодня с сайтом, но он не хочет текст оформлять нормально и делает офигенные переносы, хотя влезло бы не то что слово, а целая строка (( Эрдлюитл — в фольклоре швейцарцев и итальянцев «земляной народ». Эти духи страшно не любят показывать смертным свои ноги: дело в том, что вместо ступней у них гусиные лапы. Эрдлюитл управляют погодой, могут вызывать бури и ураганы, наводнения и лавины, предсказывают, урожайным ли будет год, и дают понять, когда приходит пора собирать урожай. Они опекают домашний скот, им известно, как из молока ланей делать сыр, они могут превращать листья деревьев в золото и самоцветы. Если не обижать эрдлюитл, они принесут удачу в дом. http://www.bestiary.us/files/images/erdluitle-by-orlova.preview.jpg