.Н-нИнавижу.

Почему-то ржу. Стресс, аж трясёт всего. Так и смотрю на чёртов выход, в котором якобы за супом скрылся так и не одевшийся клыкастый идиот. А смех щекотит глотку и мешает правильно дышать. Глаза слезятся, я хихикаю, как мудак последний, похрюкивая. Валерьяночки надо лакануть. Н-нИнавиж-жу! Меня реально бесит, когда меня начинает плющить от адреналинового перебора. — Кто ты? — как-то уж совсем устало и абсолютно спокойно (оторжавшись) спросил я у козьего чудовища. Нет больше сил ни на что, ни на злость, ни на радость (откуда бы ей взяться?). Я опустошён. Слишком много всего. — Демон, — с эхом, в самовар, прогундосил рогатый, отчего из прорезей металла брызнули крошки хлеба и тела сухих семян. Меня снова пробило на гомерический хохот, который, впрочем быстро сошёл на нет, заканчиваясь какими-то невнятными завываниями на одной тусклой ноте. Уже больно смеяться, да и глаза режет от влаги и напряжения. И это тоже раздражает. Лишь сильнее подтянул штаны, которые не успел снять до прихода рогатого и сокрушённо сел на постель, зачем-то смахивая чёртовы крошки на пол. Хуже уже не станет, потом приберу. — Это я понял, — со вздохом озвучил я чуду в сандальках, почёсывая висок. — Как зовут? — вопрос вышел совсем безэмоциональным. Странно, но я не блеял, не боялся и не чувствовал зла от… демона. В любом случае Аннабель будет в восторге, если они познакомятся. Наверное. Она любит всякую чертовщину. — Та́натос, — отозвался гость чугунным голосом. И миска его с дырками для рогов и глаз — тоже бесит. Вот просто терпеть её ненавижу. Лицо, наверное, зверское. Обычно демоны предстают в жутком виде. Хотя… бывают и красавчики. Но их всё равно приходится истреблять. А вот этого не хочется, он пока зла не совершил, побурагозил, конечно, но это не прямое зло, а скорее злорадство. Разница есть. Но всё же демоны все одинаковы — коварны и кровавы. Та́натос… отлично, это чувак, олицетворяющий саму Смерть. И чего ко мне в гости уж тогда Вельзевул не пришёл со своими легионами ада? Или Аббадон со своей любовью к разрушениям? Он бы идеально вписался в мою хер-поймёшь-какую жизнь. — Ясно, — кивнул ему пространно. Я реально устал. — Чё надо? — откровенно издеваясь и спокойно зевая, озвучил я вопрос. Вообще-то надо бы круги начертить, сетки там всякие, знаки-закорючки, активировать то, что под досками рисовал — ловушка под ловушкой. Но что-то не охота. — Тебя! — громко и нагло заявил рогатый, чуть ли кулаком в грудь не дубася. О как! Моё себялюбие только что взлетело на уровень «мегасамец». А что, адские тётки уже не возбуждают? — Нах? — так же нагло спросил я, воззрившись на Та́натоса с вызовом во взгляде. А чего мне его бояться? Хотел бы убить, давно бы уже… забадал. Раз жив, раз вытерпел Ай, раз вообще припёрся и стоит тут, дышит… крошками, значит всё не просто. К тому же, чего мне какую-то херь мохнато-шкафообразную бояться на своей-то территории? Я дома, у меня тут приколов для такого рода гостей великое множество. И даже почтовый голубь, и тот — боевой. — Мщу! — пропыхтел шкаф и топнул ногой, аж доски пола под ним хрустнули. Это он зря, если провалится, вытаскивать из зыби не стану. — За что? — флегматично поинтересовался я, склоняя голову набок до хруста позвонков. Мне бы кофе сейчас, литров пять. Всё-таки интересный паршивец. И шуба прикольная, и рога крутые. А ногти… ммм… синий мне вообще покоя не даёт. Но не только цвет играет свою роль. Тут много факторов. — За это! — вякнул демон. Резво сорвал с себя шубу, глиняные кастрюльки в хлам по полу звонкими осколками (пустые, я разочарован. Может, для душ?), под белым ужасом меха чёрная набедренная повязка (просто микроскопическая какая-то. Он это специально, да?). И её долой. Боже, я в ах… в ступ… в шоке. Ага. Сорвал с себя даже сандали и грохнулся спиной на кровать (еле успел отскочить), раскинув свои мощные ноги в стороны (что-то мне не кажется, что это приглашение потанцевать на простынях). А кастрюльку с башки так и не снял. Стесняется, что ли? И мышцы. Какой же он огромный. Весь. Такого не то что не затрахаешь, прокормить запаришься. — И? — как-то заторможенно заявило моё внутреннее я, отчаянно пиная ногой либидо в печень. А пусть не выпендривается, а то взвыло, понимаешь ли, дурным басом. Красив, зараза. А главное — не чувствую угрозы. Вообще. И это очень странно. Демоны же — сплошной сгусток негатива. А с этим… приятно быть в одном помещении. По-моему, я тоже свихнулся, как и Ай. Только у нас разные способы, но цель-то, сука, одна. — Что ты видишь? — промычал Та́натос, поёрзав на крошках голой попой — накаченной и очень шикарной. — Мех, — отозвался я, рассматривая пах армуара. Много меха. Тоже белого. Но этот уже не козлячий. Красивый такой, мужественный, идеальный — белое на каменно-серой коже с циановым отливом. Член такой… интересный, и уздечка проколота, в ней аквамариновый камушек подмигивает бликами света. Чёрт, я очарован. — Нет. Это! — тыкает пальцем вниз. Смотрю. Оу. — Это не я, — тут же открестился, замотав головой и замахав руками. — Ты! — завопил демон, тряхнув рогами, шлем забавно скипнул, но что-то не до смеха. — Не может быть, — шокировано заявил я рогатому с наглым и тайным восторгом. Он очень и очень о-го-го. — Это ты сделал! — чуть ли не рвал и метал Та́натос, так и оставаясь на постели. — Не правда! — тут уже я топнул ногой. Ай, крошки, больно босиком-то. — Я не ставил тебе засос на члене у самого корня, — запротестовал изо всех сил. Хотя я не отказался бы. — Что? — рыкнул растерянно демон. Даже жаль его стало такого… ущемлённого, что ли. Та́натос завертелся, изогнулся, посмотрел. — А. Да. Это не ты, — быстро согласился рогатый. — Это комар укусил, — и даже кивнул, наверное, для убедительности. Так. Я только что сломал себе мозг. Сначала какая-то баба требует разобраться то ли с пчИлой, то ли с последствиями её диверсии. Теперь этот намекает на то, что я в ответе за комаров. Алё, я не повелитель насекомых. — Тогда я-то тут причём? — уже закипая, всплеснул руками и откровенно наехал на демона я, отлично понимая, что ему всё равно нестрашно. А жаль. — Это! — сгрёб он в ладонь свою мошонку. Ва-ау! — Яйца. Размером с апельсины. Не я тебе их откармливал, не ко мне претензии, — охрипши гаркнул на рогатого. — Дальше что? — кажется, я слишком громко сглотнул. Кажется, у меня температура. Кажется, у меня аритмия. Кажется, я пропал. — Яйцо. Одно. Ты меня кастрировал, — взвыл Та́натос. Ой. Нехорошо-то как получилось. — Когда это такое было? — возмущению моему не было предела. Загривок стал покусывать страх. Натуральный и острый. — Когда изгонял меня из поместья Орусов-Ван-Берг-Хааши в том году, — набычился житель преисподней и даже руки на груди сомкнул. Как дитя малое, ей-богу. Ещё бы в позу встал и губу отклячил. Хотя, может и сковородником она, под кастрюлькой-то не видно. — Так я изгонял, — воспротивился я всем своим существом приведённым рогатым аргументам, — а не… делал… креативную… стрижку, — лихо начал, но под конец стал запинаться. Стыдно. За речь. — Надо мной ад смеялся, — прогремел басом демон так, что не то что стёкла, стены в доме задрожали. Вот это мощь, я восхищён. Аромат серы свернулся в воздухе колючими шариками и, казалось, застрял в носоглотке. Меня прострелило болью, ощущением паники и вновь адреналиновый выброс в кровь, передёрнуло всего с макушки до пяток и в глазах на миг потемнело. — Сочувствую, — осторожно ответил ему, прощупывая уровень обиды одного конкретного, явно злобного монстра в моей непосредственной близости, что не радовало от слова «совсем». Но это были привычные чувства, потребительские, ожидаемые. Неожиданным было то, что внутренне я был безмятежен, словно знал — не обидит, не причинит вреда, он не такой. Он… А какой он — этот демон, что до сих пор не свернул мне шею за частичное четвертование? — Плати, — просто, обыденно, без обид, без повышенных тонов голоса или ноток истерии. — Чем? — спросил и тут же прикинул: а сколько вообще может демон затребовать золотых за своё корококо? — Ты-ы-ы-ы-ы… — взвыл Та́натос, вскакивая с кровати и подрываясь ко мне явно не с жаждой дружеских обнимашек. Выглядело впечатляюще. Я чуть лужу не сделал. Ещё бы, стою себе, деньги в закромах виртуально пересчитываю, как должников тряхануть думаю, а тут на меня несётся… шкаф. Голый. Красивый. Волосатый (местами). Сильный. Огромный. С рогатым тазиком на голове. И вздувшимися венками на мышцах. — Я ведь тебя изгнал! — заорал я на демона, и пофиг, что он больше меня раза в три. Окей, в четыре, если встать вплотную. — Нет, — мотнул он башкой и, кажется, усмехнулся. — Но тот голос с этим «не хочу в Лету», — пискнул я, сделав морду тяпкой, бровки будкой и губу сковородником. — А это, — махнул Та́натос лапищей, как-то быстро остыв, застопарившись в шаге от меня. — Это реально был призрак. Он вообще-то пришёл к тебе за помощью, но не в то время и не в то место, так сказать, а ты так распалился, что силой отмены проклятия и бесплотного духа отправил в мир иной, — пожал плечами демон. Татушки у него на теле красивые. Надо будет потом изучить. Пристально. Люблю искусство. — А что за хрипы, стоны и остальное, — сильно размахивая руками, пищал я, — такое было? Я в возмущении. — А это? — смутился синеглазый. — Это я. Больно вообще-то. И кишечник… Ты серьёзно? — вдруг вскричал он. — Диарея меня несколько дней от твоих гвоздей не отпускала, — притворно обиженно заявил рогатый. Ёпт. Это не то знание, о котором я грезил всю свою сознательную жизнь. — Но ты же демон, — выпал я в осадок. Демон. Откровенничает без зазрения совести. И… просто находится рядом, а не рвёт и мечет. От него вкусно пахнет… не знаю чем, но… вот запах козы — убивает, но за животным амбре таится что-то незнакомое и притягательное. И эти глаза\тату\ярко выраженные ключицы. Что-то я залип. — Да, и что? — без вызова и агрессии, прозвучало как просто вопрос. — А я колдовал против проклятия, — пытался я подвести Та́натоса к нужной мне мысли. — Так это и было проклятие, — выдохнул демон, несколько изюминок вылетели из глазных прорезей. Сколько же Ай умудрился напихать добра в шлем-то? А глаза всё-таки пылают синим, но горят, как сверхновые в чистом космическом просторе. — Я себя к тебе привязал, проклял тебя собой, изгоняясь, — пожал плечами шкаф. — Ну, чтобы наверняка. Чтобы тихо защищать и быть рядом. Чтобы… просто быть, — речи демону явно не давались. Защищать? Быть рядом? Просто быть? Ага. Я его, значит, кастрировал, в ад тюкнул, он из-за меня натерпелся. А в итоге рогатый припёрся, в надежде стать телохранителем. Вопрос: а телу при этом обязательно быть живым? А то вдруг, решит, что дохлое тело охранять проще? А что? Лежит себе, не вякает, приключения на жопу не ищет, жрать не просит, глупых вопросов не задаёт, никуда не встревает, только воняет и всё. Красота же. — Ты типа залип на меня, когда я тебя… — сложно подобрать правильные слова в сложившейся ситуации. — Нет, раньше, — вздох. — В поместье мы встретились случайно, я хотел закончить пару дел и дёрнуть к тебе, чтобы… — невнятные взмахи руками и крошки пылью от дыхания. Так, только не ржать. Улыбаюсь, думаю, сам не знаю о чём, но что-то не даёт покоя. Стоп. Злость, агрессия, понимание. Бли-и-ин. Это же… — Клопы? — уточнил я, прищурившись, вспомнив Кшиштофа. — О, это было забавно, он так морщился, так визжал, так шугался этих насекомых, — громко и неприлично заржал Та́натос. А мне вот несмешно стало. Зубки что-то заскрипели от натуги желваков. — Ты ублюдок! — заорал я и бесстрашно грохнул кулаком по мощной груди рогатого. Бля-я-я… Булыжники у него под кожей, что ли? Или у чувака крутой биоэкзосклет с натуральным кожным покровом? Кожа горячая, нежная, приятно. — Неправда, я чистокровный и рождён я в браке, так что не наговаривай, — погрозил пальцыщем демон. — Тварь! — рявкнул на него. — Тварь — это негодный человек, а я демон. Так что опять мимо, — веселился Та́натос. — Пмфхп. Сука! — припечатал литературным словом его высокомерное эго. — Но. Но. Но, не нужно меня лишать моего пусть покоцанного, но достоинства, — со смешком парировал рогатый и провокационно качнул бёдрами. — Ебать, — сорвалось с моих губ. А видок-то отличный. — Легко, — тут же подорвался демон ко мне. — Стоять! — заорал я, выставляя руки вперёд. Не хватало ещё оказаться под этой горой мускул — раздавит и не заметит. Хотя, перспектива, как «вообще» — весьма ощутимо греет душу. — Я тебе не собака. Хватит приказывать! — взбесился Та́натос, отозвавшись таким голосом, словно эхо прокатилось, повторив второй раз сказанное синеглазым. — По-го-ди, — рассвирепел я, начиная отдуплять ситуацию. — Так это ты дышал мне в попу? Демон тут же осёкся. — Родинка красивая. Хочешь свою покажу. Отомстишь? — поиграл он ягодицами с явным намёком. Урод. Вру. И тут он лидирует, чёртова идеальность во плоти. — Это ты запихал мне букет в ж?.. — самому стыдно от произошедшего тогда. — И что не так? — искренне изумился Та́натос. — У меня на родине это брачные танцы, — пожал плечами шкаф. — С презиками? — презрительно набычился я на него. — Цветочек жалко, — тихо отозвался кошмар-дней-моих, большим пальцем левой ноги рисуя на полу полукруги. У-у-у-у-ужас. — С перьями? — свирепел я, уперев руки в бока. — Обещание лёгкой жизни, — и кивнул сам себе демон. — Через зад? — я уже не знал, плакать мне или смеяться. — Это как получится, — абсолютно честно признался этот… Словарный запас синонимов сдох. — Это ты подговорил крысу? — вновь заскрипел я зубами на эту хитрожопую тварь. Даже дышал с оттягом, тяжело и с присвистом. — Она сама! — возмутился демон с самым искренним видом. — Крыса просто хотела стать твоим фамильяром. Умоляла тебя. А ты не понял. Дальше просить духу не хватило, — пожал плечами Та́натос. — И фингал сама себе поставила? — всплеснул я руками, впрочем так и не представляя, как такой огромный выродок мог подбить маленький глазик крыске. — Ну знаешь ли, — возмутился басом рогатый, — место-то вакантно, желающих много, кроме крысы: собаки, кошки и пара альбатросов пытались к тебе заявиться. В общем-то, пока собаки с кошками выясняли кто круче, устроив батл, пеликанов отмудохал твой голубь, а фингал в итоге крыса получила в бою с ящерицей. Но крыса оказалась круче, она погрызла ящерице хвост так, что той пришлось с ним расстаться, в итоге идти к тебе в фамильяры неполноценной она не видела смысла, — быстро расписал ситуацию в красках демон. Н-нИнавиж-жу сегодняшний день! — Это ты сжёг таверну, — орал я вне себя. Сколько же в моей жизни, оказывается, крутится вокруг этого придурка. — У хозяина страховка была. Он всё равно хотел ремонт замутить. Да и типа-эльф к тебе лез… слишком… опрометчиво, — скороговоркой пояснил Та́натос. — Это ты подговорил Сирин клеиться к моему голубю? — я даже рот от удивления распахнул от осознания коварства Высшего существа. — Вообще тут она сама, — невозмутимо заявил демон в шлем. — Но… А чего он твои мюсли-то жрёт? Жрёт и срёт. Я тоже люблю, — фыркнул адовый отрок. — Срать? — изогнул я бровь в жесте «не ожидал». — Жрать, — рявкнул Та́натос. — Мюсли, — тут же добавил он, увидев мой ошарашенный вид. Странный у нас разговор получается. — Стоп. А постоянные возмущения на паркинге? — подаваясь вперёд к демону и щуря глаза. — Ты такой забавный, когда сонный, — отступая на шаг от меня. — Так это ты… цветок? «Я сожалею». И о чём ты жалел? — понимаю, что уже выражаюсь невнятно, но это всё реально перебор для меня. — О том, что на твоей жизни можно ставить штамп «Потрачено!». Блять. А он прав. — Так это ты авокадо мне подсунул? — продолжая наступать на эту одноизвильную оглоблю на ножках. — Так ты тощий как жердь, — почти не оправдывался, уведомлял меня синеглазый. — Я компактный, — разозлился я. — Блин, это ты заставил меня ненавидеть молочника! — уже чуть ли не визжал я, чувствуя, как лицо покраснело от ярости. — Не правда. И тут ты сам. Без меня. Справился. Молодец. Хвалю, — нагло заявил демон и даже умудрился похлопать меня по плечу. Вымесок. — А как он ко мне в дом попал? — шипел я на рогатого, продолжая наступать, шаг за шагом, тихо-осторожно, но всё же. — Я впустил, — развёл руки в стороны Та́натос, словно всё в порядке. Нихрена не в порядке. — За-чем? — бесился я. Дышать больно, и голова уже кругом. Кажется, у меня гипервентиляция лёгких. — Так он чуть сам доиться кисломолочным не начал. От натуги. Пока раскорячивался с твоей бочкой у твоих же дверей, — наехал в ответ демон так, что я тормознул с испугу и даже голову в плечи вжал. — А какого хрена тебя Ай зассал? — болезненно выдохнул я. Всё-таки горько что-то мне стало. Почти год жизни, как под колпаком, столько всего и всё имеет свой смысл для него и для меня, вот только смотрим на ситуации мы по-разному, хотя ситуации одни и те же. Да и вообще, что творится со мной? Это ведь нечестно сталкерить за мной. В смысле, личное пространство и все дела. — Он же без души, а демоны за душами приходят. Или я чего-то не понимаю? — уже спокойно уточнил я. Всё. Сдулся. А если шарик сдулся, то это проблемы шарика. Ага. — Вампиры-то без души и жить могут веками, но это не значит, что они бессмертны, — тоже спокойно и многозначительно заметил синеглазый. — Я Демон Смерти и могу уничтожить не только Ай, но и весь его клан. А этого блюститель иерархии, белой кости и голубой крови позволить себе не может, — со вздохом закончил мини-лекцию о мирке кровососущих Та́натос. — Меня променяли на семью, — скептически. Даже не вопрос, констатация. — Что ж, — пожал я плечами, — достойно, — со вздохом. — Окей, мстить не буду. Но всё равно я на него зол. И почему в моём голосе столько отчаяния? Может, потому что мне хотелось быть для кого-то важным, просто быть первостепенным несмотря ни на что? Хоть я и понимаю, что будь так, это была бы неоправданная жертва, которую я не смог бы принять. Но всё же… Простых человеческих чувств я не лишён, как не лишён и глупых эмоций, что засоряют собой эфир восприятия реальности. — Так, — осенило меня. — Если я тебя изгнал, то как ты вернулся? — вопрос просто на миллион. Лягушачьих лапок особи послеродового периода. Очень ценный ингредиент. — Просто, — гулкий фырк в забрало. — Ты меня куда изгнал? — В ад, — оторопело признался я. Куда я его ещё мог отправить? — А ад для меня что? — хитро вопросил демон. — Дом? — полуответил-полувопросил я. — Да, — кивок со скрипом. Меня этот чугунок уже бесит неимоверно. Маслёнку ему подарю. — Поскольку домашний арест мне не светит в ближайшее «вообще никогда», то я легко вернулся в мир людей, — просто ответил демон. — Так просто? — холодное разочарование проскользило в моём голосе. Я-то думал, он там намаялся, а он… Пф. — А чего усложнять? — усмехнулся Та́натос. И правда, чего усложнять? А я чего всё выворачиваю в непойми что? — А вызовы там… всякие… заклинания и жертвоприношения? — неопределённо взмахнул я руками, пытаясь жестами допоказать то, что не мог высказать в виду отсутствия подходящих слов. — Хреновый ты охотник, — по-доброму рассмеялся (гулко и резко, красиво) демон, сверкнув своими индиго за металлом, — если не знаешь, что Высшие Демоны не нуждаются в такого рода мишуре. Добро же в призыве не нуждается, всякие там ангелы\амуры сами по себе снисходят на землю. Так почему мы должны только по великому прошению тех, чьи сила и век коротки и угрюмы? — тонко подметил рогатый. — Эти фокусы только для низших бесов, ибо они подвластны, — совершенно не стесняясь раскрывать тайны мироздания, просветил меня обо всём Та́натос. — И, если бы именно ты меня не заинтересовал, я бы в эту клоаку-мир-людей ещё бы пару сотен лет не сунулся, — огорошил меня рогатый. Отлично, и мы-то — люди — ущербные, и мир-то наш — людской — убогий. А эти — короли всевластия и попрания законов — всё и вся, да? Чё-то как-то не очень всё это выглядит со стороны, если честно. Но не мне судить о правилах того, в чём я не сведущ. — Почему? — почему-то стало важно узнать, что такого плохого, тут, у нас, раз демон столь негативно отзывается о том, что для меня есть норма. — Скучно у вас, — пожал он плечами. Любимый жест сегодня, да? — А у вас? — как-то не очень надеясь на ответ, спросил я у синеглазого. И глаза у него тоже красивые. — Когда придёт твой час, узнаешь, — прозвучало как обещание. Да пиздец, за все мои заслуги меня отправят в ад? Круто. Почему-то меня разозлила слепая уверенность Та́натоса в его непоколебимости, в его абсолютности. Будь он хоть Богом, хоть Чёртом. Какая разница? Он не имеет права так легко рассуждать о морали. И не имеет право властвовать надо мной. Я сам по себе и сам за себя в ответе. — А-а-а-а-а… — заорал я в бешенстве, почему-то вновь припоминая ему его грехи. Наверное, чтобы показать, что нихрена он не идеален. — Да я много чего сделал, — словно почувствовал мой настрой демон, тут же затараторив. — Но я катался с тобой на твои рабочие моменты. Спас от хищной русалки. От сломанной ноги пока ты Бугимэна изгонял. Я упырю шею свернул, а то бы он тебя убил, пока ты там своим сапогом у него перед мордой размахивал. Я… — А Виверна ты… — чуть ли не хныча, понимая, чувствуя, что мне остро обидно за мою жизнь. За несправедливость, за отсутствие личного пространства, за то, что он столько всего сломал и уничтожил, создал и исправил. Всегда трудно признать свои ошибки. Порой, сказать «спасибо» труднее, чем возненавидеть. — Да, я. Поймал, упаковал и отправил в его родное гнездо, — рявкнул демон, видя, как я совсем расклеиваюсь. А мне больно. Мне так больно, что это не я, что он помогал, что я не так уж и крут, раз он был рядом, всегда, и поддерживал незримым плечом. Сука. А как же моё достоинство? Моя честь? А я? Я сам? На что я-то способен? — Тварь, — заорал на него в обиде. — Виверн? Да, — играючи согласился Та́натос. Морду бы ему разбить, чтобы смыть его кровью мои слёзы. — Нет! Ты, — утвердил я. Внутри цунами и острая нехватка выразить чувства кулаками. Сейчас было бы не пыльно размяться и сбросить стресс физически. — Окей. Да. Адская. Твоя. Тварь. — Припечатывал каждым словом, как гвозди в душу забивал. Ха, или это и есть его месть? За те гвозди, что я вбил в «те» органы, потрепав ритуалом его адскую душонку? А есть ли она у него — душа? Непробиваемое чудовище. — С хрена ли? — уже выл. И не понимал, что из глаз хлещут слёзы то ли обиды, то ли тревоги, то ли того, что меня морально раздавило понимание. — А почему бы и нет. Я всегда рядом. Люблю. Забочусь. Хочу тебя! — вспыхнул, в прямом смысле, демон и тут же погас. Через два выдоха. Отлично. Озабоченный демон. — Вообще-то у тебя каменное сердце, разве нет? — шмыгнул носом. Та́натос тяжело и протяжно выдохнул, исступлённо качая головой. Может ли быть так, что ему этот разговор тоже тяжело даётся? Что ему тоже не по себе? Что он ожидал… возможно, больше понимания и моего расположения? Такое. Вообще. Может. Быть? — Нет, это людские бредни, — грозно отозвался он, выпрямляя спину и словно гордясь самим собой. — Уйди, — тихо, — просто исчезни, — устало выдавил я, понимая, что сил нет ни на что. — Хорошо, — в голосе тоска и печаль вселенной, — но знай, я всё равно буду рядом. И то, что ты испытываешь, это чушь. Потому что невозможно жить одному, без помощи и сопутствия. У кого-то всегда кто-то есть. Это закон природы, Влодзимеж. Не важно, ангел или демон, человек или призрак, мы не остаёмся одиноки. Мы… не всегда видим, что рядом есть тот, кто держит за руку, помогая встать после падения, — многозначительно изрёк рогатый. — Просто смирись и осознай, ты тот, кто ты есть. И не важно, сломаны твои крылья или ты можешь летать, — пространно заявил демон. — И не смотри на меня, как на врага народа. Ты все свои сомнения себе же под нос только что бормотал, — уязвил меня ответом синеглазый, подхватил шубу и тоже вышел за дверь. Надеюсь соседи не очень впечатлены тем, что от меня сегодня постоянно выбегают голые мужики? И так запросто ушёл, оставив меня тет-а-тет с моей долгожданной зоной комфорта, не настаивая и не доказывая свои морали и суть поступков. Просто оставил, потому что я попросил. Всё реально так серьёзно, да? Любит, да? Вот так вот запросто и всё? Адские полгода (или сколько там прошло? Год?), за которые я уже, если честно, привык к тому, что меня окружает нечто потустороннее, оказавшееся не злом, а глупым проявлением глубокой симпатии. И… я не знаю, как на это реагировать. Сейчас бы расслабиться, подумать в одиночестве, но никак, я знаю, что он рядом, здесь, со мной. Или не здесь, не рядом, но всё равно есть. Нервно хихикаю и сажусь на грязный пол. Надо бы прибраться.