astronomy tower

Когда Айзек говорит, что он её друг, Кира не верит. Айзек Лейхи — слизеринец с бутылкой огневиски и перекинутым через плечо грязным галстуком — наблюдает за ней долго-долго, прежде чем подать голос. — Я тебя знаю. Кира вздрагивает и чуть не кидается бежать прочь, но только вжимается в стену замка и испуганно смотрит на него. Айзек пьяно фыркает и прикладывается к бутылке. — Ты эта, с лисой. Кира краснеет и тут же забывает, что собиралась убежать. Лейхи сидит на земле и явно не собирается никуда двигаться, поэтому Юкимура ощущает себя в относительной безопасности. — Это было всего лишь раз, — пытается оправдаться она, стараясь усилием воли согнать краску с лица, но тщетно. — Это была трансфигурация, и это была самая настоящая огромная лиса, — уверенно продолжает Айзек почти не заплетающимся языком. — Филч ещё долго гонялся за ней со шваброй. Лейхи смеётся так откровенно и заразительно, что Кира тоже невольно улыбается. — Мне нужна твоя помощь, — признаётся он, отсмеявшись. — Гравитация работает против меня, а мне очень нужно подняться на ноги. Поможешь? — А где твои друзья? — нерешительно спрашивает Юкимура, невольно оглядываясь и ожидая подвоха. Айзек задумчиво щурится и делает ещё два глотка. — Моего отца посадили в Азкабан за убийство, когда мне было одиннадцать, — вдруг произносит он вполголоса. — За два дня до того, как мне пришло письмо из Хогвартса. — Зачем ты мне это говоришь? — испуганно спрашивает Кира. — Так же поступают друзья, верно? — с усилием отвечает он. — Делятся сокровенным, тем, о чём никто не знает. Твоя очередь. Юкимура снова оглядывается, ожидая, что за углом подслушивают дружки Лейхи, готовые выпрыгнуть из засады и обрушить на её голову водопад издевательского смеха. Но, кажется, вокруг ни души, только Айзек смотрит на неё пьяными глазами и ждёт откровенности. — Распределяющая Шляпа хотела отправить меня на Гриффиндор, но я попросилась на любой другой факультет, потому что вход в гостиную Гриффиндора закрывает портрет Полной Леди. А я… очень боюсь говорящих картин. Поэтому хожу по заброшенным коридорам, чтобы было не так… страшно. Лейхи внимательно слушает, склонив голову, а потом серьёзно кивает. — Я сохраню твой секрет. — Спасибо, — невесомо отзывается Кира. — А теперь, раз мы друзья, помоги мне встать. Друзья должны помогать друг другу Юкимура вздыхает и, не в силах противостоять логике слизеринца, с трудом поднимает за руку вратаря команды Слизерина. Тот, пошатываясь, всё же овладевает телом и, прищурившись, смотрит на неё слишком внимательно. — Я буду называть тебя лисичкой, — наконец, резюмирует он. — Пожалуйста, не надо… — Это был не вопрос, — качает головой Айзек. — Помни, что мы теперь друзья. И если кто обидит… Тебя никто не обидит, потому что моих друзей не обижают. На удивление твёрдо стоя на ногах после пузатой бутылки огневиски, Лейхи медленным шагом направляется в сторону входа в замок. — До завтра, лисичка. Помни, мы с тобой друзья. Тебя никто больше не обидит, веришь? Юкимура вынужденно кивает, но думает, что под утро Айзек Лейхи не вспомнит ни единого слова, в том числе историю про портреты. Огневиски не щадит никого. *** — Эй, Юкимура! Невежливо убегать посреди беседы с однокурсниками! Издевательский хохот отдаётся эхом, а Кира вжимается в стену, надеясь, что скоро слизеринцы отстанут от неё. Из головы испарились все боевые заклинания, и она шепчет «Протего» каждый раз, как цветная молния летит ей в грудь. — Далеко тебе не убежать, Юкимура. Тебе придётся ответить за своего папашу! Отец Киры — член Визенгамота, который отправил некоторых родителей её однокурсников в Азкабан, что явно не прибавляло ей авторитета. — Нужно было уезжать в Шармбаттон, — шепчет Кира, слыша шаги преследователей уже очень близко. — Эй, придурки! Оставьте её в покое! В части коридора, видимой Кире, появляется Айзек. Чьё-то шальное заклинание выстреливает из палочки хулиганов, и он достаточно ловко уклоняется, но вспышка распарывает рукав мантии. — Лейхи, не мешай, — пытается сгладить один из них, но замолкает, встречая яростный взгляд. — Она под моей защитой, вам ясно? Однокурсники нестройным хором отвечают и по одному исчезают в другом конце коридора. Айзек, тут же превращаясь в знакомого всем слизеринца с отпечатком скуки на лице, приближается к Кире и, прищуриваясь, спрашивает: — Испугалась, лисичка? Девушка быстро-быстро дышит, ожидая худшего, но Лейхи добродушно усмехается, так что она не может сдержать облегчённой улыбки. Прочитав в ней ответ на вопрос, он прислоняется к стене рядом с пуффендуйкой и молчит. — Мой папа твоего отца тоже посадил, — зачем-то говорит Кира, в ту же секунду осознавая, что произносит самую глупую вещь в своей жизни. Она ожидает нового взрыва гнева и разрушения только-только налаженного контакта, но Айзек печально усмехается. — Да, отправлю ему цветы. Мой отец — тот ещё придурок. Юкимура неловко улыбается и пытается найти точку, в которую можно уставить взгляд, чтобы не встречаться с развязно-добродушным взглядом нового друга. Увидев перед собой вспоротую заклинанием ткань, она поднимает палочку и нехитрым бытовым заклинанием заставляет нитку за ниткой соединиться вновь. — Что ты делаешь? Кира испуганно отдёргивает палочку. — Друзья должны помогать друг другу, — отвечает она шёпотом. — Ты сам говорил. Айзек кивает, и Юкимура расцветает смущённой улыбкой, продолжая заштопывать разорванный рукав. Когда Айзек говорит, что больше никто её не обидит, Кира верит ему всем сердцем. Не может не верить.