astronomy tower

— Профессор Хейл, вы хотели нас видеть? Как всегда, говорит Малия. Она опирается на первую парту и прячет тонкие пальцы в карманах коротких джинсовых шорт. Ничто не выдаёт в ней предприимчивую слизеринку, только изысканный шёлковый серебристо-зелёный платок, затянутый на шее, совершенно не подходящий её стилю. Это подарок брата, кажется. Он тоже тут, криво ухмыляется, кидает сумку с длинным ремешком на стул и застревает где-то в середине аудитории, садясь на одну парту и складывая ноги на другую через проход. Прищуривается, ждёт реакции, но Хейл не доставляет ему удовольствия и не выходит из себя. — Мне нужно с вами поговорить, — протягивает Питер. — Очень серьёзно. Наступил ваш выпускной год… — Если хотите прочитать лекцию про тщательную подготовку к экзаменам и ответственный выбор карьеры, то мы лучше пойдём, — пользуясь драматической паузой преподавателя, вставляет Малия. — А если хотите рассказать, что вы наш биологический отец, то мы и так знаем. Голос Джексона предаёт — он раскачивается на руках и спрыгивает с парты легко, как кошка. Сестра чуть дёргает плечом и оборачивается, словно хочет что-то сказать. Но потом просто облизывает губы и возвращает уверенный взгляд Хейлу. Питер видит, как они растут. Как Малия из угловатой девчонки с мальчишеской стрижкой превращается в молодую красивую женщину, как Джексон разоряет старших Уиттморов, чтобы в семнадцать обладать этой голливудской улыбкой (магии подвластно, увы, не всё). Питер видит, как в них растёт то особенное, что в семье Хейлов называют «породой». Малия и Джексон — от макушек до кончиков пальцев Хейлы, и мужчина тянет до последнего, оттягивает этот ненужный, но необходимый разговор. Когда правду произносит Джексон, выплёвывает, как изжёванную бумагу, а Малия только поводит плечом и смотрит на него по-прежнему смело и в то же время отстранённо, Питер чувствует, как правда катастрофически падает в цене. — Мать рассказала? — выгибает бровь Хейл, надеясь, что серьёзные и внимательные глаза близнецов не смогут увидеть, как сильно дрожит у него в груди. — Мы прочитали вашу переписку, — пожимает плечами Малия. — Мама прятала её по-маггловски. Мы нашли письма совершенно случайно. — Кто из вас нашёл? — Это важно? — выгибает бровь девушка. Питер прячет усмешку. Он буквально видит, как Джексон в ребячьем порыве обшаривает все уголки фамильного особняка, как подцепляет перочинным ножом отошедший камень в кладке, как на спор с самим собой суёт туда руку и находит то, чего не стоило находить. Питер буквально кожей чувствует замешательство и страх мальчишки, ставшего обладателем правды, что дороже золота, но дешевле пыли под ногами. Джексон приносит её в ладонях, боясь расплескать по дороге, доверяет сестре и ждёт-ждёт приговора. Ни для одного достаточно внимательного знакомого близнецов Уиттмор не секрет, что последнее слово за Малией. Что бы ни случилось, как бы ни был самодоволен Джексон, если Малия говорит, он выполняет. — И вы ничего не хотите сказать? — спрашивает Питер и сдаёт себя с потрохами. Малия поднимает голову и, кажется, смотрит на него с невероятной высоты собственного превосходства. Джексон развязно усмехается и протягивает: — Если хотите дать денег, то мы не против. Хейл наблюдает, как Малия одним движением закидывает сумку с бахромой на одно плечо и направляется к выходу, как Джексон, бросая последний и многозначительный взгляд на профессора, подхватывает свою и нарочито медленно покидает кабинет. Хейл думает, что первые семнадцать лет в жизни ребёнка — важнее, чем он думал. — И что нам теперь делать? — тихо спрашивает Джексон, как только они выходят за порог, и искры удивления и страха начинают плясать в его глазах. — А что изменилось? — резонно спрашивает Малия, потирая бледные костяшки пальцев, которые начинает нещадно ломить. — Он признался. — Он нам не отец, Джекс, — качает головой девушка и берёт брата под руку (что бывает очень нечасто), словно боясь, что он вот-вот сорвётся с места и бросится назад в аудиторию Хейла. — И он нам не нужен. — Знаю, — говорит юноша и легко пожимает ладонь сестры. — Но, может, мы ему нужны? Малия ничего не отвечает и только сильнее держится за рукав брата. Джексон не вырывается — кажется, ей страшнее, чем ему.