Стальной цветок.

Я просыпался урывками. Каждый раз меня морозило или бросало в жар. Мышцы тела перекручивало, отчего лежать в одном положении было неудобно и порой больно. Голова казалась большим куском камня, а мозги в ней — желе в тёплом виде, которые не могли связно мыслить. Временами я просыпался от того, что у меня начинало гореть в груди так, будто к коже прижали раскалённое клеймо, и в эти моменты я желал только холода и пытался всячески избавиться от того, что прожигало меня до самых внутренностей. Но мои руки быстро перехватывали, с силой сжимая, отчего в груди становилось только больнее. Иногда перед глазами я видел Фейши, его озабоченное лицо, в глазах которого было столько заботы. Сознание приходило урывками, в разное время суток, будь то раннее утро или глубокая ночь, день или поздний вечер. Иногда я приходил в сознание в холодной воде, поддерживаемый несколькими руками, а перед глазами колесил целый ворох цветов и образов, но чаще я всё же был в постели. Всё это, казалось, тянулось вечность. И кошмары. Они, словно трупные черви, доедали остатки моей психики, съедали все те редкие моменты, когда я проваливался в успокоительный сон. Детство, когда меня избивали и всячески издевались надо мной сверстники и дети старше; когда мать в очередной раз выставляла из дома лишь потому, что её новый мужик не хотел лишних глаз, когда будет её трахать; когда было холодно по ночам в пустой квартире, в которой из мебели был только низкий стол, ржавая плита для готовки и старый, на ладан дышащий, холодильник. И всё это разбавлялось картинками подросткового возраста, когда я прекратил подставлять под удар вторую щеку и просто хватался за что-нибудь тяжёлое, чтобы со всей злостью и обидой ответить. Иногда я просыпался от этих кошмаров с криками или с запертыми лёгкими. И всякий раз я видел своего вампира, который старался меня утешить и влить какой-то горький настой, позволяющий мне провалиться в беспамятство до следующего приступа. Яркие лучи дневного светила заставили меня поморщиться. Мысли в голове, то собирались, то разлетались на кусочки. Но главное я знал: впервые за всю эту вереницу ада я проснулся сам, перед моими глазами уже ничего не плыло, и в груди не чувствовался сгусток огня. Моё тело всё ещё было тяжёлым, и голова всё так же тянула к подушке, но я чувствовал облегчение. Под одеялом было жарко, так что я решил стянуть его пониже едва поддающейся контролю рукой, а заодно перевернуться на бок. Фейши. Вампир спал на соседней половине кровати, весь всклоченный с тенями под глазами. Стараясь лишний раз не шуметь, я подложил руки под подушку и стал любоваться тем, кто, уверен, не отходил от меня всё это время. Но надолго меня не хватило, скоро сон снова утянул в свои объятия. В следующий раз я проснулся после обеда. Разбудило меня самое что ни на есть тривиальное — нужда. Хотелось и горло смочить, и в уборную заглянуть. Недолго думая, решил не дожидаться, когда в комнату заглянет хоть кто-то, и самостоятельно добраться до нужного места. Перевернувшись на бок, попытался сесть. Руки тряслись от напряжения, чувствовались, как варёные, а спина, казалось, разваливалась на куски. Голова осталась самой тяжёлой частью тела. Но я, костеря весь мир, всё же справился с этой задачей и сел, спустив ноги на пол. Мир перед глазами немного шатался, а в висках стучало молоточками, но я сумел разглядеть на прикроватной тумбочке стакан с графином, полным воды, так что в первую очередь потянулся к ним, хотя от вида жидкости в туалет захотелось с двойным желанием, что не прибавило мне настроения. Подрагивающей рукой схватился за ручку графина, развернул его и... И всё. Силы на поднятие не хватило. Попыхтев, решил поступить другим образом. Пододвинув кувшин к краю, со всей силой, сколько было, взялся за стакан. Наклоняя кувшин, постарался не пролить воду мимо стакана. Но руку неожиданно дёрнуло, и пальцы разжались, отчего кувшин незамедлительно перевернулся и выплеснул всю жидкость не только на пол, но и на мои колени. Чертыхнувшись, отпил из стакана несколько глотков. - Бесит! - не сдержавшись, бросил на пол посуду, которая со звоном разлетелась. Что ж, на это сил хватило, а чтоб просто налить воды — нет! Схватившись за мокрый край тумбы, попытался встать. Вторую нужду я ещё не справил. Ноги не желали напрягаться, так что я даже не успел разогнуть колени - упал. Чтоб вас всех! Послышался топот в соседней комнате, и дверь распахнулась, чтобы явить мне двух перепуганных служанок. В этот же момент моё сознание опалило, как если бы голову окатили с ведра горячей водой! Опять... Девушки так фонили страхом и растерянностью, что это начинало меня сводить с ума. - Господин Этэй! - жуткий визгливый голос резанул по ушам, заставив уткнуться в пол лбом и прикрыть уши руками. - Пошли вон, - хриплый голос отказывался звучать громко. В ушах снова стал нарастать противный звон. Самый отвратительный, который даже со звонком будильника сравнивать бесполезно. - Господин Этэй, Вам необходимо лечь обратно, - девушка сделала два шага в моём направлении, отчего я резко повернул голову в их сторону, но вместо того, чтобы сказать им проваливать, резко зажмурился. Их ауры просто пылали, ослепляя не хуже всякого костра. - Эй, нам сказано не приближаться к нему в любом случае, - тихо прошептала другая, всё ещё не сошедшая со своего места. - Но... - Пошли вон! - голос всё-так прорезается, позволяя мне рявкнуть. Куда бы деться от них? Шарю взглядом вокруг, в попытках найти что-то, что смогу кинуть в них. Бестолочи так и продолжают стоять на месте! - Выйдите, - звучит холодный голос где-то за ними в дверях. - М-молодой господин Фейши... - заблеяла самая рьяная из них, но обе ауры неожиданно дёрнулись за пределы комнаты, а дверь захлопнулась. Режущая боль в голове стала стихать, а рядом послышались тихие шаги. Меня мягко приподняли за плечи и подхватили на руки. Я предпочёл не открывать глаза и выдохнул с облегчением. - Стой... - едва слышно произношу сорванным голосом, когда меня хотят уложить на кровать. - Мне нужно в уборную, - и снова меня берут на руки и куда-то несут. Приоткрываю глаза, когда меня ставят на слабые ноги и тянутся к поясу. - Эй, я сам. И даже не думай настаивать, - добавляю последнее. Меня на удивление оставляют наедине, даже выйдя из ванной. После сделанного дела выхожу из комнатки в ванную, придерживаясь рукой за стену и стараясь не сгибать ноги, иначе точно рухну. Успеваю даже сделать пару свободных шагов в направлении двери, как Фейши появляется на пороге и спустя удар сердца подхватывает на руки. Меня снова укладывают на кровать, удобно подоткнув подушку под голову и накрыв одеялом. В молчании наблюдаю, как Фейши с отсутствующим выражением лица уходит и скоро возвращается с принадлежностями для уборки. Вручную стирает воду с пола и собирает осколки. Так же спокойно выносит всё и приходит уже с подносом, полным еды. Меня усаживают, подтолкнув под спину и голову подушки и ставят разнос на кровать сбоку. Всё это вампир проделывал в полном молчании и даже не смотря в мои глаза. - Ты разочарован? - хрипло спрашиваю. Замер на мгновение. Но вот снова начинает перемешивать кашу в тарелке и, почерпнув ту ложкой, протягивает мне. Кормить будет? Упрямо не размыкаю губ, ожидая от него ответа. - Тебе необходимо поесть, - его голос звучит бесцветно, а пустой взгляд продолжает бурить пространство над моим плечом. Продержав ложку несколько ударов сердца, кладёт обратно в чашку. Его аура всё так же под контролем, но в ней нет светлых тонов, нет того чистого голубого света, всё какое-то мрачное и злобное. И я даже представить не могу, что творится в его голове в этот момент. - Всё-таки разочарован во мне... - тихо произношу, опуская голову. Больно. Больнее, чем то, что испытывал ранее. Больно не физически. Грудь мгновенно прошивает до чёрных кругов перед глазами, однако я только закусываю нижнюю губу, стараясь даже не подать вида. Итак ведь уже намучился со мной. Вздрагиваю, когда его холодная рука накрывает мою, слегка сжимая. - Этэй, это не разочарование, - глухо произносит и начинает гладить по руке, иногда поднимаясь до локтя. - Я не хочу смотреть на тебя, потому что боюсь, что сорвусь. - Ну так отругай меня! Чего сдерживаться?! - голос надорвано звучит, и связки противно болят, будто шипастый шар встал поперёк горла. Фейши тихо вздохнул, как-то совсем обессиленно. - Не твоя вина в том, что я нахожусь в таком состоянии. Этэй, в том, что я чуть не потерял тебя, виноват не ты — я. В первую очередь я виню себя за то, что не доглядел. Я теперь ответственен за тебя, за твоё состояние и все твои дела. Теперь на мне это лежит. Но выходит, что я ни на что не годен, раз позволил тебе оказаться на краю жизни. Ты дважды чуть не умер, пока был в бессознательном состоянии. Если бы не дедушка... Боюсь предположить, чем бы всё закончилось, - голос звучал надломленно, тихо и совершенно одиноко. Вздохнув от облегчения, поднял руки и обнял его вокруг шеи, притягивая к себе, насколько хватало сил. Он не обнял меня в ответ, только уткнулся носом в основание шеи, придвигаясь ближе. Когда рядом послышался треск ткани, я не шевельнулся, продолжая обнимать того, кто так в этом нуждался. Его сердце билось мерно, как-то даже слабо и медленно, хотя дыхание было обычным. - Я уже множество раз бывал в таком состоянии, - с лёгкой улыбкой произношу. - Тебе не стоит себя винить в том, что ты что-то не сделал. Твоя вина только в том, - отодвигаюсь и заглядываю в его синие глаза, которые продолжали смотреть вниз. - Что ты привлекаешь слишком много внимания. Я заметил, как много было всяких дамочек со своими отпрысками, тебя окруживших на балу, стоило только тебе прийти, - но как бы я не старался улыбаться и показывать, что не виню его, вампир всё так же пребывал в потухшем состоянии. - Эй. Ты ел сегодня? - он без слов повернулся к разносу и взялся за ложку, во второй попытке накормить меня. Безропотно принимаю его ухаживания, позволяя быть моими руками во время обеда. И после того, как я всё слопал, пусть это и было немного тяжеловато для моего желудка, Фейши подхватил разнос с пустой посудой и унёс тот прочь из комнаты. Когда он вернулся обратно, прибавившихся сил в моём теле хватило, чтобы утянуть его на кровать и заставить лечь рядом. Удобно устроившись под одеялом, положив руку поперёк его груди, а ногу закинув на его ноги, опустил едва гудевшую голову на грудь, в которой мерно билось сердце, и посильнее прижался. Меня аккуратно обняли в ответ, уткнувшись носом в макушку. - Тебе нужно отдохнуть, - шепчу с в конец надорванными связками. - Я жив, скоро приду в форму. Так что отдохни, - мне ничего не ответили, но вскоре я услышал его тихое сопение, которое убаюкивало меня не хуже всякой колыбельной. Проснулся я, наверное, через два-три часа. Фейши во время сна уже сполз по подушке и уткнулся в мой лоб своим, а я спал на его руке. Красивый, даже когда уставший. Приподняв руку, кончиком пальца обвожу контур его левой брови, выступающую скулу, тонкие тёплые губы. Теней под его глазами стало заметно меньше с того времени, как я впервые застал его спящим. Но аура всё так же продолжала колебаться в тёмных тонах. Эмоциональное состояние поправить не так легко, как физическое. Поддавшись мимолётному порыву, целую его. Чужие губы приоткрываются, втягивают воздух и незамедлительно отвечают мне. Приоткрыв глаза, вижу, как он так же вглядывается в меня. Шорох постели, и вот он уже опирается на локоть и нависает надо мной, всматриваясь в мои глаза. И столько в его взгляде было боли, тоски, облегчения и нежности. Взгляд, который говорит красноречивее всяких слов. И снова поцелуй. Тёплый, мягкий, успокаивающий. - Здесь я, здесь, - тихо шепчу, не зная, зачем, когда наш поцелуй разрывается, и он утыкается своим лбом в мой, беспорядочно дыша, опаляя мои горячие губы своим дыханием. И впервые я вижу, как его лицо разглаживается, а уголки тонких губ приподнимаются в мимолётной улыбке. От этого становится куда как светлее на душе, отчего сам не сдерживаю улыбку. Перекатывается на бок и подгребает меня к себе, перетягивая на грудь. Удобненько. - Как на всё отреагировал Геор? - спрашиваю спустя некоторое время молчания. Его рука лениво гладила меня по спине поверх ночной удлинённой рубахи, отчего становится совсем хорошо. - Если коротко: он был в бешенстве, - мягко произносит и целует меня в лоб, заставляя жмуриться со счастливой улыбкой. - Когда он узнал, что твоё состояние спровоцировал Цегурс, то, вместо обычного запроса, самостоятельно явился в королевский замок и навёл такого шума, что второго принца прятали от него, а сдерживать пришлось самому королю и его супруге, которые приходятся дедушке близкими друзьями. Когда вернулся, много ворчал на тему того, что образование принца ни к чёрту, раз он не сумел распознать в твоей ауре нарушения и полез со своей ментальной магией. Пусть заряженная против этого клипса и помогла тебе избежать полного подчинения этому заклятью, но твою ауру всё равно задело, чего вполне хватило, чтобы раскачать и без того нестабильное состояние. А пережитый ранее стресс усугубил всё, поэтому тебя пришлось просто таки зашивать, потому что более слабая аура не справлялась с силой, выходящей из сильной, а это в свою очередь привело к большой нагрузке и частичному разрушению твоего тела. Дедушка помог очень хорошо, так как нашему лекарю просто не хватило бы сил на это. К тому же к тебе нельзя было подходить кому-то, кто не умеет управлять своей аурой, так что мы только втроём могли о тебе позаботиться. Как только твоё состояние выровнялось, дедушка отправился в королевский замок, после чего вернулся с новостью, что второй принц искренне раскаивается и понесёт наказание. - И что ему за такое? - Ограничение магии до начального круга на пять лет и ссылка в один из приграничных военных фортов в качестве помощника командующего. - А я думал чего похуже придумают... - произношу со вздохом. - Ему запрещено распространять сведения о себе, так что там никто не будет знать о его происхождении, а значит, что и поблажек также не будет. А если учесть то, что это военный форт, где одни мужчины, а он почти без магии и со смазливым лицом... Ему придётся научиться выживать. Король и кронпринц дали слово, что не станут вмешиваться в его дела, если только не появится угроза его жизни. И на все эти пять лет ему запрещено покидать территорию форта. - Тц. Лучше бы заблокировали потенцию на эти пять лет и поселили в гарем с красотками и красавцами, - фыркнув, произношу. - Не слишком ли жестоко было бы? - произносит, и я слышу в его голосе улыбку. Тепло...