Чай с лимоном

В карманах всегда полно всякой всячины – Дэн убедился в этом еще в детстве. Папа любил развлекать его во время долгих поездок тем, что находил в своих карманах иногда совсем абсурдные вещицы, вроде конфет в виде лазерных мечей или фонарика в виде кекса и рассказывал причудливые истории о том, как они там оказались. Сейчас шесть утра, Дэн не спал от силы часа два за прошедшие сутки, он в сотнях миль от своего дома, совсем скоро сойдет с поезда на вокзале в Манчестере. Мама, брат, даже отец с его безразмерными карманами, все осталось далеко позади, как будто теперь началась какая-то новая жизнь. Все изменилось. На дворе сентябрь, но Дэн ужасно замерз, его буквально трясет, хотя он сам и не уверен, что от холода. До прибытия поезда остается минут пятнадцать, и парню вдруг становится невыносимо скучно. Подумав, он решает поискать что-нибудь в бесконечных карманах куртки, которые у него всегда были ужасно переполнены, однако, если быть честным, Дэн даже не помнит, чтобы он вообще что-то туда складывал. Пара чеков, непонятно откуда взявшиеся детали от старой пластмассовой машинки, карточка из «Монополии», осколок стекла, две непонятные связки ключей, зарядка для телефона, странный листок… Стоп. Что еще за листок? Выудив клочок бумаги из кармана, Дэн подносит его ближе к глазам, все рассматривая его и рассматривая, с ног до головы, безуспешно пытаясь определить его происхождение. О, ну, конечно же. Это листик из печенья с предсказанием, которые мама Дэна, сказав, что их можно есть в любое время, пекла давным-давно (а точнее, пару недель назад), крохотная записка с «мудростью», абсолютно бессмысленной, на самом деле. Хауэлл думает, что это одна из глупейших вещей, которые он только видел. «Помните, семья – это не всегда те люди, чья кровь бежит в тебе. Часто это лишь те, кто любит тебя и принимает таким, кто ты есть. Семья – это порой не те, с кем ты вырос, а те, за кого ты готов умереть». Те печенья, спокойные вечера, семейная идиллия, да и вообще нормальная семья теперь в прошлом. Что ж. Пора идти дальше. Дэн убирает умность обратно в карман. Его жизнь – одна сплошная метафора и каламбур.

☆

Новый город встречает его неожиданно хорошей погодой (Дэн даже удивляется: это совсем отличается от его представлений об этом городе), несмолкающим шумом улиц и спящим сидя странно знакомым парнем прямо под расписанием поездов. В руках у того табличка с надписью «Дэн из Лондона», которую он обнимает, как мягкую игрушку, его одежда ужасно помята, под глазами залегли глубокие синяки, а волосы, кажется, светятся светло-синим. Хауэлл с трудом узнает в этом растрепанном создании Генри, своего друга еще со средней школы. Они не виделись уже около четырех лет, общаясь только по телефону и сообщениями все это время, да и не были уж очень близкими друзьями (у Дэна вообще не было близких друзей), но Генри был единственным, кому он решился позвонить в ту ночь. Дэн глупо хихикает, когда проходящая мимо маленькая девочка указывает на спящего парня и спрашивает у мамы, «почему у того мальчика на голове небо?», потом легонько трясет друга за плечо. И когда Генри лишь сонно ворчит, переворачивается на другой бок и бормочет что-то о мандаринах, Дэн улыбается. Возможно, впервые за последние несколько сумасшедших дней. Секунду подумав, Дэн кидает на сидение рядом свой крохотный рюкзачок и садится около парня. Он проверяет время на телефоне (немного больше, чем семь утра), и решает, что стоит все же разбудить парня рядом с ним, но потом его уставшие глаза закрываются, и спустя минуту он уже спит, время от времени беспокойно вздрагивая. Вокруг спешат люди, опаздывая на свой поезд или желая поскорее оказаться дома, никто не замечает двух странных парней, пристроившихся на парапете, а если даже кто и говорит о них, все заглушают несмолкаемые звуки транспорта. Удивительно, но все относительно в порядке. Дэн просыпается только спустя семь часов, его вещи на месте, даже телефон, хоть и разрядившийся, а потому бесполезный. В голове абсолютный туман, и только весьма отстойный кофе, который дает ему Генри, заставляет парня вспомнить о том, кто он такой и откуда он здесь. Они проспали на вокзале почти весь день, и их бы обязательно замучили бы сомнения в правильности своих действий, но вот незадача, - они настолько выспались и отдохнули, что мифический зверь по имени совесть не смеет ничего вякнуть. – Ну что, живой? – это первые слова, которые Дэн слышит от своего друга, и внезапно ему почему-то очень хочется плакать. – Да… – говорит он, снова закрывая глаза. – Гилб? Генри молчит пару секунд, осматривая прибывающий поезд, а Дэн понимает, что машинально назвал его не по имени, а прозвищем, которое приклеилось к тому еще в младшей школе. – Знаешь, – вдруг говорит синеволосый парень, все так же мечтательно и задумчиво улыбаясь, – ты единственный, кто теперь называет меня так. Все остальные зовут меня Генри, или Гилберт, а иногда даже, – он смешно прищуривается, – «мистер Гилберт, в вашем эссе всего одно слово и я не могу прочитать его вслух при всех. Надеюсь, у вас есть хорошее объяснение этому». Дэн негромко хихикает, но все так же растерянно смотрит на друга. – Ну что поделать, – улыбается тот, – Не умею я писать эссе, не мое это. Внезапно его голос становится серьезным, да и сам он как-то меняется в одночасье, будто бы светится изнутри странным теплом. – Ладно, – наконец заключает парень. – В любом случае, теперь все нормально. Пойдем домой.

☆

Вход рядом со статуей зеленого дракона, у которого почему-то отчетливо-синие глаза, а прямо на двери висит табличка «ДОМ», а ниже «Частная комплексная школа-пансион Лэрримонт», так что Генри, в принципе, не соврал. Новая комнатка Хауэлла действительно крохотная, но и просторная в то же время, и у Дэна на секунду проскальзывает мысль, что это похоже на него – ходячий парадокс. На стенах развешаны плакаты, даже не так, нереальное количество плакатов, вырезок, рисунков, каких-то совсем случайных записок и набросков, как будто хозяин жилища хочет заполнить ими каждый уголок. Метафора, вечная метафора. Большой шкаф, две тумбочки, крохотные стулья и некое подобие столов, ну и две кровати. Генри выглядит жизнерадостно, когда показывает Дэну его новую кровать. Она милая и кажется удобной, много подушек, а пододеяльник с узором из крошечных динозавриков. На ней лежит сумка со всеми вещами и документами Дэна, и, только заметив пакет с постерами и рисунками, раньше висевшие в его комнате в Лондоне, он наконец понимает: теперь это его дом. – Так… – бормочет Генри, смотрит куда-то в сторону, будто избегая пересекаться взглядом с Дэном. – Как ты? Хочешь поговорить? Дэн задумывается. Всего было слишком много в последнее время: и та вечеринка, и события, которые за ней последовали, и бесконечные ссоры, ссоры, ссоры. С братом, с родителями, со всем миром. Возможно, ему правда нужно с кем-то поговорить. И Дэн практически решается, но в последнюю секунду передумывает, идет к своей кровати и начинает перекладывать вещи из чемодана в тумбочку. Генри терпеливо ждет. – Гилб… – Дэн звучит тихо и робко, он будто заранее жалеет о своих словах. – Не сейчас, ладно? Генри Гилберт — самый понимающий человек на земле, который прекрасно знает, что сказать, когда тебе плохо или когда весело, отлично разбирается во всех вопросах мира, но прежде всего - потрясающий друг, просто молча кивает и пожимает плечами. Потом подходит к Дэну и, всё так же не говоря ни слова, начинает помогать ему с размещением футболок, кед и разноцветных рисунков. «Ладно».

☆

Спустя несколько часов их комната перевернута вверх дном, хотя, как заверяет Генри, здесь никогда не бывало так чисто и убрано. На стенах висят, наверное, тысячи всяких разных вырезок и коллажей, рисунков и плакатов, там даже откуда-то взялся проваленный тест по математике Гилба, но оба парня были уверены, что они его туда не вешали. Дэн как можно более придирчивее осматривает свою новую комнату и остается доволен увиденным. Его взгляд выхватывает из общей кутерьмы беспорядка на стене желтый стикер с надписью «держись», и Хауэлл усмехается. Все, что происходит – одна большая метафора, или, скорее, глупый розыгрыш, зашедший слишком далеко. – Ты улыбаешься, – замечает Генри задумчиво, растянувшись на своей кровати и читая учебник по физике вверх ногами (по его личному утверждению, именно так и никак иначе ее и возможно понять). – Я рад, что ты улыбаешься. Это уже что-то. Дэн краснеет и достает из шуршащего пакета на его кровати свою новую школьную форму – темный вязаный джемпер с небольшим зеленым значком-эмблемой, теплая куртка того же оттенка, черно-зеленая фланелевая рубашка в клетку и черные джинсы. Парень косится на вешалку Гилба и удивленно замечает, что свитер и куртка друга синие. Так почему…? – Лэрриморт, в принципе, спокойно относится к школьной форме, но тут идет разделение на группы по цветам. – Генри, все так же обращая все внимание только на книгу, отвечает на незаданный вопрос Дэна. – У меня группа фотографии, у меня синяя форма, а у тебя… – Музыка, – заканчивает Дэн и завороженно рассматривает эмблему школы на свитере – уже знакомая ему статуя дракона, которую окружают мольберт с красками, рукопись, фотоаппарат, балерина, гитара и много-много чего еще. Хауэлл может только удивляться, думая, как это все поместилось на крохотном значке. – Эм, Гилб? – зовет Дэн, и Генри удивленно поднимает взгляд от учебника. – Где у вас здесь можно выпить, например, сока или чая? – На первом этаже есть автомат с напитками, можешь сходить туда. По студенческой карточке – бесплатно, – Гилберт снова обращает внимание на парня. – Твою еще не принесли, можешь взять мою. Удачи. Дэн слегка ошарашено кивает, берет небольшой пластиковый треугольник с фотографией и данными Гилба и вылетает за дверь. Генри со вздохом откладывает физику и набирает наизусть выученный номер. – Да, Лили. Прости, не мог раньше позвонить. Да, я видел твои сообщения с просьбами о кексах и скринами с сайта поиска людей ФБР, прости, что игнорировал. Завтра поедим вместе твою любимую пиццу, ладно? Слушай, Лу, помнишь, я говорил тебе про «важного гостя»? Да-да. Его зовут Дэн. Хауэлл спустился на самый нижний этаж и осмотрел помещение в поисках автомата. Он оказывается совсем рядом с постом охраны. Охранник, забавный дяденька лет пятидесяти, с интересом засмотрелся на простые черные серьги Дэна и красные от недосыпа глаза. Парень едва сдерживается, чтобы не показать ему язык. – Он неплохой парень, веселый и добрый, смышленый, креативный. Я давным-давно его знаю и очень хочу, чтобы у него все было хорошо, понимаешь? Выбор был огромным, но после длительных раздумий Дэн останавливается на простом черном чае с лимоном, а в качестве дополнительного топинга выбирает яблочный джем. Черное табло со светящимися красными буквами сообщило, что ждать придется минуты три-четыре, и в голове пронеслась мысль, что ради такого чая можно и подождать. – Сама понимаешь, в нашу школу так просто не попадешь, а Дэн прибыл всего через пару недель после начала учебы, а это совсем крайний случай. В последнее время с ним случилось очень много всего, не знаю точно, что именно, но… Внезапно Дэн слышит шаги, и в полумраке коридора скользит чья-то тень. Человек подходит поближе и оказывается высоким худым парнем в больших почти что квадратных очках. У него насыщенно-черные волосы, одет он в желтый школьный свитер и пижамные штаны с узором из мопсов, а на ногах красуются мягкие тапочки. Неловко улыбнувшись Дэну и получив в ответ растерянно-смущенную гримасу, паренек быстро сделал заказ и уткнулся в телефон, который не выпускал из рук. – У него сейчас не лучшее время, прямо скажем, и ему определенно нужна помощь, Лили. Когда автомат оповещает, что он выполнил оба заказа, перед заскучавшим Дэном и задумчивым парнем оказываются два одинаковых чая с лимоном и яблоками. Они переглядываются и обмениваются все более неловкими улыбками. Оба, быть может, и хотят что-то сказать, но абсолютно не знают, с чего начать. Наконец темноволосый парень делает шаг вперед и нерешительно бормочет: – Хороший… Хороший выбор. Дэн весело улыбается. – И у тебя. – Я не говорю о психологической или медицинской помощи, это уже ему решать, необходимо это или нет. Я говорю о друзьях, Лу, понимаешь? – Что ж, – парень в желтом свитере явно смущен, он краснеет и не прекращает хрустеть пальцами и перекладывать телефон из одной руки в другую. Впрочем, Дэн уверен, он сам сейчас выглядит не лучше. Все, о чем он может думать – слишком голубые глаза этого мальчика. – Мне пора. Увидимся…? Хауэлл кивает и слегка стеснительно отвечает. – Конечно. Дэн ни за что не признается, что он еще долго не может выбросить из головы этого странного парня и его слишком голубые глаза. Они выглядят как небо, а сам парень будто бы солнце, и этого всего так много, и Дэн чувствует что-то необъяснимое. Он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. – Ты понимаешь, о чем я, Лили. Нам нужно познакомить его с Филом Лестером.