Чай с лимоном

Глаза болят просто невообразимо, их будто что-то выжигает изнутри. Лили прекращает печатать и на несколько секунд закрывает их, откидываясь на спинку стула. Все нормально. Осталось всего каких-то пятнадцать минут до конца урока, а потом можно будет отдохнуть и попытаться за коротенькую перемену набраться сил для следующего урока. Голова раскалывается, и все, чего Лили сейчас хочется – это чтобы время ускорило свой ход, и все оставшиеся три урока информатики пролетели как можно быстрее. Тогда можно будет отбросить в сторону мысли о предстоящих экзаменах, зачетах, километровых домашних заданиях и попытаться сделать вид, что всего этого не существует. Вот только завтра все начнется заново. – Мисс Ньют, я посоветовал бы вам спать по ночам, тогда вам не придется спать на моих уроках. Осталось десять минут до звонка, а ваше задание еще не выполнено, потрудитесь это исправить, пожалуйста. Лили вздрогнула от громкого голоса информатика, профессора Кайла, огромным усилием воли открыла горящие от боли глаза и вернула взгляд к экрану монитора. Осталось выдержать всего десять минут. А потом… Честно говоря, Лили не представляла, что будет делать потом, ведь лекарств для глаз у нее с собой не было, а последнюю таблетку обесболивающего из запасов в сумке она выпила еще утром. У Дэна с Филом сегодня уроки до самого вечера, а Генри уехал на соревнование по шашкам, так что нечего и надеяться, что кто-то из них ей поможет. «Ладно, – решает Лили и трет пальцами глаза, что, вообще-то, ничуть не облегчает боль, зато слегка приводит ее саму в чувство. – Я подумаю об этом позже. Не сейчас». До конца урока всего десять минут. Она справится. Лили нажимает на кнопку «сохранить» ровно за секунду до звонка с урока. И хотя учитель неодобрительно качает головой, когда девушка протягивает ему листок с заданием, хотя она на процентов 96 уверена, что работа просто кишит ошибками, хотя ее глаза болят невероятно сильно, так что даже держать их открытыми невероятно тяжело, – Лили все равно гордится собой, потому что, черт возьми, она сделала это. Пускай даже это вообще не то, что она хотела бы делать. – Минуточку внимания, группа, – привлекает внимание учеников мистер Кайл. – Как вы знаете, совсем скоро начнутся семестровые зачеты и экзамены, после чего вы все отправитесь на каникулы. Но не расслабляйтесь так рано, – мило улыбается учитель, слыша звуки удивления. – Прежде, чем мы с вами распрощаемся, вам предстоит пройти последнее испытание. Лили едва вслушивается в его объяснения, потому что по ощущениям ее голова вот-вот готова взорваться на мельчайшие кусочки, как будто бы в ней кто-то спрятал бомбу замедленного действия. – Совсем скоро у вас будет итоговый, самый сложный экзамен, от результатов которого будут зависить не только ваши семестровые и годовые, но, скорее всего, и оценки, которые повлияют на ваш диплом. Отнеситесь к этому серьезно, усердно готовьтесь и не забивайте на учебу, я знаю, как вы это любите. По кабинету начались разговоры и обсуждения, все говорили о предстоящем зачете и других, не менее важных контрольных по остальным предметам. Лили только и может, что бездумно кивать, ей плохо и очень больно, и она просто хочет, чтобы все это поскорее закончилось. – Да, кстати, мисс Ньют, – в улыбке профессора Кайла слишком много надежды, – не думаю, что у вас будут хоть какие-то проблемы с этим тестом, вы ведь у нас лучшая из лучших. Просто продолжайте в том же духе и все будет отлично. Лили слишком устала, чтобы задаваться вопросом, серьезно он говорит или издевается, так что она отрывисто кивает и выходит из кабинета, мечтая только о стакане воды и отдыхе. И застывает на пороге от удивления. Посреди коридора стоит Генри, синие волосы как всегда растрепаны, а мешающие пряди челки заколоты разноцветными детскими заколочками. Он что-то читает в телефоне, но поворачивается на звук открывающейся двери и увидев девушку, улыбается. У него в руках утыканный значками рюкзак, который он держит с максимальной острожностью. – Хэй,– радостно говорит Лили, подходя к парню. – Что ты здесь делаешь? Генри весело подмигивает и жестом фокусника достает из своего рюкзака капли для глаз, бутылку воды и упаковку таблеток от головы. – Спасаю тебя от уроков. Ты, надеюсь, не против? И, ох, это все настолько банально и глупо, но так здорово, и… ох. Лили никогда не чувствовала себя настолько влюбленной.

☆

Они сидят в одном из бесконечных коридоров школы, куда обычно никто и не заходит. Кажется, будто бы это вообще какая-то другая вселенная, потому что даже шум учеников практически не слышится здесь. И да, все происходящее кажется Лили очень странным сном, потому что сейчас едва ли середина дня, а они с Генри вдвоем сидят тут, пьют клубничные молочные коктейли из огромных бумажных стаканов и поедают (невероятно вкусные) миндальные кексы. Не сказать, что ей это не нравится, просто... ну, непривычно, что ли. Нечасто теперь она уроки прогуливает. А вот так вот – вообще ни разу. – Ты как? Выглядишь грустной, – отмечает парень, подозрительно глядя на задумчиво потягивающую из трубочки коктейль Лили. – Хочешь поговорить? Лу тихо вздыхает, пытаясь стряхнуть крошки со своих красных джинс. Спойлер: это не особо получается, и она вздыхает еще больше, потом поворачивается к Генри и... едва не срывает голос от смеха. – Что? – обиженно восклицает Гилб, просто ошарашенный такой переменой настроения. – Да что случилось вообще? Уже и скулы сводит, уже и живот болеть начинает, а Лили все не может перестать смеяться. А потом девушка замечает расстроенное лицо Генри и умолкает, враз смягчаясь и выглядя по-настоящему виновато. – Прости, – пытаясь перевести дыхание говорит Лу, – просто ты весь в молочной пене, даже волосы, представляешь? И это так забавно выглядит, что я просто не могу воспринимать тебя серьезно. Особенно с этими заколками со Свинкой Пеппой и паровозиками. Вот, сам посмотри. Пара секунд, и вот уже Генри тоже улыбается, а потом начинает смеяться, громко и весело, потому что он правда похож на какое-то чудище, которое по недоразумению оказалось здесь. Перед этим еще и ограбив магазин игрушек, не иначе. – Я сейчас, – говорит он, глядя, как немного повеселевшая Лу пытается стащить миндалинки с его кекса. – Пойду смою это безобразие, скоро вернусь. И не ешь много миндаля, окей? Застигнутая врасплох, Лили чуть не падает с подоконника, потом натыкается на ехидный взгляд Гилба и отвечает ему невинной улыбкой, как будто бы она вообще не подозревает, о чем это он. Генри ржет и, поддавшись какому-то порыву, идет обратно к девушке, заключая ее в обьятиях, прижимая к себе, словно наивысшую ценность. Лу смеется, когда чувствует тепло Гилберта, но когда понимает, что часть коктейля с лица Генри теперь на ней, возмущенно отталкивает эту довольную морду от себя. – Прости, – говорит самый ужасный парень на свете, утыкаясь носом в ее шею. – Мне очень-очень жаль. Лили молча показывает ему средний палец, доставая салфетки из бумажного пакета с кексами. Впрочем, в следующую секунду она не может не улыбаться, потому что Генри просто сияет. – Не волнуйся, – говорит он, шагая по направлению к туалету. – Все решаемо. Я скоро. В стакане еще осталось немного клубничного коктейля, а на ее кексе теперь много-много миндаля, а еще впереди целый вечер. И пускай позже им совершенно точно влетит от кого-то из учителей, Лили думает, что все не так уж плохо.

☆

Когда из-за угла появляется не слишком дружелюбная и не особо приятно знакомая компания, Лили как раз просматривает новые посты в тамблере и не сразу замечает появление новых действующих лиц. Но ненадолго. – Эй, красоточка, – насмешливым голосом выкрикивает один из пришедших, а потом со всех сторон раздается радостный свист. Их шестеро. Шайка Крипта Джейдена, главная хулиганская банда школы. Лу замирает, пытаясь восстановить сердцебиение, и тяжело дышит. «Спокойно. Не обращай на них внимание. Спокойно». Лили молчит. Она вполне справится с тем, чтобы сдерживать себя и не обращать внимания на кучку придурков, которым просто захотелось поразвлечься. – А чего ты сидишь здесь? – притворно-заботливо спрашивает Крипт под громкое улюлюканье остальных. – Тебя что, мамочка не учила, что прогуливать уроки плохо? Ах да... – он внезапно останавливается и замирает, будто бы что-то припоминая, – она же умерла, не так ли? Пытаясь не вслушиваться в крики компании, Лили делает вид, что все еще листает ленту, а сама то и дело посматривает на часы – когда там уже звонок? – Зачем ты теряешь здесь время? Коктейли и кексики? Как ми-ило, – парень подходит совсем близко, а когда Лу оборачивается, ее буквально окружают не слишком по-доброму улыбающиеся ребята. Крипт наклоняется к девушке и шепчет ей прямо в ухо. – Не хочешь прогуляться до моей комнаты, красотка? Мы точно найдем, чем заняться интересным. Как тебе такое? Генри все нет. Лили склоняется над телефоном, чтобы экран не было видно, и набирает сообщение Гилберту. «Подходи скорее». Она ждет и ждет, но ответа все нет, а смех вокруг становится все громче и веселее. – А, точно, я вспомнил, – театрально хлопает себя по лбу Крипт, – ты боишься, что твой больной парнишка тебя кинет? Ох, не беспокойся, малышка, – он мило-мило улыбается, настолько сладко, что хочется закатить глаза слишком сильно. – Тебе уже давно пора его бросить. Зачем тебе этот псих? А те придурки, которые с вами постоянно тусуются? Ребята, вы хоть раз видели таких идиотов? Цветочки и пианиночко, что за прекрасная парочка. Лили стискивает кулаки и впервые смотрит прямо на Джейдена. В ее взгляде читается решимость и злость. – Не смей так говорить про моих друзей, – очень тихо говорит она, яростно сверкающие глаза слегка скрыты под яркой челкой. – Не смей. – А то что? – гадко скалится Крипт, пятерней проводя по зализанным темным волосам. – Что ты мне сделаешь, ты же и мухи не обидишь, правда? Слишком миленькая, чтобы кому-нибудь навредить. – Точно, – выкрикивает кто-то в толпе, а потом веселый крик подхватывают и другие. Становится невыносимо шумно. Так шумно. Лили кладет телефон на парту и спрыгивает на пол, неотрывно смотрит на Крипта. Он все еще улыбается, и в уголках его глаз даже видно слезы от смеха. – Ты что, обиделась из-за того, что я сказал? – поражается парень. – Но твои друзья и правда больные психи, это ведь правда, смысл на нее обижаться? Эй, ты чего?! Лили заносит кулак и бьет Крипта прямо в скулу, быстро и точно, как будто у нее за плечами какие-нибудь курсы каратэ. В глазах у девушки темнеет, а вокруг внезапно становится тихо-тихо. В следующую секунду раздается возмущенный, полный боли и удивления крик Джейдена. Парень держится за быстро опухающую щеку и едва не плачет. Лили тут же приходит в себя, а потом, увидев происходящее, обессиленно закрывает глаза руками. Что же она натворила?! Зачем она вообще это сделала... Когда в коридорчике появляется Генри, там практически пусто и очень тихо. Только на полу сидит Крипт Джейден, потирающий окровавленное лицо, а напротив него белая, будто снег, Лили, у которой явно не лучший день. Гилберт тяжело вздыхает. – Это ты его так? – спрашивает он у девушки, причем таким тоном, будто бы это самое обычное дело для нее – бить морды местным хулиганам. Лили не знает, плакать или смеяться. Она чувствует себя ужасно, и это ощущение не описать словами, потому что они просто не справятся с этим огромным взрывом чувств. Девушка кивает. Генри молчит пару секунд, а потом тянет ее за рукав черной школьной рубашки, пытаясь привлечь ее внимание. – Идем, – шепчет он, протягивая ей руку. – Надо отвести его в медпункт, слышишь? Крипт кривится от боли, когда Лили и Генри подходят к нему. Он выглядит по-настоящему беспомощным и несчастным. Сердце Лили вздрагивает от одного только растерянного вида парня, который всегда держался настолько самоуверенно. Медсестра не задает лишних вопросов, только суетливо рыскает по шкафчикам в поисках ваты и йода. Джейден молчит, избегая взгляда Лили, и девушка невольно задумывается, что же творится в его голове. Она все еще чувствует невыносимую вину за свой поступок, и никакие доводы внутреннего голоса о том, что она поступила правильно, не могут ее заглушить. Девушка чувствует, что вот-вот расплачется и быстрым шагом вылетает из кабинета. – Все нормально, – говорит Генри, выходя вслед за ней в коридор. Он не спрашивает, что случилось, не говорит ничего из того, что Лили уже известно. – Ты сделала то, что сделала. Я не знаю, правильно это или нет, никто не знает. Но все уже случилось, да? Что есть, то есть. Он протягивает ей свою теплую кофту и едва заметно улыбается. Лили накидывает ее на плечи, сразу же согреваясь. Только сейчас она понимает, насколько же замерзла. Генри вопросительно смотрит на нее, одними глазами спрашивая «Лучше?». Девушка только кивает, понимая, что так и незаданный вопрос Гилберта был не только о холоде. – Кошмар! Кошмар! Просто ужас какой-то! – раздается чей-то громкий бас, и, о, Лили отлично знает, кому он принадлежит. – Что за безобразие! Драка! В школе! – естественно, это миссБрэдфорд, заместитель директора Лэрримонта, с которой Лу (хвала небесам!) приходилось встречаться лишь пару раз. – Здравствуйте, – неуверенно говорит Генри, пытаясь звучать как можно более дружелюбно, но взгляд женщины способен если не прожечь насквозь, то точно испепелить. – Это вы все начали, мисс Ньют? – это даже не было вопросом, она будто бы все знала. – Это ведь вы все устроили, так? Ох, милочка, что же... – Это я. На пороге медпункта стоит Крипт. Его глаза кажутся неестественно большими на посеревшем лице. След от удара на щеке скрыт под пластырем. Он выглядит... другим. Совсем не тем хулиганом, который приставал к Лили, кажется, вечность назад, предлагая ей «поразвлечься» у него в комнате. – Я спровоцировал драку. Она только защищалась, – говорит парень, не смотря ни на кого. Мисс Брэдфорд смеривает его хмурым и внимательным взглядом, а потом улыбается и даже хлопает в ладоши. – Прекрасно, – говорит она странным голосом. – Просто замечательно. Мисс Ньют, идемте со мной. Сказать, что Лили удивляется – ничего не сказать. Она испуганно смотрит на Генри и видит недоумение на его лице. Это пугает еще больше. Даже Крипт изумленно уставился на учителя с видом продавца льда, который в конце июля вышел на улицу и увидел, что все вокруг усыпано толстым слоем снега. – Но... я... – лепечет парень, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. – Я же... – Мисс Ньют, я что, не в голосе? – громко спрашивает заместитель директора, прерывая любые вопросы. – Пойдемте же. Лили ничего не остается, кроме как следовать за ней. Она совсем ничего не понимает.

☆

– Держу пари, вы сейчас совсем ничего не понимаете, – говорит мисс Брэдфорд, едва Лу закрывает за собой дверь ее кабинета. Девушка натянуто улыбается и кивает. Как же в точку. – Присаживайтесь, – радушно предлагает учительница, указывая на небольшой оббитый бархатом диванчик. – Я вам все сейчас объясню. Чаю? Лили вспоминает Фила с его огромной коллекцией чая на все случаи жизни, весело потрескивающий огонь в камине «чайника динозавра» и мотает головой. Только не здесь. – Что случилось? – спрашивает она вместо этого. Мисс Брэдфорд пресладко улыбается. – Видите ли, мисс Ньют, у меня к вам предложение, от которого невозможно отказаться. Она все же делает чай – зеленый в пакетиках, один из тех, который на вкус и запах как картон. Пить его невозможно. Учительница придвигает к девушке крошечную расписную чашку из старого сервиза, но Лили делает вид, что не замечает. Устроившись поудобнее на мягком диване и расправив складки на школьных брюках, она выжидательно улыбается, глядя на женщину. – Так в чем дело? – спрашивает она. Мисс Брэдфорд порывисто вздыхает и снова улыбается. – Видите ли, милочка, вы – просто находка. Да-да, не смотрите на меня так, я не ошиблась. Если коротко, вы, душа моя, отлично подходите для одной невероятно важной миссии. Вы чудесно с ней справитесь, я уверена! – она едва не кричит, а в ее глазах светятся дикие огни. – Только подумайте, какая это ответственность! А какая честь! Лили закрывает глаза. Пару секунд сидит неподвижно, потом внимательно смотрит на учительницу, ничем не выдавая своего напряженного испуга. – Пожалуйста, объясните, в чем дело, – настойчиво требует она, замечая немного разочарованное выражение лица заместительницы директора, которая, похоже, ожидала иной реакции. – Я хочу, чтобы ты выступила перед старшеклассниками на праздничном ужине перед рождественскими каникулами. Директор сказал попросить кого-то из выпускников, и, как я думаю, – она ослепительно улыбается. – Ты подходишь лучше всего. – Ладно, – бормочет Лили, все еще не до конца понимая. – А почему именно я? Чем я вам так подхожу? – Просто подходишь и все, – такое ощущение, что мисс Брэдфорд всеми силами пытается сдерживаться и не выгнать Лу из своего кабинета. – Пожалуйста, не задавай глупых вопросов. Тем более, – ее взгляд смягчается, – это не так уж и сложно. Тебе всего-то и нужно, что сказать пару слов о том, что надо быть хорошими и милыми, что нужно побеспокоиться о будущем, ну и все. Ты справишься, я уверена. – Если это все, – говорит Лили, поднимаясь с дивана и направляясь к выходу, – то я, пожалуй, откажусь. Простите, конечно, но у меня и так дел по горло, знаете ли. Школьная газета, экзамены на носу, да и просто уроки никто не отменял. Времени нет, просто совершенно нет времени. Девушка мелкими перебежками пробирается к заветной двери, за которой коридор и свобода. Это все, конечно, очень здорово, только ей правда это не нужно. Не-а. Точно не сейчас. Спасибо большое. – Очень жаль, мисс Ньют, очень жаль, – грустно-грустно улыбается учительница, бездумно перекладывая бумаги на столе с места на место. – Так невероятно жаль, что вы отказываетесь, ведь ваше выступление могло бы стать настоящей бомбой! Что ж, значит, не судьба. Лили думает о всех своих скрытых страхах и переживаниях, которые она так старательно прячет от всех – а главное, от себя. О мыслях, что не дают ей уснуть поздней ночью. Что она может рассказать ученикам, если она сама не знает, как правильно жить? – Между прочим, – окликает девушку мисс Брэдфорд, – мистер Джейден получил свою травму самостоятельно? – Лили резко притормаживает, едва не врезаясь в стену. – Просто, как вы знаете, за драки в школе ученика (или ученицу) могут отстранить от уроков и даже недопустить до экзаменов. А сейчас ведь как раз сессия на носу. Будет очень, очень жаль, мисс Ньют, – учительница пристально смотрит на Лу, – если какой-то ученик не сможет нормально закончить школу из-за какого-то хулигана. Правда ведь? Сильный порыв ветра распахивает окно, сдувает с подоконника какие-то тетради. Лили медленно кивает, не в силах оторвать глаз от улыбчивого лица мисс Брэдфорд. – Готовьтесь к своему выступлению, моя дорогая. До праздничного ужина осталось не так уж много времени, – говорит заместительница директора и кивает ученице, показывая, что разговор окончен. В коридоре маячит взволнованный Генри. Его синие волосы невероятно растрепанные – наверное, опять не мог перестать лохматить их от беспокойства. Лили закрывает глаза и подходит вплотную, совсем близко. Парень молча обнимает ее теплыми руками, пытаясь дать понять: он рядом. Всегда.

☆

Сначала раздается невообразимый грохот, а потом чья-то теплая ладонь мягко прикасается к ее плечу. Лили медленно-медленно отрывает взгляд от учебника и начинает потирать уставшие глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то одном. Этим чем-то оказывается прелестно-виноватая мордашка Генри, который неловко маячит с какой-то толстенной книгой в руках. – Привет, – улыбается Лили. – Доброе утро, принцесса, – слышится в ответ. – Как спалось? Генри улыбается нежно и весело, правда, немного виновато, а потом опускается на колени и начинает собирать учебники с пола, которые, похоже, и стали причиной такого шума. Лу приходит ему на помощь и скоро на столе библиотеки возвышаются две огромных стопки с пособиями, сборниками и руководствами. – Решил собрать тебе материалы для подготовки, – задумчиво бормочет Гилберт, когда с делом покончено. – Встал пораньше, чтобы отправиться на вылазку в библиотеку, думал тебе помочь, когда ты утром придешь заниматься, а ты уже здесь! – он восторженно смотрит на Лили. – Ты что, здесь со вчерашнего дня? Лили только и может, что кивнуть, потому что... к чему глупо оправдываться? И так все понятно, то есть, эй, на ее лице отпечаталась половина страницы учебника по информатике, зачем еще что-то говорить? Девушка сладко зевает и достает из кармана телефон, чтобы проверить время. Девять утра. Воскресенье. Стоп, воскресенье? – Хэй, – тихонько зовет ее Генри, пытаясь привлечь внимание. Лили поднимает голову и тут же закрывает глаза, потому что они ужасно пекут. В ее пальцах неожиданно оказывается какой-то пузырек, и наощупь Лу понимает, что это ее капли. Она не видит, но буквально может чувствовать волнение на лице Гилберта. Закапав глаза, девушка благодарно улыбается и убирает флакончик в карман кардигана. – Пожалуйста, – очень-очень серьезно говорит Генри, а в его взгляде читается беспокойство, – не сиди всю ночь за компьютером и над книжками. Я знаю, подготовка к экзаменам – это очень важно и сложно, но, прошу тебя, – он делает внушительное ударение на последних словах, – заботься о себе, хорошо? На улице, несмотря на начало декабря, отличная погода. Тепло, и солнышко ярко светит, как будто бы и не умеет читать календари. Лили кивает и секунд двадцать смотрит в окно, а потом поворачивается, чтобы с улыбкой поцеловать Генри прямо в нос, заставляя того покраснеть. – Я не позволю тебе в такой прекрасный день киснуть в библиотеке, – решительно заявляет Гилберт, пока они бродят между стеллажами в поисках нужных учебников. – Это же просто преступление! – У тебя есть идея получше? – интересуется Лили, передавая ему «Работу в MSExcel для не совсем чайников». Генри оживленно кивает. – Давай съездим в город! – восклицает он, а потом, наткнувшись на непонимающий взгляд девушки, поясняет. – Мы можем купить Филу очередной цветок. – Лили улыбается. После их выступления на конкурсе талантов Лестер абсолютно помешался на цветах и теперь в «чайнике» не только повсюду вислели рисунки, но и стояли большие и маленькие горшочки с растениями. Генри считал, что это Дэн так на него повлиял, а Лили просто радовалась, что в их клубе становится все уютнее. – Правда, – его энтузиазм слегка гаснет, – у нас тогда в клубе вообще свободного места не останется, но, знаешь... это того стоит. – Давай! – на пару мгновений задумавшись, выдает Лу. – Я думаю, один день можно и отдохнуть, правда? Она чувствует, как Генри обнимает ее за плечи, и немного нервно улыбается. Парень смотрит на нее невероятно сияющими глазами. – Я уверен в этом, мой маленький гений! – Ты что, назвал меня мелкой? – округляя глаза, спрашивает Лили, выкручиваясь из его объятий. – Мистер Гилберт? – Я пошутил! – дрожащим голосом шепчет он, а в следующую секунду начинает смеяться, когда Лу, не прекращая улыбаться, тыкает его пальцами в нос и щеки.

☆

Дорога до города длинная и усыпляющая, а может, сказывается усталость и бессонная ночь. Лили вроде бы на секундочку закрывает глаза минуты через три после того, как их автобус отъезжает от остановки, а в итоге всю поездку спит у Генри на плече. Гилберт укрывает ее своей курткой и утыкается в телефон, открывая учебник по основам композиции. Все же экзамены и правда скоро. За четверть часа до приезда в город Генри начинает задумываться о том, как же разбудить Лу без особых жертв, но она просыпается сама. Заметно отдохнувшая, Лили нежно улыбается и легко касается пальцами ладони парня, пытаясь безмолвно передать все, что чувствует. – Я знаю один цветочный магазин, там буквально есть все! – заявляет она, поднимаясь со своего места и поправляя на спине рюкзак. Генри уже впереди, но то и дело оборачивается и внимательно смотрит на девушку. – Там правда очень уютно и круто, мы стопроцентно найдем там что-то для Фила! Я там когда-то покупала ромашки для... Внезапно Генри резко останавливается, как вкопаный, и Лу, следовавшая за ним, на полном ходу врезается в него, вскрикивая от удара. Она высовывает голову из-за спины парня, пытаясь разглядеть, что же произошло, и удивленно замирает. – Кто это? – негромко спрашивает Лили у всех одновременно: у окружающих, Генри и этой странной светловолосой девушки, по виду едва ли старше Гилберта, которая и послужила причиной этой пробки. Она широко улыбается и смотрит парню прямо в глаза, а тот не отрывает ничего не выражающего взгляда от нее. Вопрос Лили натянутой струной звенит в воздухе, и Генри будто бы отмирает, заслышав его. Он немного расслабляется, черты лица смягчаются, а губы растягиваются в улыбке. – Привет, сестренка. Автобус едет дальше, а три одинокие фигурки остаются стоять на остановке. Лили радостно улыбается девушке, когда та пожимает протянутую ей руку. Теперь она может внимательнее рассмотреть незнакомку повнимательнее – изящная и складная, с до невозможности прямыми светлыми волосами, сестра Генри казалась стопроцентно уверенной в себе. Ее ярко-зеленые глаза внимательно, даже подозрительно рассматривали каждый миллиметр вокруг, но сама девушка казалась дружелюбной и милой. – Меня зовут Ма-ри-лин-на, – говорит она, проговаривая свое имя по слогам, а потом заразительно смеется, заставляя и Лили заулыбаться. – Зови меня Марли, а лучше Ри, хорошо? Меня все так называют. – Это Лили, – объясняет Генри, обнимая Лу за плечи, на что та только фыркает, но не особо активно возражает, потому что Гилберт теплый, а на улице, хоть и солнечный, но все же декабрь. – Моя девушка. – Лили Ньют, приятно с тобой познакомиться, – улыбается она, и хочет добавить что-то еще, но потом слышит... – Знаешь, сестренка, – вдруг заявляет Генри заговорщицким тоном, будто бы рассказывает государственную тайну. – Думаю, я женюсь на ней. Лили замирает, а потом смеется и несильно толкает парня в бок. Ри улыбается, и Генри тоже, но внезапно он серьезнеет и спрашивает странно изменившимся голосом: – Как там мама? Папа в порядке? – Ри успокаивающе кивает и протягивает ладонь, чтобы смахнуть с волос брата снежинку. – Я не особо часто их вижу, все же универ отнимает много времени, – извиняющимся тоном поясняет она. – Но мы созваниваемся каждый день с мамой, а пару раз в неделю – с папой, – Ри опускает взгляд, рассматривая свои кеды. – Они скучают по тебе, – тихо заключает она. Генри только кивает, его взгляд снова каменеет, а Лили прямо-таки чувствует повисшее в воздухе напряжение и неуютность. Но потом он порывисто вздыхает и шелестяще бормочет, так, что слышно только Лили и его сестре. – Я тоже скучаю по ним, – Гилберт поднимает голову и легко улыбается Ри, ничем не выказывая своего волнения. – Я приеду на рождественские каникулы, ты будешь дома? Марли кивает, усмехаясь одними глазами. Она бросает мимолетный взгляд на часы и тут же меняется в лице. – Простите, ребята, но мне пора бежать, – Лили только и успевает, что наблюдать за тем, как девушка поспешно поправляет длинную ручку довольно вместительной сумки, наспех завязывает шейный платок, потом кивает Лу, улыбается Генри и убегает по делам. Пару секунд они стоят молча, глядя на удаляющийся от остановки автобуса силует, а потом Лили крепче обнимает парня и тихо вздыхает, глядя на его спокойную улыбку. – Так кому ты покупала ромашки? – спрашивает он и целует девушку в щеку. Лу отрешенно прокручивает в голове все то, что только что произошло, и отчаянно краснеет. В крохотном цветочном магазинчике на углу одной из многочисленных улочек города они покупают небольшой горшок с пеларгонией. Лили пишет Филу сообщение о том, что у них есть для него сюрприз, а потом смеется, когда тот присылает ей миллионы смс, пытаясь угадать, что это. Они с Генри гуляют по городу почти целый день, пробуют запеченные яблоки с медом и корицей, которые уже начинают продавать на улице в честь грядущего Рождества. Лу тайком покупает подарок для парня на праздники, а потом они долго-долго сидят в придорожном кафе с множеством необычных картинок повсюду и уютно молчат друг с другом. – Когда у тебя экзамен? – спрашивает Генри, пока Лили роется в рюкзаке в поиках наушников. Услышав вопрос, она слегка вздрагивает. – В конце месяца. Пока что точно не знаю, когда. Надеюсь, выживу, – улыбается девушка. Гилберт отвечает ей веселым взглядом. – Обязательно выживешь. И сдашь. Я верю в тебя, солнце. Улыбка Лили почему-то стремительно меркнет, а потом и вовсе исчезает. Генри только и может, что тревожно наблюдать, как девушка становится все грустнее с каждой секундой. – Хэй, Лу, – зовет он, но она не отвечает, полностью потерянная в своих грустных мыслях. Парень тяжело вздыхает. Когда телефон начинает капризно пищать, Лили сперва даже не замечает этого и только спустя несколько минут спохватывается и берет мобильный в руки. Сообщение. Девушка открывает его и переводит взгляд на Генри, спокойно рассматривающего надписи на стенах. «переживаешь из-за экзамена? тебе нужно побыть одной? если хочешь, можем уже уходить» Лили задумчиво мотает головой и набирает ответ. «Я... не знаю. Нам надо идти, но... Еще пара минут, хорошо?» «что-то не так?» Генри украдкой внимательно смотрит на нее, но девушка не отвечает. Какое-то время (если честно, довольно долго) они сидят молча и почти неподвижно. Лили бездумно листает снимки в галерее, на которых в основном или задания тестов или какие-то важные моменты из конспектов. Совсем иногда снимки прерываются фото с Генри, Дэном или Филом, а то и со всеми вместе. Девушка вздыхает и закрывает глаза, думая о всем, что случилось и еще только случится. Ей вдруг становится невероятно стыдно, ведь у них вроде как свидание, а она, всегда веселая и жизнерадостная, сейчас почему-то насквозь пропитана печалью. Большая и теплая ладонь накрывает ее собственную, и Лили в который раз за сегодня вздрагивает. Это Генри, и он спокойно улыбается, хотя Лу и различает в его взгляде тревогу и волнение. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, а потом крепко сжимает руку парня. – Поехали в школу, Лу. «Пора домой», – думает Лили, но не произносит вслух, потому что это и так понятно. Автобус забит битком, и людей настолько много, что парень с девушкой оказываются плотно прижаты друг к другу. Какой-то рассеянный дядюшка, не отрывавшийся от газеты, чуть ли не укладывается прямо на Генри, даже голову на плече устраивает. Тот жалобно смотрит на весело ржущую Лили, которая помогает ему выбраться из этого газетного плена. Они уже было вздыхают с облегчением, но на следующей остановке заходит еще больше людей, и становится ясно: поездка будет веселой. Не считая пары синяков, примятой одежды и растрепанной прически, все практически в порядке. Лили и Генри идут к школе, отчаянно кутаясь в свои куртки, потому что на улице ужасная холодина. Едва переступив порог корпуса, парень берет Лу за руку и серьезно смотрит на нее. – Ты испугалась из-за моих слов про свадьбу? – спрашивает он тихо. – Может быть, пойдем в «Чайник»? Дэн с Филом, наверное, уже там... – пытается увильнуть от ответа девушка, но потом тяжело вздыхает и медленно кивает, цепляясь пальцами за ладонь Генри, будто бы боясь ее отпустить. Парень смотрит на Лили, не отрываясь.– Не то, чтобы испугалась, – едва слышно бормочет она, – но... Ты уверен? – в ее взгляде беспокойство и неуверенность. Страхи, которые таились в ней долго-долго, так и ломятся наружу. – В смысле, мне даже нет восемнадцати, да и тебе только недавно исполнилось... Я не знаю, что будет в будущем, и мне так страшно... – Я никогда еще не был настолько уверен, – решительно и твердо говорит Генри. – Зачем переживать, что будущее может изменить нас, если вот она, жизнь. И живем мы прямо сейчас. Лили улыбается, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Ей хочется сказать так много, но она лишь кивает, крепче сжимает руку Гилберта и следует за ним по коридорам школы. Когда они подходят к двери комнаты девушки, Генри останавливается и выпускает ее ладонь из своей. Потом широко улыбается, и в мыслях Лили возникает что-то неопределенно романтичное, невыносимо нежное, из-за чего хочется плакать от пеереизбытка чувств. Она молча достает из кармана ключ, а потом резко поворачивается и целует парня в щеку. «Спасибо» одними губами шепчет девушка, не объясняя, за что. Он и так знает. – Не сиди долго над учебниками, ладно? – обеспокоенно говорит Генри, невесомо проводя пальцами по ее волосам. Он смеется, когда Лили очень-очень активно кивает. – Эй! Сейчас соглашаешься, а утром я тебя опять в библиотеке найду? Тебе нужен отдых, от-дых. Пожалуйста. – Хорошо, я постараюсь, – примирительно улыбается Лу, открывая дверь. – Прямо сейчас вот завалюсь спать до самого утра, договорились? – Ага, а по пути наткнешься на учебник, и сна как не бывало, – ворчливо замечает парень, а спустя пару секунд тихо спрашивает: – Скажи, что насчет тебя? Ты бы хотела, чтобы мы поженились? Конечно, не сейчас, – поспешно добавлят он. – Через пару лет, когда закончим универ, хотя, почему бы и не сейчас, я имею в виду... если ты хочешь, то я... Лили думает об их первой встречи, о стольких днях, проведенных вместе, обо всем, через что они прошли и что им только предстоит испытать. Доверяет ли она ему? Верит ли она ему? Любит ли она его? – Да, – серьезно говорит она и тянется, чтобы обнять парня. – Да, да, да. Могу еще раз повторить, хочешь? Я могу. Генри выглядит невероятно, заразительно счастливым, а светится ярче, чем все звезды на небе и Лу думает, что она наконец-то определилась, что для нее правильно.

☆

Горячая кастрюля обжигает руки, но Лили этого не замечает. Она бежит со всех ног в их клубную комнату, думая только о том, чтобы успеть. – Как он? – едва не кричит она, залетая в «Чайник». Фил раздраженно шикает на нее. Он сидит на полу, а рядом, на импровизированной кровати, сложенной из подушек и одеял, лежит Дэн. Хауэлл тяжело дышит, а глаза его устало прикрыты. – Так он в порядке? – сердито восклицает Лили, но в ее голове отчетливо слышно облегчение. – Не кричи так, – морщится Лестер, укрывая парня еще одним теплым одеялом. – Ты правда думаешь, что он в порядке? Посмотри на него! Ему плохо, вот я вас и вызвал. Генри поехал в аптеку за лекарствами. Лу отчаянно хмурит брови, но злой у нее не получается даже притворяться. Фил поправляет мокрую повязку на голове Дэна и кивает ей, знаком показывая девушке идти за ним. На кухне полный бардак – на полу валяется электронный градусник, а на столе разбросаны пустые пакетики от жаропонижающего. Фил все это успешно игнорирует и проходит прямо к маленькой плитке, по дороге забирая из рук девушки кастрюльку. – Он только заснул. Спасибо тебе за бульон, – благодарно говорит он, на что Лили только фыркает. – Ну ладно тебе, прости, что я тебя так дернул, я правда очень испугался за Дэна. Эй, Лу-Лу, слышишь меня? – Эй! Ты вообще смотрел на часы? Не надо использовать экстренные сигналы, если никому не угрожает опасность, окей? – Фил покорно кивает и примирительно улыбается. – Хочешь чаю? – спрашивает он, и, ох, ну серьезно, кто вообще в здравом уме откажется от его чая? Лили смеется и достает телефон, чтобы проверить, есть ли сообщения от Генри. «Я в клубе. Все не так плохо, как я думала. Жду тебя», – пишет она и убирает его в карман, задумчиво глядя на колдующего над чайниками и баночками Фила. – Что ты к нему чувствуешь? – внезапно задает вопрос Лили и сама удивляется этому. – Почему ты так заботишься о Дэне? Пальцы парня замирают над очередной коробкой. Он закрывает глаза – может, чтобы не видеть Лу, а может, чтобы стало проще. А потом порывисто вздыхает. – Я не знаю, если честно. Сейчас я не могу на это ответить. Давай, – он нервно сглатывает, – давай не будем об этом, хорошо? – Все нормально, – говорит Лу слегка виноватым тоном. – Прости, что я спросила. Просто знай, что если тебе понадобится, я всегда тебя выслушаю. Договорились? Фил кивает и вдруг расплывается в улыбке, настолько искренней, как будто это кто-то другой был только что на грани срыва. – Хорошо. Но, хэй. У меня есть подозрение, что это тебе сейчас нужно выговориться. Не так ли? – в его взгляде только забота и волнение. – О чем ты? – с притворным удивлением смотрит на него Лили, но, наткнувшись на требовательный взгляд парня, отводит глаза. – Ладно, ты прав. Но я... я не уверена, что стоит вообще с кем-то говорить, так что... – Конечно, стоит! – с энтузиазмом перебивает ее Фил, и Лу приходит в голову мысль, что он так увлекается ее проблемами, чтобы отвлечься от своих. – Что у тебя случилось? Поссорились с Генри? Получила пару по инфе? Тебя кто-то обижает? Расскажи мне. – Успокойся ты, – смеется Лили и отрицательно мотает головой. – С Генри все в порядке, пару я пока не получила, но получу, – грозно сдвигает она брови, – если ты будешь вот так вот отрывать меня от подготовки к экзамену. Обижают... сложно это. – Что тебя тревожит? Не бойся, – Фил выпрямляет спину и садится поудобнее, готовясь слушать. Лили невесело вздыхает и решает, что сказать половину правды – уже что-то. – Нечего тут и рассказывать. Я ударила Крипта, и Брэдфорд поставила мне условие: или я выступаю на рождественском ужине с речью для старшеклассников, или меня недопустят к экзамену. Как видишь, я не готова пожертвовать своей итоговой оценкой, раз я здесь, – она хмыкает, думая, что это был, пожалуй, самым коротким рассказом в ее жизни. – Выступить с речью? – переспрашивает Фил, пододвигая к девушке чашку с чаем. – Вот, в чем проблема, да? Но что не так? Это же здорово? Лили делает слишком большой глоток и едва не вскрикивает. – Я сделал тебе слишком сладкий чай, я знаю, – поспешно отвечает Лестер на ее незаданный вопрос. – Тебе сейчас нужен именно он, поверь мне. Ну, так что тебя так беспокоит? – Проблема во мне! – едва не кричит Лили, ее голос ломается на середине фразы. – О чем... что я могу рассказать людям?– Что я могу поведать им интересного, если я и сама... если я не знаю, что я делаю? Если не уверена в том, куда иду и что буду делать дальше? –Что я могу рассказать? Если не знаю, кто я вообще такая? Лили плачет, даже не пытаясь как-то скрыть это или остановить рыдания. Фил сидит неподвижно, со стороны ничем не выдавая своего беспокойства за нее, только глаза по-настоящему взволнованные. – Слушай, – говорит он, когда Лу наконец затихает, все еще время от времени тихо всхлипывая. – Я хочу тебе сказать кое-что, что не так уж давно рассказал мне Дэн. Вот что: это нормально – быть не в порядке. Сейчас тебе кажется, что мир против тебя, что ты ломаешься изнутри, что все идет не по плану. Что вселенная заставляет тебя сотворить невозможное. Лили, жизнь не зебра, – девушка поднимает голову и слабо улыбается, – Жизнь не абсолютно черная, но и не стопроцентно белая. Там где тьма сменяется светом, всегда есть серые оттенки. Порой тебе будет казаться, что черная полоса слишком затянулась, что серого чересчур много, но это лишь потому, что белая будет еще длиннее. Пей чай. Она улыбается уже чуточку искреннее, делая глоток из большой кружки. Фил задумчиво наблюдает за тем, как Лили вытирает дорожки от слез на щеках. – Я думаю, – начинает он, и девушка с улыбкой поворачивается к нему, – я думаю, Лу, что тебе стоит прекратить прятать себя и свои чувства. Если тебе плохо – скажи об этом. Если тебе весело, то не скрывай это. Если ты любишь кого-то, то... – он затихает на пару секунд, – постарайся быть честным. И начать стоит с себя, понимаешь? Суть в том, что если тебе не нравится то, чем ты занимаешься, или то, кто тебя окружает, то в 99% случаев у тебя есть шанс все изменить. Надо только начать. Он легко улыбается одними глазами, и, хотя Фил и остается неподвижным, у Лили почему-то создается ощущение, что ее только что крепко-крепко обняли. – О чем шепчетесь? – спрашивает Дэн, заходя на кухню. Он выглядит не особо здоровым – чернющие круги под глазами, слегка неуверенная походка, уставший взгляд и взлохмаченные волосы – но держится бодро, как будто пытаясь не вызывать беспокойства. – Можно мне тоже чаю? Фил кивает на кухонный столик, где осталась стоять еще одна чашка с дымящимся напитком, и уже через секунду Дэн сидит на стуле рядом с Лестером, грея замерзшие пальцы о нагревшуюся посуду. Лили смотрит на друзей не мигая, полностью погруженная в свои мысли. – Так может тебе все же стоит сходить в медпункт? – спрашивает вдруг Фил. Дэн заметно съеживается и медленно мотает головой. – Прости, что приношу вам столько проблем, ребята... Тебе, – он нервно хрустит пальцами, глядя в пол. – Но я не... не очень хорошо лажу с врачами, вот. Если можно, давай не... не будем, ладно? Он с надеждой смотрит на друзей. Фил кивает и подбадривающе улыбается. Лили тоже кивает, кажется, особо и не вдумываясь в разговор. – Хэй, – вдруг зовет ее Хауэлл, и она вздрагивает от неожиданности. – Все будет нормально. Мы верим в тебя. – Фил согласно улыбается. Лили только кивает, чувствуя себя непривычно пусто. Ее улыбка меркнет и постепенно исчезает с лица.

☆

Наручные часы с россыпью звездочек на циферблате показывают всего-то десять вечера, но за окном спальни для девочек совсем темно, а Лили совершенно вымотана. Весь день девушка провела в чайном клубе, сидела и готовилась к предстоящему тесту. Администрация школы дала ученикам, которые сдают проходной экзамен, право на однодневный отпуск, и Лу собиралась использовать его сполна. Ближе к вечеру в клубную комнату заглянул Генри, принес свежих булочек с малиной и немного подбадривающих обьятий. – Пообещай мне, что не будешь заниматься всю ночь, а спокойно ляжешь спать в девять. Максимум – полдесятого, – настойчиво и серьезно требует он, крепко прижимая к себе Лили. Она грустно улыбается и закрывает глаза. Генри молчит секунду, а потом внезапно наклоняется и целует ее в нос, заставляя Лу покраснеть. – Хорошо, хорошо, я обещаю, – машет руками девушка, смеясь. Ладно, она соврала. Сейчас уже десять вечера, но Лили и не собирается идти спать. Она совсем-совсем не уверена, что напишет хотя бы на проходной балл. Так что собирается потратить ночное время с пользой, выучив хотя бы часть вопросов, пускай внутренний голос (у которого акцент, как у Генри) и отчаянно протестует. Саши, ее соседки по комнате и одногруппницы, не было. Она и еще пара девушек с группы Лу собирались провести эту ночь в библиотеке, готовясь к предстоящему тесту. Они и Лили звали с собой, но та отказалась – ей лучше учится в одиночку. Сигнал входящего сообщения врывается сквозь монотонный поток аудиоучебника и заставляет девушку немного вздрогнуть от неожиданности. – Сделаю перерыв на пару минут, почитаю сообщения и тогда буду заниматься дальше, – говорит себе девушка, отодвигая от себя клавиатуру. Смска от Генри, и Лили невольно улыбается, увидев уведомление. «сладких снов, потому что ты, скорее всего, уже спишь. прости, не смогу тебя встретить после экзамена, у меня лекция заканчивается поздно. увидимся в «Чайнике». удачи тебе завтра, солнышко!» Едва девушка успевает дочитать это письмо, как приходит новое, на этот раз от Фила в их групповом чате. «Лили, удачи завтра на зачете! Сразу после – приходи в «Чайник», есть, что отметить. Твою свободу, и... Дэн наконец выздоровел! Ночи» Она оставляет оба сообщения непрочитанными и блокирует телефон, а потом вдруг начинает отчаянно тереть глаза, которые ну просто слипаются. Лили зевает и окидывает внимательным взглядом комнату. На письменном столе, настолько маленьком, что на нем едва ли помещается и без того небольшой ноутбук, расположились огромные стопки учебников и пособий, а между бумаг лежат, наверное, десятки ручек и карандашей. Над столом на стене кнопками приколоты распечатки вопросов для экзамена, кое-где они даже закрывают плакаты и вырезки из журналов и газет, которые принес Гилберт. Пару минут Лили лежит на кровати неподвижно, и со стороны кажется, что она заснула, но она не спит, не может позволить себе заснуть. Потом девушка вздыхает и пытается решительно улыбнуться. Пора браться за дело. К полуночи Лили чувствует себя ужасно. Голова раскалывается, а глаза горяд огнем от нагрузки на них. Слабое мерцание ноутбука едва ли освещает темную комнату, так что приходится встать и включить верхний свет. Остается еще десять часов до экзамена, а вопросы, кажется, и не заканчиваются. Лили вспоминает подбадривающие слова друзей и напутствия учителя, а потом вновь принимается за учебу. Электронные часы на телефоне девушки показывают три ночи, когда во флакончике с каплями оказывается почти пусто. Это и неудивительно, в принципе, потому что в последний час глаза болели настолько, что их приходилось закапывать чуть ли не каждые пятнадцать минут. Лили мысленно благодарит заботливого Генри, который совсем недавно привез ей из аптеки целый набор анальгетиков и глазных капель «на всякий случай». Правда, всего за неделю подготовки к экзамену ушел весь запас медикаментов, и это все, что осталось. Лучше всего сейчас было бы отправиться спать, но еще так много всего нужно выучить. Лили только вздыхает, сильно зажмуривает глаза, а через пару секунд их резко открывает. Надо возвращаться к работе. К половине шестого утра Лили чувствует, что должна вроде как гордиться собой, потому что она прочитала весь учебник, сделала все задания и ответила на все вопросы экзамена. Вот только все, что Лу ощущает – это усталость, просто невозможная усталость. Она не первый раз проводит ночь без сна и отлично знает, что главное в этом деле – не засыпать вообще, иначе к утру ты будешь чувствовать себя хуже некуда. Но Лили так сильно устала, что думать рационально просто не получается. Уже через минуту девушка спит, то и дело вздрагивая от каждого шороха. Раздается громкий щелчок входной двери, а потом в комнату влетает Саша, громко шурша какими-то бумагами. – Эй, ты что, еще здесь? – удивленно спрашивает она у едва проснувшейся Лу. – Экзамен через пятнадцать минут начинается! Они мчатся со всех ног к аудитории, забегая в класс со звонком и пытаясь не обращать внимания на недовольный взгляд учителя. Лили дрожит то ли от холода, то ли от волнения, то ли еще от чего. Все будто в тумане. Вопросы вроде бы и простые, да и она ведь все разбирала, но у Лу, если честно, нет никакой уверенности, что ответы правильные. Над последним заданием она сидит почти час, пытаясь придумать, как правильно написать нужную формулу, но ничего не складывается. – Мисс Ньют, все нормально? – спрашивает преподаватель, подходя к ее компьютеру. Девушка вздрагивает. – Вы выглядите бледной. Если плохо себя чувствуете, сможете написать тест завтра. – Нет! – чуть ли не кричит Лили. – Пожалуйста, не беспокойтесь за меня, я все сделаю, почти все готово. Все в порядке. Все не в порядке, совсем нет, но учитель делает вид, что ничего не замечает, кивает и идет к своему столу. Лу остается до самого звонка и сдает последней свою письменную работу и электронное задание, выходя из кабинета на негнущихся ногах. Она и сама не помнит, как доходит до чайного клуба, потому что голова раскалывается, а взгляд не может ни на чем сфокусироваться. – Привет, ребят, – говорит девушка, открывая дверь, и сама удивляется, насколько странно звучит ее голос. В комнате светло и ярко, и обычно Лили обожает такое, но сейчас она хочет оказаться подальше от всего этого цвета. Она закрывает глаза руками, отмечая, насколько ледяные ее ладони. – Хэй, Лу! – слышит девушка, но не разбирает, кто это. – Как ты? Как все прошло? Мы тебя уже заждались! Лили хочет что-то сказать, но волна ужасной боли неожиданно накрывает ее с головой, и она теряет сознание, падая в темноту.

☆

Ей снится Нью-Йорк. Солнечный шумный день, огромные суматошные улицы и горячий пряный чай из Старбакса. Все куда-то спешат, опаздывают, и она тоже, движется быстрым шагом, листая новости в телефоне, время от времени делая глоток из бумажного стакана. – Опаздываешь, Ньют, – весело говорит кто-то совсем рядом, и Лили оборачивается. Конечно же, это Генри, со все такой же небесно-синей шевелюрой и плиткой шоколада в руках. – Только потому, что наш дом находится черт знает где. Природа и уединение – очень здорово, но, может, переберемся куда-то поближе к центру? – улыбаясь, спрашивает Лу, на что парень показательно закатывает глаза. – Ладно тебе, я же знаю, что ты ни за что не променяешь наш милый домик на этот шум столицы. Хотя, возможно, идея жить где-то рядом со студией Дэна и Фила очень даже имеет право на жизнь. Генри задумчиво морщит нос, отчего девушка только весело хихикает. – Пошли скорее, как бы и правда не опоздать, не люблю приходить невовремя, – напоминает она, на что Гилберт согласно кивает. Лили открывает глаза. Она в своей кровати, в своей комнате в общежитии. На столике рядом лежит пара книг, ноутбук и пара тетрадей, но бесконечные листики, записки и обрывки бумаги исчезли, так же, как и пустые упаковки из-под обезболивающего и флакончики с каплями. Рядом на стуле, которого Лили и в глаза до этого не видела, спиной к ней сидит молодая женщина, на вид не старше двадцати пяти. Ее длинные рыжие волосы идеально прямые, а строгая черная блузка странно сочетается с темно-синими джинсами с рваными дырками на коленях. Она задумчиво смотрит в окно, но, услышав какое-то шуршание, поворачивает голову, и внезапно сердце Лу начинает биться быстро-быстро. – Джорджия! Они сидят на заднем дворе школы, на крохотной скамеечке неподалеку от спортивной площадки, время от времени трут ладони одна о другую, чтобы согреться. На улице довольно холодно, но это все же лучше, чем в общежитии. Здесь дышится легче. Лили в теплом пальто, надетом прямо поверх пижамы с инопланетянами, шея обмотана длиннющим уютным шарфом Фила, который он забыл в комнате девушки. И, если честно, Лу трясет. Какое-то время они сидят неподвижно, вокруг царит странная тишина, будто бы даже природа не осмеливается нарушить этого молчания. Когда Лили наконец говорит, ее голос звучит тихо, и в нем смешано столько чувств, что и не сосчитаешь. – Прости меня... сестренка. Джорджия поворачивается к девушке и улыбается, умудряясь выразить этой улыбкой и грусть, и страх, и обиду, и бесконечную заботу. – Прости меня за то, что не отвечала на твои сообщения, Джи... и не звонила... с августа. Я... просто... извини меня, хорошо? – тихо продолжает Лили, немного желая провалиться сквозь землю. – И прости, что сорвала тебе столько важных планов, тебе не стоило приезжать, все ведь в порядке. Она смотрит на потемневшее небо. Над их головами нависли огромные тучи, и просвета, кажется, и не видно. – Лили, – зовет сестру Джорджия. Она совсем не выглядит сердитой или расстроенной, скорее обеспокоенной или напуганной. Но все же улыбается, и Лу почему-то хочется плакать. – Все в порядке, ладно? Я прекрасно понимаю, что порой людям хочется побыть наедине с собой. Вообще-то, Анника несколько... – она запинается, – заволновалась, когда ты не отвечала ни на чьи сообщения, не выходила в сеть и не звонила, совсем. Я подумала, что тебе нужно какое-то время, чтобы все наладилось. Но потом позвонил какой-то парень и сказал, что тебе стало плохо, и... Все в порядке, слышишь? Моя работа не настолько важна, как ты. Ты гораздо, гораздо более важна, солнышко. И тогда Лили не выдерживает, она обнимает сестру и не может ничего с собой поделать, но плачет, ревет, как маленькая, почти беззвучно, но очень отчаянно. Побелевшими от холода пальцами Джи прижимает ее к себе и слегка похлопывает по спине, тихонько мурлыкая какие-то успокаивающие слова. А потом внезапно отстраняется и внимательно смотрит Лу прямо в глаза, покрасневшие от слез. – Но что случилось, скажи мне? Я сейчас не про то, что ты потеряла сознание, и не про то, что не спала всю ночь. И даже не про то, что не отвечала на мои сообщения. Здесь что-то другое, правильно? Что же? Лили молчит, заправляя выбившуюся фиолетовую прядь за ухо, но та все равно выпадает снова. Она шмыгает носом, раздумывая над вопросами сестры или набираясь смелости для разговора. А может, и то, и другое вместе. Потом поднимает голову и медленно кивает, отвечая на все сразу. – Мне нужна твоя помощь. Тогда Джорджия спокойно и серьезно кивает, знаком показывая девушке, что можно говорить, потому что она, Джи, готова слушать. Это все так похоже на их уютные домашние посиделки с чашкой какао или чая, с бесконечными взглядами на камин или за окно, крепкими безмолвными объятиями или словами, произнесенными шепотом. «Мою сказку взяли в школьную газету, сказали, напечатают» «Я, кажется, влюбилась, представляешь?» Это не было давно, прошло всего каких-то несколько лет, но с тех пор многое изменилось, очень многое. На секунду Лили чудится, будто они вдвоем снова оказались в их крошечной квартирке, где они жили, едва сводя концы с концами. У них не было много денег, зато проблем хватало, но они все же справлялись как-то. Пытались справляться. Когда Лу чувствует ладони на своих щеках, она только и может, что удивляться, почему они мокрые, она ведь даже не заметила, как начала плакать. Джорджи вытирает ей слезы, а Лили улыбается, и эта улыбка настолько искренняя и отчаянная, что плакать хочется еще больше. – Прости меня, ладно? – шепчет она Джи, а та просто кивает, ничего не уточняя. От сестры пахнет свежими булочками и корицей, и пару секунд они сидят молча, а потом Джорджия отстраняется и тихо говорит: – Расскажи мне, что тебя тревожит. И Лили рассказывает, все-все. Про друзей и знакомых, про ежедневную рутину, но главное – про то, что ей ужасно разонравилась специальность, на которой она учится, и она без понятия, что с этим делать, потому что она ведь обещала, поклялась сестре, что постарается остановиться на чем-то одном после длительных поисков себя. И вроде бы все так и случилось, но... Она говорит и про то, что у нее чуть ли не постоянно болят глаза, причем ладно бы если совсем немного, но это стало полноценной проблемой, с которой срочно нужно что-то решать. И про экзамен по информатике рассказывает, который она, скорее всего, завалила, но впервые в жизни ей плевать, потому что ей так надоело учиться тому, что ей не нравится. И про чайный клуб, который стал для нее и друзей настоящим домом. И про то, что ей давно был нужен совет ее старшей сестренки, но она была слишком... слишком гордой, слишком глупой, чтобы это признать, так что просто пыталась решить все сама. И вот, к чему это все пришло. Темы путаются, но история получается вроде бы складной и на удивление понятной, во всяком случае, Джорджия слушает спокойно и внимательно, изредка задает короткие вопросы, но в основном просто дает сестре выговориться. Когда Лили наконец замолкает, воцаряется странная тишина, а потом Джи улыбается, грустно-грустно. – Вот, в чем дело... Милая, – пауза, – все наладится, ладно? Но помнишь, что я всегда тебе повторяла? Нельзя притворяться кем-то другим, нужно всегда, всегда стараться быть собой. Прости меня... что пришла тебе на помощь так поздно, – она вздыхает, поднимаясь с лавочки. – Так, нам нужно что-то придумать, нельзя ведь оставить все, как есть, правда? Она протягивает руку сестре и снова улыбается, на этот раз в ее взгляде решительность. Лили смотрит на нее завороженно, а потом поднимается следом. Джорджия протягивает руку и осторожно смахивает снежинки с теплой шапки девушки, поправляет ярко-полосатый шарф. – У меня есть одна идея, что сделать с твоей учебой, а насчет глаз... – Джи задумчиво смотрит на отчетливо виднеющуюся линию горизонта. – И лучше как можно быстрее провести обследование глаз, договорились? С таким лучше не шутить. Лили кивает, и они вместе идут к школе – две небольшие фигурки, которые по-настоящему нуждаются друг в друге.

☆

И так довольно многолюдная, в предпоследний день перед зимними каникулами, школа была буквально забита битком. Кто-то бегал вдогонку за учителями, чтобы им наконец поставили долгожданный зачет или исправили неудачную оценку. Другие общались с родителями и друзьями, которые съезжались в школу на завтрашний традиционный праздничный ужин. Некоторые же умудрялись совмещать и то, и то (причем даже преуспевая в этом). Снаружи и внутри, в кабинетах и спальнях, в столовой и общежитии, даже в медпункте, – тут и там виднелись то небольшие группки, а то целые сборища самых разных людей. Шум стоял неимоверный. Лишь в крохотном коридорчике возле кабинета мисс Брэдфорд было пусто и тихо. Впрочем, думала Лили, закрывая за сестрой дверь кабинета с табличкой «Заместитель директора школы Лэрримонт», скорее всего, все просто интуитивно решали обходить этот уголок десятой дорогой. – Ты в порядке? – спрашивает Джорджия, заглядывая Лу в глаза. Та тяжело вздыхает, а потом вдруг по-настоящему искренне улыбается. Она чувствует что-то теплое и уютное, и если это не счастье, то радость – стопроцентно. А это уже что-то. – Я думаю, да, – отвечает Лили и намеревается сказать что-то еще, но ее перебивает чей-то крик и звук жуткого топота. Она поворачивается на шум и расплывается в улыбке. К ним с Джорджи со всех ног летят ни кто иные, как взволнованные Дэн, Фил и, конечно же, Генри, на лице которого застыло обеспокоенное выражение. – Это... мои друзья, – поясняет сияющая Лили, когда запыхавшиеся ребята оказываются рядом с сестрами. – Это Дэн, а это вот Фил, я тебе про них говорила, – заслышав свое имя, те оборачиваются и кивают, выглядя действительно все же радостными. Джорджия кивает и приветливо им улыбается. Лили снова вздыхает. – А это Генри. Джорджи, совсем не удивившаяся экзотичному цвету волос парня (все же это именно она тогда консультировала Лу по телефону, как правильно выбирать краску и прокрашивать пряди), пожимает Гилберту руку, говоря что-то о том, как она много о нем слышала. Генри же, не особо много практикующийся в знакомствах с новыми людьми, выглядел слегка ошарашенным и жутко смущенным, но все же успешно скрывал красноту щек за дружелюбной улыбкой. – Ну, в общем, это моя старшая сестра, миссис Ньют, – та бросает на нее притворно-сердитый взгляд, и Лили, улыбнувшись, тут же поправляется, – Джорджия, – произносит девушка, размышляя о том, что подумала сестра о ее друзьях, а те – о ней. Эти четверо – ее самые близкие люди на Земле, и она больше всего хотела бы, чтобы они подружились. Впрочем, Лу, похоже, зря переживает, потому что уже спустя пару минут Джорджи довольно оживленно беседует о чем-то с Дэном, даже Фил заинтересованно подключается к разговору, так что, хотя Лили и не слышно ни единой фразы, она уверена, что все идет, как надо. – Привет, – тихонько шепчет Генри, неслышно подходя к девушке. Лу оборачивается и протягивает руку, легко проводя ладонью по взъерошенной небесно-синей челке Гилберта. – Привет, – выдыхает она, едва заметно улыбаясь. – Как ты? – Нормально, – Генри пожимает плечами и смотрит куда-то сквозь Лили. – Без тебя было немного... пусто, что ли, – он как-то весь уменьшается, сощуривается, но потом вдруг снова оживляется. – Кстати! Я поговорил с твоим куратором, объяснил, почему ты провалила экзамен, и он разрешил его пересдать! Круто, правда? – Гилберт победно улыбается, а Лу не может сдержать улыбки. – Очень, – кивает она, – правда... – ей хочется выглядеть виноватой, особенно после того, как Генри так переживал за нее, но Лили удивительно счастлива. – Но тут такое дело... мы с Джи только что договорились о моем переводе на психологию! Так что этот экзамен вроде бы и не важен. И, если без шуток, то Генри выглядит едва ли не радостнее, чем она сама, ведь не меньше нее знает, насколько это сделает ее счастливой. Он улыбается и ужасно осторожно берет девушку за руки, переплетая пальцы. Но все же парень выглядит немного расстроенным. Лили несильно сжимает его ладонь. – Спасибо, – говорит она. – Для меня еще никто такого не делал. И ты прекрасно понимаешь, о чем я. Лили долго-долго смотрит в его темные глаза, в глубине которых едва ли заметен зеленый цвет, а потом переводит взгляд на разговаривающих Джорджию, Фила и Дэна. Она снова вздыхает и безмятежно улыбается. – Но знаешь, – едва слышно произносит Лили, опять сжимая тонкие и длинные пальцы Генри. – Я скучала. – По кому? – смешливо спрашивает он, целуя девушку в щеку. – По кому-то теплому, – в том же тоне отвечает Лу. – И доброму. И очень-очень хорошему. Генри кажется задумчивым, но Лили все равно различает веселые огоньки в его взгляде. Она смеется и оставляет крошечный поцелуй на кончике носа парня. – По мне? – нарочито-удивленно спрашивает Гилберт, а Лу вместо ответа крепко-крепко обнимает его, ближе прижимая его к себе и улыбаясь еще сильнее, когда слышит приглушенный смех парня. Они подходят к остальной компании спустя какое-то время, они держатся за руки и выглядят совершенно счастливыми. Лили хочется попросить кого-то ущипнуть ее, потому что настолько уютное чувство она уже давно не испытывала. – Это что-то... вроде большущего застолья, правильно? – заинтересованно спрашивает Джорджия у Фила, а тот, подумав недолго, согласно кивает. – Ага, для выпускников. Младшеклассники вечно пытаются сюда пробраться. Еще и родственники приезжают, так что людей много, – добавляет он. Лили вдруг взволнованно смотрит на сестру. – Ты не останешься? – спрашивает она, но сестра качает головой и печаль в ее глазах – достаточный ответ для Лу. – Прости, солнышко, – виновато бормочит Джи, проводя замерзшей ладонью по щеке девушки. – Ты же знаешь, дела не ждут. Перед Рождеством в пекарне просто наплыв клиентов, без меня там просто не справятся. Ну, что ж, – она действительно искренне улыбается, глядя на друзей, – повеселитесь завтра на Рождественсом ужине, хорошо? Такие мероприятия не по мне, но Лили говорила, что она будет выступать там с речью... Удачи тебе... Надеюсь, потом расскажешь, как все прошло... Джорджи на пару секунд было запинается, будто не зная, как подобрать правильные слова, но тут же снова берет себя в руки и вновь выглядит спокойно, как ни в чем не бывало. Лили молча смотрит на нее и крепко-крепко сжимает пальцами ладонь Генри. – У вас дома не будет никакой вечеринки? – тихо бормочет Гилберт, тут же смущенно отворачиваясь, потому что все взгляды вдруг оборачиваются к нему. Джорджия мягко улыбается ему, будто бы говоря, что все хорошо, переживать не стоит. – Ну, чего-то настолько большого, как здесь, мы точно не сможем устроить, мы с женой предпочитаем что-то более тихое и уютное. На этой фразе Лу вдруг словно забывает, как дышать. Она с беспокойством смотрит на своих друзей. Как они отреагировали на это «с женой»? Что они теперь думают о Джорджии? Но на лицах ребят нет ни встревоженности, ни отвращения, вообще никаких негативных эмоций – ничего, с чем Лили приходилось сталкиваться ранее. Девушка выдыхает и закрывает глаза, расслабленно улыбаясь. С чего она так переживала? Это же Генри, Дэн и Фил. Они действительно замечательные. Лу чувствует, как Гилберт кончиком носа тихонько трется о ее шею, не скрытую воротом свитера. Их условный сигнал для «что-то нее так?». Она улыбается и мотает головой, обнимая парня. Все в порядке. – Раньше мы справляли любые праздники втроем, – задумчиво правит дальше Джорджия. – Я, Анника и Лили, но потом мы... – она замялась, – начались эти наши глупые ссоры, и... Впрочем, – Джи вдруг опускает голову, всего на секунду, но Лу вдруг ясно осознает, что так сестра пытается скрыть слезы. – Впрочем, это уже не так важно. Женщина выпрямляется и едва заметным движением вытирает покрасневшие глаза. Лили мягко отстраняет от себя Генри и бесшумно подходит к сестре, обнимая ее за плечи. Джорджия плачет, и слезы ее не такие, как проливают старшие сестры из-за младших. Это плач матери, которой больно быть вдали от своего ребенка. У Лили не слишком зоркие глаза, зато сердце было чутким. Заметив то, что происходило с Джи, она тяжело вздыхает. – Помнишь, мы славно проводили время вместе... вдвоем, а потом нас стало трое, правильно? – быстро шепчет Лу, бездумно проводя ладонью по спине сестры. – А потом я стала такой глупой, Джи, ох, от меня было очень много проблем, слишком много, – светлые глаза девушки темнеют до мрачного, даже черного, едва ли различимого цвета, пока она поспешно проговаривает все это. – Прости меня. Выдохнув последнюю фразу почти неслышно, Лили поднимает голову и легонько тянет за собой Джи, вынуждая ее посмотреть на сестру. Та все еще всхлипывает, но незаметно вытирает пальцами слезы, не привыкшая, что на ее слабость кто-то смотрит. – Мне бы очень-очень хотелось отметить Рождество и Новый Год с тобой, сестренка, и, конечно же, с Анникой, – торжественно улыбается Лу. – Надеюсь, вы обе тоже примите меня обратно. Джорджия сияет так сильно, что становится похожей на какую-то яркую елочную игрушку. Она восторженно смотрит на улыбающуюся Лили, потом переводит взгляд на ребят, которые, хоть и не до конца понимают, что именно происходит, инстиктивно тоже радуются при виде этого счастья, которое собирается из пыли по осколкам. – Ох, моя милая, – бормочет Джи и крепко-крепко обнимает младшую сестру, прижимая ее к себе, гладит по волосам, цепляясь пальцами за яркие пряди. Улыбка пропадает с ее губ, когда она закрывает глаза, но когда она их снова открывает, заметно, что та улыбка перенеслась в самое ее сердце, да и вся она будто бы светится изнутри. Отстранившись спустя пару мгновений, Джорджи вдруг начинает что-то искать в карманах своего темно-серого твидового пальто. Лили удивленно наблюдает за этим, гадая, что же та пытается найти. Друзья девушки, до того лишь неподвижно наблюдающие за сестрами, потихоньку придвигаются немного ближе, заинтересованные тем, что же может произойти дальше. – Держи, – говорит Джи, протягивая Лу какую-то вещицу, которую та тут же крепко зажимает в ладони. – Только обещай, что приедешь, ладно? – Обещаю, – кивает Лили, снова обнимая сестру. Когда Джорджия быстрыми шагами (она никогда не любила длительных прощаний) идет к выходу, друзья смотрят ей вслед. Генри кладет руку на поясницу Лили, ответом ему служит ее задумчивый взгляд. Фил осторожно поправляет шарф на шее Дэна, но в следующую же секунду, краснея, опускает глаза вниз, будто застеснявшись сделанного. Хауэлл улыбается и протягивает ему руку, и если пальцы ребят переплетаются почти незаметно для других и как-то даже инстиктивно, кто может их винить в этом? – Точно, Лу, – вдруг о чем-то вспоминает Дэн, – завтра ведь Рождественский ужин! Ты уже придумала, о чем будешь говорить? Лили загадочно улыбается и, выставив вперед крепко сжатую ладонь с подарком сестры, кивает. Потом она раскрывает пальцы. В руке девушки лежит небольшая связка ключей, самая простая и вроде бы ничем не примечательная (разве что на одном из них нарисована крохотный цветок антуриума). Но на главном колечке, кроме ключей, висит еще и небольшой яркий брелок, на котором большими и красивыми буквами написано одно слово. «ДОМ». – Я знаю, о чем расскажу, – говорит Лили. Она будто бы вся светится изнутри причудливым мягким свечением.

☆

Из колонки Саши Айлингтон, главного редактора газеты школы Лэрримонт «Все на свете», рождественский спецвыпуск: «И напоследок: держу пари, многие из наших читателей хотя бы краем уха слышали о потрясающем выступлении Лили Ньют, ученицы выпускного класса, которая ранее осваивала компьютерные премудрости, а с нового учебного семестра продолжит обучение, но уже в группе по психологии. С разрешения Лили, которая, кстати, обещала в скорости присоединиться к нашей дружной редакции, публикуем в этом выпуске отрывки из ее выступления. Свет в Зале гаснет, освещенной остается одна лишь сцена, куда только что поднялась не слишком высокая девушка с задумчивым лицом и пронзительно сияющими яркими-яркими глазами. Пока что она тоже стоит в тени, оставаясь невидимкой для присутствующих. Зовут ее Лили Ньют и она, похоже, хочет поговорить о чем-то действительно стоящем. – Здравствуйте. Нет, это слишком официально, так? Салют, как вы? Слишком развязно. Давайте заново, – она выходит из тени, наконец открываясь всем. – Привет. Меня зовут Лили, и мне семнадцать. – Мне семнадцать, и это довольно странный возраст, не правда ли? Если тебе шестнадцать, ты уже чувствуешь себя взрослым, но, следуя законам государства и общества, у тебя еще нет достаточно опыта, чтобы принимать настоящие решения. Когда тебе восемнадцать ты, напротив, ощущаешь себя так, будто бы вся ответственность мира легла на твои плечи. Семнадцать кажется более спокойным временем, но кто знает. Многим из сидящих здесь столько же, сколько и мне, так что, я думаю, что вы меня поймете. И услышите, потому что это очень важно. – За последнее время случилось так много всего, и когда я раздумывала, о чем именно вам стоит рассказать, у меня было невероятно много вариантов. Всевозможные виды дискриминации, социальные проблемы, ментальные болезни, одиночество, – я все думала и думала, что из этого стоит выбрать, но ничего так и не складывалось. Не хватало какой-то детальки, и я искала ее, параллельно пытаясь разобраться со своими проблемами. И только сделав это я наконец поняла, чего именно не хватало в моем пазле. – Простите меня за мою любовь к предисловиям. Уверена, вам уже не терпится узнать, о чем же я хочу вам поведать, а я все говорю о том, что происходило ранее. Моя старшая сестра постоянно смеется над тем, что в историях, которые я придумываю, больше внимания уделяется тому, что было до, чем основным приключениям, но я ничего не могу с собой поделать. Иначе не выходит. В общем, к чему это я веду? А вот к чему. – Вы можете делать со своей жизнью все, что угодно, потому что она ваша и только. Носите длинную косу до пяток или обрежьте волосы короче некуда. Работайте в банке, найдите себе абсолютно непривычную для общества профессию – как переворачиватель пингвинов, например, да хоть улицы подметайте, почему бы нет. Пускай у вас будет список бывших длиной с волосы Рапунцель или вы и вовсе откажетесь от отношений, если вам этого правда хочется. Верьте в Иисуса, Аллаха, в кого угодно, но старайтесь не причинять боль тем, кто верит во что-то другое. Объездите весь мир в крошечном фургончике или не показывайте носа из собственного маленького городка. Не заводите детей вовсе или создайте большущую семью с пятью, десятью детьми – но будьте уверены, что каждый из них получает достаточно любви. Прыгайте с парашютом, коллекционируйте кроссворды, устройте дома библиотеку размером с Великую китайскую стену, смотрите документалки про космос и мультики про динозавров дни напролет. Занимайтесь чем угодно. К черту всех, кто говорит вам другое. Это ваша жизнь и только вы знаете, что вам нужно. – Все однажды становится на свои места, таков порядок вещей. Люди находят своих людей, занятие по душе и подходящий образ жизни. Это успокаивает, неправда ли? Но, пожалуйста, не цепляйтесь за будущее так сильно, что прошлое забывается. Помните о нем. Но особенно помните о настоящем. Любите себя – сейчас и потом, и делайте все, чтобы чувствовать себя счастливыми, но не только завтра, а и сегодня тоже. – Уважайте себя и, соответственно, старайтесь быть добрыми к другим. Люди полюбят вас. И будут заботиться о вас, переживать о вас, стараться сделать ваш день лучше. Это происходит и прямо сейчас тоже. Мир полон прекрасных, удивительных людей. Если вы не окружены ими сейчас, то это изменится, и, скорее всего, совсем скоро. – Ваше спасение – это баланс. Постарайтесь найти золотую середину в том, что вы делаете, говорите, с кем общаетесь и проводите время. Ошибаться – это нормально, ведь пока вы не попробуете, ничего не получится. Вообще. Так что пробуйте и пытайтесь, а если не выйдет – начинайте заново. Не будьте строги к себе, но и не сидите, сложа руки. Любовь к себе – это искусство, но постарайтесь его постичь. – И самое главное – дышите. Увы, ничто не длится вечно, но к счастью – ничто не длится вечно. Я мало в чем могу быть уверена на все сто с лишним процентов, но я могу с точностью сказать вам одно: вы будете в порядке, все вы. Вам нужно лишь поверить в это. И в себя. Я знаю, это нелегко, но, слышите, все станет лучше. Вы будете улыбаться, и эта улыбка не будет поддельной. Вам будет легко и не будет хотеться плакать каждую секунду. У вас будут друзья и любимое дело, и вас будут любить. И вы начнете жить по-настоящему.