Грани реальности

      Над моей головой со свистом пролетает заряд молнии, по пути отрезая веревку с петлей от основной балки виселицы. Охающая удивленная толпа зевак мигом перевела взор на источник магии. Воцарился слабый гул перешептываний и зрительных поисков. Я собрался с мыслями, решив не терять ни минуты более и, со связанными руками и петлей на шее, решил воплотить попытку к бегству. Бежал что есть силы, напоминая себе пингвина, который вот-вот свалится. Также было интересно, кто так метко метал молнии. Может, и в меня целился кто, да промазал? Да не, вряд ли. Обернувшись назад, я никого не увидел, а до меня уже доносился вопль шута:       —...тайте его!!!       Я мысленно поблагодарил спасителя (жить-то хочется!) и что есть силы бросился дальше в бегство, путаясь в собственных ногах.       За спиной слышался дикий вопль разъяренной толпы, жаждущей моей головы. Складывалось впечатление, будто суть казни в развлечении народа, а не в его поучении.       Забежав в ближайшую арку, я свернул и спрятался в один из выступов в попытке оторваться от толпы. К моему счастью, они побежали дальше и у меня появилось время освободиться от веревки, связывающей мои руки. Но попытки оказались тщетны, так как я рисковал что-то себе сломать. Из положительного – я освободил шею от петли и, дождавшись пока толпа разбежится окончательно, огляделся и, осторожно выйдя, дал деру в сторону леса.

***

      — Блин! Чуть не сдох! — остановившись, я тяжело выдохнул, когда понял, что хвоста за мной нет.       Свалившись на траву, я был рад, что жив. Пусть как бы абсурдно не звучало, но я был рад, что выжил во сне. Я передумал и уже вовсе не хотел возвращаться в реальность. Жизнь по ту сторону сна потеряла краски жизни. Отчисление из универа, будущий военкомат, бессмысленное существование.       — Всего-то полтора года оставалось. Ну че он такой, в самом то деле? Ну, Эдуард Викторович, ну блин.... — я отчаянно бил связанными руками по земле. — Решено! Не буду спать! Навсегда тут останусь!       — Навсегда тут? Ну и лежи! — краем своего эльфийского уха мой монолог подслушала Джан. Я вздрогнул. Она рассмеялась, обходя мою полуживую связанную тушку.       Я удивился ее присутствию здесь, рядом со мной, но не растерялся.       — Э-эй! Развяжи меня!       — Ага. Щас! — фыркнула эльфийка.— Даже не поинтересуешься, почему я здесь?       — Фафефу? — поинтересовался я, повернув голову чуть не на 180 градусов, а руки вывернув до сильно колющей боли, вцепившись зубами в верёвку на запястьях.        — Вообще-то я спасла тебе жизнь! — фыркнула Джан, без особого интереса наблюдая за моими тщетными попытками освободить руки.        — Фы?! Фафеф? Тьфу! Ты?! Зачем? — я удивленно взглянул на эльфийку, тяжело дыша.        — Скажем так, мне стало тебя жалко, — голос Джан был холодным и размеренным, но меня он пугал. Я всё время ожидал, что она сейчас набросится на меня. Продумывал пути отхода. Но девушка спокойно стояла на месте.       Я чуть было не поперхнулся. Расслабившись после своих попыток выбраться, я вновь спросил ее.       — А вдруг я какой-то там Адриан? Снова устраивать пытки? — в моем голосе отразилась доля возмущения.       — Просто... — сделав несколько шагов поближе ко мне, присела и, смотря прямо в глаза, продолжила, — Хочу знать кто ты на самом деле. Ты не тот Леонель, которого я знала. И я сделаю все, чтобы узнать что с ним сделал ты.       — Да ничего я не сделал с ним! Я действительно ничего не помню! — последние слова прозвучали немного неуверенно. Эльфийка резко взяла меня за горло рубашки и притянула к себе. Её огромные синие глаза были в сантиметре от моих.       — Я не знаю, кто ты, но ты не Адриан. Это существо не вело бы себя, как идиот. А ты... ты что-то другое! Есть два варианта: либо ты хитёр настолько, что все считают тебя дебилом, либо ты и вправду дебил!        Последние слова Джан меня задели, и я плечом оттолкнул её от себя, отвернувшись и обидевшись.       — Еще строит что-то из себя. — недовольно бросила Джан.       — Подумать, раньше я не таким был, — с обидой произнес я, но мысленно улыбнулся, так как в голове возник гениальный план, разузнать хоть немного о том, в чьем теле я сейчас находился.       Не дожидаясь ответа, я снова предпринял бесполезные попытки перегрызть веревку, связывающую мои руки.       «Бездушная синеглазая... красотка» — пронеслось в моей голове. Я невольно ухмыльнулся. Ну почему такая девушка сейчас пытается меня пытать? Пытается пытать... Хе-хе-хе.       — Чему смеёшься, предатель? — печально поинтересовалась Джан.       — Пытаться пытать. Забавно, да? — простодушно ответил я.       — Ты что, головой ударился? — нахмурилась эльфийка. Я обиженно фыркнул. Ну, не понимают девушки моих шуток! Эх...        Но шутки-шутками, а что-то делать всё же надо! Умирать здесь я не хотел. Лучше уж там — на родине! Блин, меня ж из универа выгнали... Бли-ин! Тогда нужно просто сбежать отсюда и попробовать не спать как можно дольше! Я в армию не хочу!       — О чём задумался? Отвечать будешь, нет? Я жду, Лео! Хотя, какой же ты всё-таки Лео? Ну-ка, отвечай! — Джан приставила мне к горлу острое лезвие ятагана (забавный оксюморон: ятаган у эльфийки в непонятно каком мирке!) и грозно сверкнула глазами. Надо было срочно что-то делать! Но что?       — Мама! Летающая тарелка! — завопил я, глядя куда-то за спину девушки. Она обернулась, а я вскочил на онемевшие от усталости ноги и пулей рванул в лес, спотыкаясь о коряги и ямки, но, слава Богу, не падая.        Сзади послышался шелест листвы — Джан рванула за мной. Она сейчас была сильнее и быстрее меня хоть даже потому, что не устала, да и местность знала всяко лучше моего.        Бежал я долго, пока не провалился в какой-то овражек, подло прикрытый травой от глаз людских. Шипя матерные слова и, как червяк извиваясь в попытках освободить-таки связанные руки, я откатился подальше от так называемого входа.        Надо мной снова послышалось шуршание, но внезапно свет погас — вход снова закрылся травкой.

***

      По телу прошла неприятная холодная дрожь. В нос ударил резкий запах сырости. По лицу небольшими ручейками стекали капли воды.       «Блин... Крыша протекла, что ли? — поморщился я и открыл глаза. Вокруг темно, но в глаза бьет яркий свет фонаря. — Черт... уснул на улице».       Закрыв лицо рукой, я приподнялся и потянулся другой рукой в карман искать телефон. В правом нет, в левом тоже. Меня охватил приступ паники и я спешно полез в сумку. По рукавам в неё стекала вода, по пути заливая документы и тетради. Я вымок до нитки, но телефон так и не нашел. Украли. Ну 100% украли! Далее я кинулся на поиски денег, но в карманах не нашел ни копейки. Подчистую зачистили. Хорошо, что карта дома, но толку от нее. Большая часть стипендии была снята. И как теперь добираться домой?       Я попытался успокоиться и перебрал все еще раз в надежде найти хотя бы пару рублей, чтобы доехать домой на метро.       Назло мне поднялся ветерок, и меня, промокшего до нитки, начало трусить от холода. Это был тот момент, когда не хотелось жить. Нет денег, телефона (а если мама звонила?!), ещё и заболею после такого, если не найду хоть немного на проезд. Ну ничего. В крайнем случае попробую попросить у прохожих. Вдруг попадется добрый человек.       Окончательно убедившись в плачевности своего положения, я взял сумку и побежал в сторону метро, надеясь, что хотя бы небольшая пробежка избавит меня от дрожи и ощущения, будто я съел холодильник или кило мороженого.       Подземка со светящейся «М» и названием станции приглашала меня войти. Я спешно спустился вниз по лестнице и дрожащими руками оттолкнул тяжелую дверь. Пробежка мне не особо помогла, но радовало одно — я ощутил теплый поток воздуха из подземки.       Внутри людей практически не было. На электронных часах показывало без пятнадцати два. Осознав, сколько я пролежал на лавочке и насколько промок, я начал мысленно ожидать своей смерти от какой-нибудь пневмонии.       «Вот что значит желать себе смерти. А я еще просыпаться не хотел», — тяжело вздохнув, я присел у батареи, которая, к счастью, была немного тёплой. Или это мне от мороза теперь все теплым кажется?        Пританцовывая от холода, я предпринимал тщетные попытки согреться. Челюсть дрожала так, что зуб на зуб не попадал, губы посинели. Я даже пытался вспомнить тепло того мира, чтобы согреться но, как назло, ни одна мысль не хотела поселяться в моей замерзшей голове. Я попытался натянуть куртку на голову, но вода, стекшая с нее мне за шиворот, не оставила шансов на единственное сухое место на моем теле — спине (трусы!) Оно не было даже немного влажным — оно было мокрым. И не только спина.       День явно не задался. Будто тысяча черных кошек перебежала мне дорогу. Точнее, тысяча эльфиек. Я поежился только от одной мысли, в которой присутствовал образ Джан. С тех пор как встретил ее, все пошло коту под хвост. И учеба, и жизнь. Еще и этот мир.       Мой вид напоминал маленького трясущегося злобного чихуахуа с дрожащей от злобы и холода челюстью.        Более-менее согревшись, я взял сумку, с которой все еще капала вода, оставляя за собой узенькую мокрую дорожку, и пошел по направлению к дверям, ведущим вглубь метро в надежде, что хоть там получится "добыть" на проезд.       С горем пополам я попал домой и, бросив все у порога, немедля поспешил в душ. Раздевался под потоком горячей воды. В этот момент я, как никогда раньше, радовался, что живу. Я был счастлив, что чувствую тепло воды, согреваюсь, а воспоминания о том мире переходили плавно на второй план, будто это действительно был сон. Я поймал себя на этих мыслях и мне стало грустно: я всеми силами захотел вцепиться в ощущение реальности, но не смог.       Горячий поток капель, словно при ливне, окутывал меня и согревал, создавая некий уют, так как за окном был такой же сильный дождь, но только холодный и пронзительный, что от одних воспоминаний тело пробирала дрожь. Я провел руками по голове, запустив пальцы в волосы и вновь тяжело вздохнул, вспоминая те роскошные белые эльфийские локоны.       Что бы там ни происходило, моя жизнь создала мне тупик, я вновь и вновь желал не возвращаться из сна, хотя понимал, что иначе не будет — я все равно буду просыпаться, даже если застрял там надолго. Радует, что хоть тело отдыхает, но морально я измучен дважды. ***       Реальность ударяла мне в нос привычным запахом запахом чая с бергамотом и доширака, который я уже успел заварить после душа. Документы забрать я еще не успел, но было то, что вымокло и не имело шансы на спасение. Например, тетрадь по истории. Двумя пальцами я достал эту едва живую "кашицу" и положил на стол. Попытки ее открыть не увенчались успехом. Страницы рвались и переливались всеми оттенками синего. Мокрой она была уже давно. Глубже в сумке лежали картишки, отдаленно напоминающие мне о лете в Питере, от которых также остался лишь размытый узор. Я отчаянно начал раскладывать колоду на подоконник, чтобы та высохла, хотя и понимал, что это бессмысленно. Неровные, страшные, мятые — другими они не станут.       "В следующий раз буду брать пластиковые" — тяжело вздохнув, я провел печальным взглядом по всем картам и вернулся потрошить сумку далее.       Листы, вторая тетрадь, паспорт... Стоп, паспорт? На лице отобразился шок и полное разочарование. Хуже быть уже не могло. Я шумно упал на стул, словно камень. Хотелось пустить слезу, но я же все-таки мужик.       "Ну вот, восстанавливать паспорт: узнают, кто да что я, и точно в армию загребут. Может подсушить, да и так сойдет? Кому он нужен-то?" — на лицо невольно наползла ухмылка от собственных мыслей и, оставив паспорт сушиться на столике рядом с собой, я принялся с голодной скоростью уминать доширак.       До рассвета оставалось менее получаса. Спать не хотелось, да и не было уже смысла. Впереди очередной учебный день и я начал бороться со своими мыслями.       "С одной стороны исключили, но официально никто документов не выдал. А значит все хорошо. И истории у нас нет... И физики..." - успокоив себя, я тяжело вздохнул и собрал пакетик тетрадей на сегодня.       Первые две пары прошли хорошо. Ученики, как обычно, — кто музыку слушал, кто усердно грыз гранит науки, некоторые перешептывались. Я, как всегда, занимал свой коронный пост на задней парте в кабинете русского языка и безучастно наблюдал за происходящим. Руки по привычке лезли в сумку за картишками и второй раз "ошибались". Уже как вторую перемену я останавливался на мысли, что карты сушатся дома на подоконнике. Было чувство, словно от меня оторвали часть души. До начала занятия было еще около пятнадцати минут и я, захватив пакетик, вышел из кабинета и направился в сторону туалета.       "Потом надо что-то перекусить, а то скоро помру на этом дошираке". ***       — Эй, Макс, я слышал что дядьки с военкома приехали, — окликнул один парень другого, вошедшего в туалет.       — И чё? Всем нам финиш теперь? — ухмыльнулся вошедший.       — Ой не знаю, не знаю... Недавно, вот, Эдуард Викторович был не очень доволен кое-кем, — по голосу было ясно, что ребята смотрят в мою сторону. Я аж поперхнулся. Ситуация вытащила меня из состояния здравого смысла. — Похоже, что нам всем из-за какого-то одного упыря страдать придётся. Слышишь, парень?       — Эм, ребятки, а откуда инфа? — старался произнести я спокойно, скрывая дрожь в голосе. Да не хочу я служить! И подставлять всех тоже...       — Да тут во дворах стояла их машина, говорят. Забавно, да? Если мы из-за тебя попадём в армейку, я лично тебя, чувырло, найду и закопаю. Понял меня?       — Ага, а я помогу. Ну ладно, будущий солдат, мы-то пролетим, скорее всего. У нас военники скоро будут. А у тебя, походу, нет! — со смешком в голосе произнес второй паренек и они оба вышли.       Казалось, время тянулось медленно, и сложилось впечатление, что в туалете я провел не менее часа. Из транса вывел озноб из-за сильного ветра за окном, задувающего в щели в окнах.       — Черт! А если сейчас заберут?! И как быть?! Я не хочу в армию! Я хочу стать эльфом! — взвыл я.       Выходящий из кабинки парень странно на меня покосился, сполоснул руки и вышел вон, поцокивая языком. Стало стыдно. Но нужно было что-то предпринимать. С третьего этажа прыгать высоко, поэтому я постарался максимально незаметно "улизнуть" из универа, чтобы не стать внезапным солдатом.