Жизнь в Риме

Pov. Раф Утро началось как обычно: пробежка, душ, завтрак, проспавший и помятый Ник. Проблема всех новых школ в том, что вроде к тебе приветливо относятся, но вроде и… ничего. Новые школы/классы делятся на два вида: те, кому не терпится познакомиться с тобой и те, кому по фигу. Бывают еще такие, которые неистово гнобят новеньких, но раз уж за окном такая хорошая погода, зачем портить настроение плохими воспоминаниями? Вот и я думаю, что не стоит. Но что-то я отвлеклась от темы… Так вот, Ник всегда относился к людям, использующим магию вне Хогвартса, как иначе объяснить грозную тучу знакомых, приобретенных всего за один день? Вот и не понимаю. Не понимаю, как такой экстраверт вроде него общается с таким интровертом вроде меня, хотя, это, вроде распространенная проблема (?), все равно это как-то неловко. Неловко, когда мы идем по школьному коридору и друг начинает здороваться почти со всеми подряд, попутно спрашивая, чем я страдала всё лето. Так уж всё сложилось, что Николас- человек, зависящий от социума, общения, не важно с кем и когда- ему просто нужен повод не затыкаться. Это связано с одной очень давней, даже детской травмой, о которой мы стараемся не вспоминать. У каждого свои скелеты в шкафу… У кого-то скелеты безобидные, если не милые, но бывают и такие, что врагу не пожелаешь. Вы сейчас сидите такие и думаете: « Пф, тебе только семнадцать, какие, к черту, скелеты?». Я сделаю вид, что не услышала и продолжу рассказывать. Но не будем о печальном. На следующий после новоселья день мы поехали смотреть на достопримечательности. Правда, толпы туристов и еще больше гидов не дали это сделать и в результате пришлось просто бродить по городу. И этого хватило с лихвой: ноги до сих пор гудят. Да простит меня Ник, но гулять с ним больше я не пойду. Именно это я твержу себе на протяжении десяти лет. Зайдя в класс приветливо машу ручкой близняшкам — одинаково рыжим, кучерявым и улыбчивым мальчишкам, точным копиям Эда Ширана. Я засмеялась, глядя на то, как эти две капли воды синхронно машут ручками в ответ. Черт, да у них даже ямочки на щеках одинаковые. Я бы могла еще долго раздумывать на тему их одинаковости, если бы не Сульфус, набросившийся сверху на мою бедную тушку. Ну что за люди: не успела еще толком проснуться, а уже убивают. Раньше Ник один предпринимал попытки моего убийства как-бы-нечаянно, а теперь их стало двое, плюс Ури как погрешность. Ох, чую, веселой будет жизнь. Хуже просто некуда… Я поняла, что очень ошибалась только тогда, когда сверху упало что-то о-о-о-очень тяжелое и отдаленно напоминающее Фила, того самого пончикообразного одноклассника, который есть почти в каждом классе. Теперь точно хуже некуда. Пока сверху слышались отборные матюки Сульфи, Раф тем временем издавала предсмертные полу крики- полуоры. У меня такое ощущение, что Фил там впал в спячку. Нечаянно. И Сульфус, как назло, не подает признаков жизни. Ты же спортсмен, мать твою, сделай же что-нибудь в конце- то концов. Или, нет, я поняла: он щас типа под принцессу замаскировался и я, как верный принц, должна разрушить чары, навеянные злой ведьмой- Филом, которые разлучили нас с прекрасной принцессой. А вот фиг ему, а не поцелуй- пусть его лучше ведьма целует, тем более, что вместе они довольно миленько смотрятся. Ну, всё, яойщица во мне довольна, можно и оперную певицу включить. Орать я буду качественно, так что приготовьте свои ушки заранее, чтоб они в трубочки сворачивались. В тот самый момент, когда в легких уже не было лишнего места, ибо всё заполнил кислород и я приготовилась к апогею, подоспел настоящий прынц на сером мерседесе, — то бишь Ник- и прекрасная принцесса Сульфусита была- таки вызволена из темной башни тяжелого веса. Давайте ещё смачный поцелуй и шиппер во мне на сегодня заткнется. Может быть. Когда Ник эпично отбросил двоих лежащих сверху (ничего извращенского) и кинулся ко мне, я увидела нимб над его головой. А, нет, это он всего лишь головой лампочку прикрыл, всё в порядке. Но с другой стороны, его лохматая башка мешала наслаждаться сетом в конце тоннеля. Внезапно пропала твердая (читайте: теплая) опора исчезла, заднице стало неожиданно холодно, а лицу жарко, потому что мой закадычный друг включил в себе заботливую мамочку, засыпая вопросами типа: «Ничего не болит?», «Тебе не больно?», «Может, домой отпросишься?» и так далее. Я, блять, только что лежала на полу под двумя шкафами, конечно со мной всё в порядке. Вот если бы я на них упала, пришлось бы вызывать скорую. Для них. А так, со мной всё в порядке, да. После тщательного осмотра и вывода что я всё-таки не умираю, мне разрешили сесть на место и вроде бы идиллия, если бы не одно, но в лице левой руки, так внезапно заявившей о себе. Дело в том, что когда мне было четырнадцать, влюбилась. Ему было шестнадцать и насколько я помню, он тоже симпатизировал мне: он часто приглашал на прогулки, в киношку, в кафе, где мы просто болтали о всякой ерунде и веселились и мне было хорошо с ним, очень. В один день Дино, так его звали, таки решился пригласить на настоящее свидание. Помню, как я радовалась и волновалась одновременно: как всё пройдет, о чем мы будем говорить, и в чем мне пойти. Кажется, я тогда вынесла Нику весь мозг просьбами помочь и он, конечно, согласился, но с условием… И вот, наконец, настал тот день, когда «решалась моя судьба», по крайней мере, на тот момент я так и думала. Дино, недавно получивший права, приехал на мотоцикле, и сказав, что едем мы за город, натянул мне на голову шлем, полностью наплевав на прическу. Ехали мы долго, а когда приехали, я офигела: на небольшой полянке рядом с обрывом раскинулся пикничок, манящий к себе восхитительным ароматом свежей выпечки, я даже наплевала на спортивную диету- настолько вкусно она пахла. Свидание прошло просто замечательно: мы много шутили, дурачились, а под конец уже были парой и даже поцеловались. Какой я была счастливой в тот день… Но счастье продлилось недолго, точнее, один день. Возвращаясь домой, новоиспеченный парень проигнорировал правила безопасности, оставшись без шлема. Я же натянула его от греха подальше и не ошиблась: мотоцикл каким-то чудесным образом снесло на обочину, не помню точно, что именно было тому причиной, но проснулась я уже в больнице, не чувствуя левую руку, но зато я чувствовала адскую боль в плече, спине, голове и прочих частях тела. На вопрос «где Дин и что с ним» мне долго не хотели отвечать и только по взгляду Ника я поняла, что что-то не так и тут же сорвалась с места, игнорируя крики отца и врача о постельном режиме и адову боль во всех конечностях. И только Ник крикнул в какой палате находился возлюбленный. Я ясно помню тот рой мыслей в голове, как и то, что я повторяла себе « с ним всё хорошо, он в порядке. Просто пара царапин, вот и решили уложить сюда». У входа в палату ждали его родители, смотрящие сочувствующими взглядами, а его мать вообще разрыдалась, но тогда я не придала тому значения и буквально влетела в палату к любимому, встретившись с совершенно пустым взглядом. Еще я чётко его вопрос, застрявший в голове и по сей день « Кто ты? Мы раньше когда-нибудь виделись- твое лицо кажется мне знакомым » и я застыла на месте, не чувствуя не только руку, но и всю себя. В тот момент в палату зашел мой врач вместе с папой и он назвал причину вопроса теперь уже бывшего парня. Амнезия. Он не помнил абсолютно ничего и никого, кроме родителей, я медленно ломалась на кусочки прямо на том месте, где стояла. Тот, кого я любила, попросту забыл меня и упорно не желал вспоминать. Это был удар похуже той аварии. Через два дня полной апатии, проведённых под присмотром врачей, я решила во чтобы то ни стало восстановить ему память; я три дня дня делала то, что нравилось прежнему Дино: включала его любимую музыку, читала книги, что он раньше читал, показывала наши совместные фотки и рассказывала как мы вместе проводили время и что до аварии он начал со мной встречаться. Я могла бы многое сделать для него, если бы он не сказал: — Перестань возиться со мной, я не маленький. И хватит лживых историй о « наших отношениях», я бы никогда не стал встречаться с тобой. Я тебя ненавижу. Сгинь. Трудно описать, что я чувствовала на тот момент: пустоту внутри себя? Боль? Ничего? Всё вместе. После потери второго любимого человека, я решила меняться и заполнить пустоту внутри себя: я начала играть на ударных, гитаре, научилась петь и рисовать, стреляла из лука, занималась плаваньем, большим теннисом и многими другими видами спорта, от прежней Раф не осталось ничего прежнего и только шрам на предплечье и на запястье напоминает, какой была я; напоминает о самом первом, но самом коротком романе, и те слова прочно въелись в кору мозга, не желая уходить оттуда. Каждый новый всплеск боли в руке напоминает о той, другой боли, о пустоте и я невольно вспоминаю этот период, который, несомненно, был одним из самых тяжелых в моей жизни. Но вернемся в настоящее: привычным движением достаю из сумки обезболивающее и таким же автоматом запиваю сразу три таблетки. Утро только началось, и уже столько неприятностей, а впереди еще целый день… Но с меня на сегодня хватит- я уже морально истощена. Под предлогом болящей головы отпрашиваюсь у медсестры и еду домой. Нужно поплакать и съездить на кладбище.