На моей стороне

Первую машину — большегрузный, ярко расписанный трейлер с развеселой пестрой компанией, он заметил слишком поздно. Водитель высунул в окно изрытое угрями лицо, цветом и формой напоминавшее плохо пропеченный оладушек, и помахал Джону. Джон постоял, засунув руки в карманы, глядя на стремительно удаляющийся трейлер, и выругался вслед компании, умчавшей с собой шанс укрыться в тени. Кажется полоса везения закончилась в тот момент как он очнулся на пепелище принадлежащего Эллен бара. Он всегда трудно сходился с людьми и потому никогда особенно не жаловал Эллен — бойкая, упрямая и прямолинейная, она вызывала у Джона чувство смутного раздражения. После гибели Билла (Эллен так и не поверила что это был несчастный случай) отношения их из «натянутых» перешли в разряд «позиционной войны», и Джон счел за благо забыть дорогу в «У дороги». Но теперь Эллен наверняка была мертва, как и ее дочь, и Джон остро сожалел о том, что не может попросить у них прощения. За то что не совершил, но мог бы — оттолкнуть или отговорить Билла, выстрелить в напавшую на него тварь на секунду раньше. Голова кружилась все сильнее; в такт болезненной пульсации перед глазами мелькали разноцветные всполохи, шорох подошв по растрескавшемуся асфальту отдавался в ушах звенящим эхом. В горло словно засыпали мешок пыли: каждый вдох был болезненным. Эллен, тогда, уткнувшись лицом ему в плечо, беззвучно плакала. Плечи ее сотрясались от рыданий, но глаза оставались сухи — это он ясно увидел, когда она резко отстранилась и скривила губы в вымученной улыбке. Потом потребовала подробностей — и Джон неохотно, не смея лгать перед лицом столь явного и неподдельного горя, стал рассказывать, умолчав лишь о том, что Билл перед охотой выпил полбутылки виски – это слишком походило на попытку скрыть собственную некомпетентность. Мучительно стыдясь самого себя пытался оправдываться, говоря о ситуации, которая лежала за пределами его жизненного опыта, и видя что Эллен, как и всякая женщина, за тщательно подобранными словами и гладкими речевыми оборотами разглядела истину. То, в чем Билл пытался убедить его перед охотой: наскоро слепленный план был дырявым как старые носки и пах примерно также. Эллен дослушала до конца, пропустив мимо ушей жалкие, нелепые извинения, и коротко, без замаха ударила Джона кулаком в лицо. А затем буднично вытерла руку о чужую куртку. Джон ощупал языком зубы(один шатался) и, кивнув только что ставшей вдовой жене Билла, направился к выходу. Уже на пороге обернулся — Эллен ожесточенно терла тряпкой барную стойку с такой силой, что полированное дерево вот-вот готово было задымиться. Сплюнул кровь и аккуратно затер влажное красное пятно подошвой ботинка. Вспомнил что так и не сказал в каком морге тело Билла, однако возвращаться не стал — под стойкой Эллен хранила дробовик и Джон точно знал что она превосходный стрелок. Не стоило искушать судьбу. Серый, словно покрытый засохшей грязью, «пикап» притормозил рядом четверть часа спустя, обсыпав его мелкой как мука пылью. Джон закашлялся, согнувшись, а когда распрямился, понял что глаза его находятся на одном уровне с макушкой водителя. — Далеко собрался? — низко надвинутая фуражка оставляла лицо сидящего за рулем человека в тени. Джон видел только рыжеватую недельную щетину и зажатую меж неестественно белых зубов травинку. — Еду к родственникам в Лоуренс. — Легенда была простой и безопасной — он знал как словоохотливы бывают люди, получившие неожиданного попутчика, и не намерен был давать повод подозревать его в чем-то противозаконном. — Тогда нам по пути. Запрыгивай, парень. Джон без возражений забрался на продавленное переднее сиденье. — Ты без вещей? Джон мысленно выругался. — Это не ваше дело, — сухо сказал он. Водитель хмыкнул, перекатил травинку в правый уголок рта, и протянул Джону широкую шершавую мозолистую ладонь. — Бенни. — Джон. К заправке подъехали на закате. К тому времени Джон успел опустошить две бутылки воды, натереть мозоль пряжкой от ремня, и продумать свои дальнейшие действия. Бенни оказался на редкость молчаливым — узнав, куда Джону нужно, он тут же потерял к нему всякий интерес и остаток пути они провели под тягуче-плавные звуки смутно знакомой классической мелодии. Джон разглядывал содержимое полок, прикидывая как бы половчее стащить пачку соли — рядом с непроверенным попутчиком он чувствовал себя крайне неуютно; Бенни же лениво перебросился парой слов со скучающей светловолосой продавщицей, и, подхватив пластиковую корзину, отправился за продуктами. Джон бросил быстрый взгляд на лениво кружащих под мутным стеклянным плафоном жирных мух — скрытая в тени плафона камера, тихо жужжа, как раз повернулась в другую сторону — и сунул соль в карман куртки. Хорошо было бы еще разжиться ножом или пистолетом — без оружия он чувствовал себя хуже чем голым, однако как сделать это, не привлекая лишнего внимания, пока не знал. Просить деньги было неудобно — вряд ли он увидит Бенни когда-нибудь еще, но сомнения пришлось затолкать поглубже — однажды сыновья уже слишком долго провели в неведеньи, гадая о судьбе отца. Повторять старые ошибки глупо. — Не одолжишь ли мне пару долларов? — тон он выбрал расслабленно-небрежный, так, словно просил о сущем пустяке. Бенни не должен догадаться о важности звонка — это говорила въевшаяся в кровь и кости паранойя. — Надо срочно позвонить кое-кому. — Могу дать телефон, — Бенни перехватил доверху наполненную корзину одной рукой, а другой полез в карман, очевидно за пресловутым телефоном. — Я толком не умею… — Джон извиняюще пожал плечами — лучше выглядеть замшелым консерватором, чем позволить постороннему проследить звонок. На мгновение показалось что Бенни догадался об истинной причине, по которой он собирался позвонить из автомата, но потом Бенни хмыкнул и выдернул из внутреннего кармана помятый кожаный бумажник. Высыпал в сложенную горстью руку мелочь, потом вытряхнул монеты Джону на ладонь, и подтолкнул его в сторону автомата. — Если хочешь ехать дальше, то поторопись, парень. Телефоны Дина и Сэма находились «вне зоны доступа», Бобби, к которому сыновья могли отправиться, просто не отвечал. Джон перебрал мысленно всех с кем активно контактировал до смерти, мимолетно подивившись тому, как мало осталось у него друзей, и набрал номер Миссури. Ясновидящая ответила почти сразу, голос ее был хрипловатым и срывающимся от усталости, но вполне узнаваемым. — Кто это? На языке вертелось с полдюжины вариантов ответа, однако Джон решил ограничится самым простым и невероятным: — Джон Винчестер. — Что за глупые шутки? — За нервозностью ставшего слишком тонким голоса он различил плохо скрываемый страх. — Миссури, это я, и я вернулся. Можно к тебе приехать? Молчание было таким долгим, что Джон засомневался в том, слышала ли его собеседница, и повторил вопрос. На сей раз ответ был дан почти сразу. — Не звони мне больше, — отрывисто бросила Миссури, — И если ты покажешься на пороге моего дома… Клянусь что пристрелю тебя как бешеную псину. — Миссури!... — длинные гудки стали ему ответом. Джон выругался. Оставался последний… и не самый лучший вариант — Адам. Он отправил его матери письмо сразу как понял что след, ведущий к Желтоглазому, четкий и ясный. Но Кейт всегда старалась оградить сына от проблем и Джон подозревал что она могла спрятать письмо. И тогда все выглядело бы так, словно он бросил Адама — ничего хуже и представить нельзя. Слишком живо перед глазами стоял призрак отца, который однажды просто исчез из дома, без объяснений и извинений. На сей раз трубку брать не спешили — он успел раз пять проклясть телефонную службу и пару раз — себя, за излишний оптимизм и глупую надежду на то, что все еще обернется к лучшему. Отрывисто брошенному «Да?» не обрадовался — незнакомый мужчина сам по себе был тревожным признаком: Кейт отваживала редких женихов с завидным упорством и в выражениях при этом не стеснялась — за словом в карман она никогда не лезла. Идея представиться ее дальним родственником, определенно, оказалась не самой удачной — незнакомец немедленно продемонстрировал все признаки развивающейся паранойи, дотошно принявшись расспрашивать Джона об его отношениях с Кейт и, напоследок поинтересовался — не собирается ли он претендовать на долю наследства. — Наследства? — переспросил Джон, уже понимая — и не желая принимать очевидную и страшную правду. И ему охотно поведали о кровавом ритуальном двойном убийстве, всколыхнувшем Виндом. — Проблемы? — неслышно подкравшийся Бенни смотрел на него в упор и Джону сделалось не по себе от слишком пристального взгляда. — Все нормально, — Джон повесил трубку на рычаг и утомленно потер занывшие от резкой боли виски. Категория «нормально» в его жизни уже двадцать лет как не существовала, однако откровенничать с Бенни он не собирался. — Я на минуту, отлить. Зеркало в туалете оказалось удивительно большим для такой захолустной дыры. Джон с силой провел ладонью по забрызганному мыльной водой стеклу, стирая капли конденсата, и уставился на свое отражение, гадая, что в его внешности могло внушить Бенни хоть каплю доверия. Темные глаза-вишни, тяжеловатый, плохо выбритый подбородок, неровно обрезанная челка и признаки хронического недосыпа на помятом лице — это Джону было хорошо знакомо. …Вот только человеку, глядящему на него из зеркальной глубины, было никак не больше шестнадцати. Пару мгновений он тупо пялился в зеркало, тщетно стараясь соотнести себя-пятидесятитрехлетнего с парнем, который и бриться-то начал не так давно, и полагая что излишне реалистичный морок развеется. Мерно капала вода из подтекающего водопроводного крана, отсчитывая секунды, но все вокруг оставалось неизменным. Желудок сделал головокружительный кульбит, и Джон плотно сжал губы и сглотнул, прогоняя тошноту. Затем плеснул в лицо теплой, дурно пахнущей воды и оттянул пониже ворот футболки. Шрам на груди, оставленный когтями ругару, никуда не делся — чудесного исцеления, в довесок к воскрешению и омоложению, не произошло. Значит видение исключается — тварей, умеющих воздействовать на разум человека, можно пересчитать по пальцам одной руки, и методы и приемы каждой он знал наизусть. Нечто подобное могли сотворить особо могущественные джинны — только те на мелочах не прокалывались, позволяя жертве самой построить свой воображаемый идеальный мир. Да и не мог существовать «дивный новый», в котором Адам оказался бы мертв. Джон был чересчур стар и опытен, чтобы списывать его смерть на случайность, и слишком ненавидел ложные оправдания, чтобы не винить себя в этом. Сверхъестественное всегда настигало Винчестеров — и чаще рано, чем поздно. Джон стащил футболку через голову и повернулся к зеркалу тылом, разглядывая спину с резко выступающими лопатками и еще один шрам — на левой руке: пуля тогда вошла в мякоть предплечья — пятнадцатилетний Дин подстрелил выбирающегося из подлеска отца, приняв его за оборотня. Оперся ладонями о покрытый желтоватым налетом край раковины, и глубоко задумался. Жизнь приучила его не роптать на судьбу, ничему не удивляться и принимать неприятные сюрпризы со стоическим спокойствием, так что удушающий приступ паники он задавил в зародыше. Становилась понятна реакция Бенни — он был обманут (или притворялся обманутым) кажущейся безобидностью и юностью Джона. Можно было сколько угодно тешить себя надеждой что сыновья узнают его в любом возрасте и обличии, но реальность представлялась до обидного неутешительной — в таком виде на глаза им показываться нельзя. До дома Бобби (Джон верил что старый пьяница при встрече не разрядит карабин ему в живот) — семьсот миль. И пусть даже при самом благоприятном раскладе он не доберется туда раньше завтрашнего полудня — в качестве временной базы этот дом послужит идеальным убежищем. Бенни выглядел достаточно дружелюбным, но на его дальнейшее содействие рассчитывать бессмысленно и опасно: зависеть от кого-то больше, чем необходимо для выживания — прямой путь к смерти. Джон выскользнул за дверь прежде чем вяло пережевывающая жвачку блондинка успела что-нибудь сказать. Он был уверен что Бенни, не дождавшись своего беспокойного попутчика, давно уехал, однако серый «пикап» стоял на прежнем месте и его водитель, сдвинув фуражку на затылок, накачивал просевшее переднее колесо. — Ты задержался, — сказал он вместо приветствия. Ткнул колесо носком ботинка и, удовлетворенный результатом, отсоединил насос. — Я не еду. Бенни преувеличенно аккуратно уложил в кузов свернувшийся длинной резиновой змеей шланг, и обернулся к Джону. — Все-таки у тебя проблемы, — констатировал он. — Мне не нужна помощь. Огрызнулся совершенно механически, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Бенни прицокнул языком. — Именно поэтому ты выглядишь так, словно только что похоронил лучшего друга, и закопался рядом за компанию. Парень, юношеский максимализм еще ни кого до добра не доводил. Все возражения натолкнулись на льдистый взгляд светлых глаз и осыпались вниз с тихим шорохом, не успев слететь с губ. — Ну и, раз сегодня день откровений, — Бенни коротко и невесело усмехнулся, обнажив зубы, — могу сказать что путешествовать одному чудовищно скучно. Поэтому считай что на меня напал неожиданный приступ альтруизма, и скажи мне, куда тебе надо на самом деле. — Литл-Рок, Арканзас, — сказал Джон, забросивший попытки проанализировать поведение Бенни, и уже не столь уверенный что стоит отказываться от настойчиво предлагаемой помощи. Бенни пожал плечами. — Залезай. Надеюсь у тебя нет аллергии на цитрусовые — я взял нам лимонный пирог.