Abyssus abyssum invocat

      Похрустывая снежным покрывалом, двое шли по тёмной улице, миновав библиотеку, а затем и местное кафе, освещающиеся лишь лиловой вывеской «У МАФФЕТ». Санс на секунду остановился у незнакомого ему здания, которое стояло на месте его любимого бара: лиловые деревянные стены, небольшие окна, украшенные морозным узором, маленькие ступеньки, засыпанные снегом, но имеющие свежие следы любителей выпить горячего какао или чего-нибудь покрепче перед сном. Он немного постоял в ожидании, что Папайрус развернется, шлепнув себя по лбу из-за забывчивости, но этого не произошло. Он снова хрустнул хрупкими кристаллами под ногами в нетерпении идти дальше, когда неожиданная мысль возникла в сознании: «Нужно оставить чаевые на входе, огоньки обрадуются», и, помотав головой, отбрасывая неуместную в данной ситуации, мысль, скелет поплелся за незнакомцем, все больше настораживаясь, по тропинке в сторону леса.

***

      Снег на елях искрился серебром, ослепляя своей красотой. Томные высокие деревья нависали над путниками, безразлично наблюдая с завидной высоты. Спустя пару мгновений после того, как лес принял двоих в свои объятия, они вышли на небольшое открытое место, зажатое в кольце могучих елей. Не дойдя до середины поляны, высокий скелет остановился. Санс последовал его примеру. Минуты тянулись, а странный Папайрус все стоял, чуть приподняв голову, и направив взор куда-то в потолок. — Иногда бывает очень страшно смотреть наверх, потому что именно там находится неизвестность, — тихо произнес он, доставая из пачки новую сигарету. Санс не придал этим словам особого значения. Секунду помолчав, скелет продолжил. — Ну что, когда ты уже вернёшься домой? — он замер, в ожидании ответа, которого не последует. — Я специально привёл тебя сюда, чтобы ты мог спокойно телепортироваться, — он повернулся к Сансу лицом. — Или ты не можешь? — скелет затянулся новой сигаретой, проникая, своими глазницами в самые потаенные уголки души гостя. Санс машинально опустил глаза. — Домой? О… о чем ты? Разве ты не хотел выпить со мной? — в последней фразе голос предал его и выдал дрожь всего волнующегося тела. Но лицо высокого скелета не выражало ничего кроме невообразимой усталости и жажды покоя. Казалось, будто он совсем ничего не замечает. Такое чувство, будто вот-вот он рухнет прямо на снежное покрывало, засыпая самым умиротворенным из всех снов. Почему его посещают такие мысли? Может потому что сам нуждается во всем этом? Нужно срочно оценить шансы на побег. Откуда этот Папайрус мог знать о телепортации Санса? И, мысленно шлепнув себя по лбу, понял, что возможно здешний Санс тоже обладает такой способностью. В любом случае, он не собирается возвращаться. Даже если этому Папайрусу известен путь из мира в котором они сейчас находятся, то Сансу в любом случае не поздоровится. Его Папайрус наверняка заметил отсутствие Санса. И можно не сомневаться, что его ждёт наказание. Он проведёт одну, а может и две ночи без еды, в перерывах между длящимися мучительную вечность избиениями брата. Если он будет кричать и умолять на коленях о усилении ударов, припавши к ногам Папайруса, то возможно, он закончит пораньше и позволит даже съесть снег с ладони. После чего его выкинут на холодную улицу, пока Босс не захочет снова избить его. Вся эта перспектива не нравилась Сансу. Поэтому легче сбежать от кого-либо в этом мире, чем ждать, когда его настигнет боль в своём. Единственной проблемой было место, куда он мог бы направится. Он не желал возвращаться домой, в котором снова и снова будет ждать его брат. И дни, бесконечно похожие один на другой. Хотя можно ли назвать мир, где он родился его домом? Возможно, мне не избежать возвращения в свой мир, но что если попробовать обмануть этот? Если тут есть слабак Папйрус, то есть и… Санс развернулся и зашагал к выходу из леса. Стиснув кулаки в карманах, в одном из которых он сжимал все еще материализованную кость, он шёл по тёмно-синему небу под ногами. Он не расслышал шагов, следующих за ним и насторожился. Поворачиваться к врагу спиной — его любимое лекарство от скуки, а так же неплохая приманка, чтобы атаковать, в силу своего роста, прямо в живот, не давая ни малейшего шанса на отступление. Санс не знал, что ожидать от здешнего Папайруса, но он мог надеяться, что тот либо напрямую атакует, либо оставит его в покое, хотя бы на некоторое время. Сделав следующий шаг, Санс упал. Перед ним стоял скелет в оранжевой толстовке. Как он так быстро переместился? Он не мог пройти мимо меня, не коснувшись земли и не издав каких-либо звуков. Это…невозможно?  — Думаешь, ты один можешь телепортироваться? — улыбка скользнула по лицу Папайруса. — Как глупо. Не к моему ли ты брату направляешься? Позволь кое-что прояснить, скелебро, — дымка вырвалась из его ноздрей и глазниц. «Это, что, шутка?»— Санс не понял, обратилась это мысль к последнему слову Папайруса или к его умению телепортироваться. — У меня нет времени с тобой возиться. У тебя два варианта: первый — ты телепортируешь свою костяную задницу отсюда; второй — ты телепортируешь свою костяную задницу отсюда. Выбор у тебя не большой; а я чувствую, к чему ты клонишь, поэтому лучше тебе убраться туда, откуда ты пришёл, — он следил за Сансом не мигая. — Советую сделать это как можно скорее. Ну уж нет. Санс оскалился, обнажив острые акульи зубы. Возможно, уже слишком поздно осознавать свои намерения, но здесь и сейчас, я не проиграю Этому Папайрусу. Он ответит за всё. — Конечно, сию секунду, бо…друг, — он не чувствовал сомнений, но привычка делала своё. — К сожалению, у меня осталось одно незаконченное дело. Не поможешь мне? — Санс поднялся на ноги. Алое пламя искрами вырвалось из глазницы, и танцевало, направляемое невидимым ветром. Его ноги сами оторвались от земли, и он подпрыгнул вверх, оказавшись лицом на уровне лица врага, схватив его за ворот толстовки и надавив на его ключицу всем своим телом. Секундой позже оба вместе рухнули вниз: Санс, сидя на грудной клетке высокого скелета и направляя заостренный конец кости к позвоночнику жертвы; и обыденно-невозмутимое выражение лица, немного задетое огорчением, из-за потерянной недокуренной сигареты. Секунда тянулась в оглушительном молчании всего мира, казалось, ожидавшего чего-то от Санса. — Ну, что будешь делать дальше? — нарушил тишину поваленный скелет. Он так же невозмутимо смотрел на пышущего яростью маленького скелета у себя на груди. Санса сковал шок абсурдности данной ситуации: Он сидит на Папайрусе, угрожая подставленным оружием, и готовясь в любую секунду прервать его жизнь, пока тот спокойно лежит на холодном снегу, даже не думая сопротивляться или телепортироваться. А теперь, он просто спрашивает: «Ну, что будешь делать дальше?» Папайрус чуть приподнял свою голову, порезав позвонок, и подложил под нее руку, так будто он лежит на мягком диване. — Ты, блять, сумасшедший? Ты понимаешь, что я могу убить тебя? — Ты не убьешь, — он «закрыл» глаза. — Потому что причина справа от тебя. Санс медленно повернул голову, сохраняя твёрдость в руке у позвонка безоружного скелета. Или почти безоружного. Как только Санс повернул голову, он увидел полуоткрытую пасть Гастер-Бластера. И огромные оранжевые глаза, которые выглядели такими же уставшими как и их хозяин. Наверное, он не спал целую вечность. — Может сходим в Вотерфолл как-нибудь? — спросил спокойный голос. Санс нихера не понимал.