Abyssus abyssum invocat

      Санс открыл глаза и сразу получил сильную затрещину. Из-за лёгкого веса, он моментально отлетел на несколько метров, оставляя за собой мокрый от пота след по холодному кафелю. Он надеялся, что это снова был сон и был готов ждать, пока его снова не ударят по лицу, чтобы он проснулся. Проснулся, но не здесь. Возможно было бы здорово проснуться где-нибудь одному в Вотерфолле среди шепчуших чужие надежды и мечты эхоцветов и медленно погружаться в спокойный сон, наслаждаясь полутьмой тёмного потолка, освещаемого лишь отсветом магических бирюзовых кристаллов похожих на далёкие звезды, о которых он читал в старых книгах библиотеки. Или просто упасть с вершины одного из водопадов. Да, это было бы очень даже неплохо. Санс тяжело вздохнул и попытался собрать силы, чтобы сопротивляться. Возможно, если он будет сильно перечить Боссу, то тот его убьет и это все, наконец, закончится. Услышав свою очнувшуюся жертву, нападавший торопливыми шагами подошёл к скелету и перевернул его на спину. Огоньки в широких глазницах Санса расширились от удивления и в мгновение погасли. Перед ним стоял Папайрус. Действительно, а кто же ещё? Кто мог его ударить? Его пробирал смех. Это все вовсе не сон. Неужели он посмел думать, что это была всего лишь иллюзия? Он посмел даже задуматься на секунду, что он в другом месте, что ему позволят остаться одному в тишине и покое? Санс расхохотался. Наверное он просто вырубился от болевого шока, а сейчас брат привел его в порядок, собираясь продолжить свою пытку выжимая из Санса весь ужас его сознания в раздирающий душу крик, заставляя оставить последнюю надежду на борьбу, сопротивление или смерть. Что-то заставило Санса остановить метавшиеся мысли о нападении, мольбе о пощаде или защите. И этим «что-то» было бездействие. Скелет, нависающий над ним, не стремился схватить его за шкирку и оторваться на нем, выбивая весь оставшийся дух, не навалился на Санса, и не заставил его кричать от ужаса и боли, не начал даже орать или тихо ворчать на него. Это «что-то» подсказывало Сансу, что это не его Папайрус. И он имел ввиду не нелепую оранжевую толстовку вместо чёрной брони и повязанного на шее алого шарфа. А всю ситуацию в целом. Длинная рука, все ещё державшая его за плечо, не была жёсткой и ранящей его кости, лицо не выражало жажды насилия, а сама комната выглядела странно. Она была другой. Цвет обоев? Размещение стола? В конце-концов, запах? — все это имело совершенно отличный от его «дома» характер. Пока мысли Санса метались в надежде понять происходящее, тишину нарушили шуршание одежды, когда фигура наклонилась к нему, и голос, который звучал в непривычной слуху маленького скелета, манере: — Ты в порядке, приятель? Ты сильно кричал. Прости за это, — при этих словах Папайрус потянулся к скуле распластавшегося на полу скелета, чтобы применить магию исцеления, но тот в свою очередь отбросил руку шлепком, и приподнявшись, отполз к дверце кухонного гарнитура. Грудь Санса тяжело поднималась и опускалась, а глазницы метались из стороны в сторону. Он не понимал, что происходит. Наверняка, будь разум скелета спокоен, а мысли хладнокровными, он смог бы понять суть происходящего, вспоминая свои прошлые опыты и исследования, но в данный момент Санс в панике бросался от одной мысли к другой, все чаще начиная подумывать, что кто-то из находящихся в этой комнате точно сошёл с ума. Вероятно это был сам Санс, ведь он не только дотронулся до Папайруса, но и оттолкнул руку Младшего, тем самым не приняв его редко проявляющуюся заботу. Да, определённо, сейчас все и закончится. Толчок коренастого скелета не возымел никаких последствий, кроме изменения в лице, выражение которого он не видел, потому что его взгляд был опущен вниз, на пол, как и подобает мусору. Хоть мысли о смерти и часто посещали его голову, но они были всего лишь мыслями и расстаться с жизнью он боялся. Он боялся смерти. Он был трусом и единственным, чем он мог сейчас заниматься, это усиленно думать, выбирая один из предположительных вариантов поведения Папайруса день за днём. Санс не исключал возможности, что Папайрус над ним насмехается. Этот уебок может притвориться, если захочет, хорошим братишкой и когда старший скелет откроется, то хорошенько получит прямо в и так раздолбанные ребра, хохоча над своим маленьким преставлением, хотя Санс не уверен что младший стал бы Так унижаться. — Заканчивай эту херню, босс. Пожалуйста, хватит. Можешь избить меня, я не буду сопротивляться, честно, — зрачки метались из одного угла комнаты в другой, не смея подняться даже на дюйм. — Только, прекрати это сраное шоу, — с этими срывающимися от болезненных воспоминаний словами, Санс замолк в ожидании, представляя довольно расплывшуюся улыбку Папайруса, который бы точно не упустил возможности избить свою жертву до беспамятства с её же согласия. Высокая фигура выпрямилась в теплом очертании маленького солнца на потолке кухни, и протянул руку Сансу. Лица не было видно, потому что он стоял прямо под лампой, но такое незамысловатое действие привело Санса в ступор, когда он поднял голову. — Я не знаю, что именно с тобой произошло, приятель, и как ты оказался на моей кухне, но понимаю, что тебе пришлось несладко, — его голос был неровным, не смотря на то, что его действия были спокойными. — Не хочешь ли чего-нибудь выпить со мной, пока мой брат не пришел со смены? Думаю, будет лучше всё обсудить в спокойной обстановке, но точно не здесь, — закончив, он медленно потянулся другой рукой к карману толстовки, расположенном на животе, и, достав пачку сигарет, а затем подцепив пальцами зажигалку из кармана, закурил одну. Санс так и не понял, играет ли с ним Папайрус или он действительно не знает того, кто протягивает ему руку, напоминая о какой-то людской картине про мифических богов из библиотеки, название которой не может вспомнить. Вся ситуация забавляла его: какой бы он не выбрал исход, в любом случае останется дураком, хотя остаться дураком в незнакомой ему обстановку привлекала не больше, чем снова быть избитым Папайрусом. Может стоит подыграть в этом картонно-приторном спектакле и что-нибудь да получится? Или может быть на этот раз он наберется смелости и сделает то, о чем так долго думал? В невидимом горле все ещё першило, поэтому скелет на полу закашлялся, вцепившись в куртку и развернув себя спиной к загадочному брату. Скрыв использование алой магии, вырывающейся пламенем из левой глазницы, и, ощутив в правом кармане маленькую кость с заостренным концом, Санс встал, проигнорировав руку скелета. Вздохнув поглубже, точнее, насколько позволяло ему его изможденное тело, будущий убийца повернулся, издав пронзительный скрип своими кедами по ледяному кафелю на таинственного хозяина дома. Улыбнувшись, до тошноты фальшивой улыбкой, немного успокоившимся басом проговорил: — Я в порядке. Я в полном порядке и совсем не против выпить с тобой, дружище.