Casting Moonshadows

Когда людьми и счастьем обойден, Не знаю я, что делать мне с собой, - В глухое небо тщетно рвется стон, И горько плачу над своей судьбой. Я завистью нещадною томим К чужой надежде, участи, друзьям (Шекспир, сонет 29, в переводе А. Финкеля)

РЕМУС: День, когда Ремус получил свое письмо из Хогвартса, был самым счастливым в его жизни. Он сидел за завтраком, кушая кусочек тоста, одновременно бросая взгляд на своего отца; ожидая момента, когда Джон Люпин поднимет взгляд c насмешливым отвращением и скажет ему, что не приемлет животных за своим столом и чтобы он убрался с глаз его долой. Его отец читал Ежедневный Пророк и казался увлеченным статьей, поэтому Ремус позволил себе есть медленнее. Порой у него хватало времени лишь на пару кусков, и отец его тут же прогонял, либо на задний двор с высокими стенами, откуда он не смог бы сбежать, либо в подвал дома. Подвал был его комнатой с момента Той Ночи, потому что стены и двери были достаточно плотными, чтобы удержать перевоплотившегося оборотня. Сейчас матрац Ремуса и другая мебель его комнаты, хотя ее имелось довольно мало, были постоянно разорваны в клочья и в пятнах крови. Лишь его самые ценные вещи, которые он хранил на верхушке шкафа, оставались целыми и невредимыми. Иногда Ремус задавался вопросом, не было бы лучше, чтобы отец передал его в Отдел Магических существ в Министерство, а не держал его взаперти из-за чувства долга перед его умершей женой, которую он так сильно любил. Временами лихорадка от нахождения в каморке становилась настолько сильной, что, казалось, волк разорвет Ремуса на части в попытках сбежать. Когда все становилось хуже, он прокрадывался в старую лабораторию зелий своей мамы и устраивался под столом, представляя ее тихое мурлыканье и звенящий котел, над которым она работала. Но даже его мысли о ней были испорчены воспоминаниями о залитых лунным светом вылазках в лес за их домом. Когда он думал о луне теперь, его сердце наполнялось ненавистью, страхом и воспоминаниями о боли, и он ощущал, как волк внутри него кричит с триумфом. Его редкие и очень краткие вылазки на Косую Аллею с его не желающим туда идти отцом были единственными яркими моментами за все его жалких пять лет жизни как оборотня. Это случилось в момент, когда Ремус долго размышлял об очередной поездке в Лондон. Большая рыжевато-коричневая сова влетела в наполовину открытую заднюю дверь. Ремус посмотрел на нее с неопределенным интересом, ожидая, что она уронит письмо на место его отца, и был изумлен, когда вместо этого она направилась к нему, кинув письмо на его грязную тарелку. – Что это? – сказал его отец требовательно. – Я не знаю, – сказал Ремус, взяв робко письмо. – Оно адресовано мне… Его голос затих, когда он заметил герб и восковую печать. Он был разделен на четыре части: лев, барсук, орел и змея, – каждая по отдельности. – Что это? – отец попытался выхватить письмо. Ремус вцепился в него, его сердцебиение усилилось. – Я думаю, это из Хогвартса, – прошептал он, едва веря в это. Хогвартс! Он помнил истории, которые мама рассказывала ему о нем: огромный замок в Шотландии, полный магии, детей, с заколдованными потолками и перемещающимися лестницами. В своих самых сокровенных мечтах он никогда не думал, что они позволят ему, отвратительному маленькому и темному существу, находиться в его стенах. Джон Люпин выглядел слишком шокированным, чтобы наказывать Ремуса за то, что он уклонился от его попытки выхватить это письмо. – С чего бы это им позволять такому, как ты, учиться в Хогвартсе? Ремус открыл письмо дрожащими пальцами. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный Чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Люпин, Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора. На другом куске пергамента более личное письмо гласило: Мистер Люпин, Мы осведомлены о вашей ликантропии, и в случае, если вы примете приглашение в Хогвартс, мы будем предоставлять вам место для вашей трансформации каждый месяц так же, как медицинскую помощь в лице нашего школьного целителя Мадам Помфри при любых повреждениях, которые вам предстоит пережить. Вам нужно будет встретиться с директором после пира в честь Распределения в первый день семестра, чтобы договориться о деталях. Минерва МакГонагалл, Заместитель директора. – Дай мне посмотреть на это! – сказал Джон Люпин, выхватив письмо из рук его сына и начав просматривать его с неверием. – Они предложили тебе место? Ремус не нашел слов, чтобы ответить. Он все еще был в шоке. Как только он начал потихоньку осознавать происходящее, он почувствовал, как улыбка начала появляться на его лице, однако странное ощущение внутреннего напряжения зародилось в его сердце. То письмо не только было о принятии его в Хогвартс, более того, оно было адресовано ему, как если бы он был больше человеком, чем зверем. Ремус почти не имел никаких взаимоотношений с людьми, кроме его отца, за те года, которые последовали после Той Ночи, и он был изумлен, что кто-то, кто совершенно не знал его, мог обращаться с ним таким образом. Внезапно, первый раз за многие годы, он вспомнил слова его мамы, когда она умирала. – Не позволь им превратить тебя в монстра, как он. Волк не изменил тебя. Скажи это, Ремус! – Волк не изменил меня, – повторил он c благоговением в голосе. Его отец впился в него своим взглядом, с горящими углями ненависти в янтарных глазах. По какой-то причине он выглядел свирепым. – Ты по-прежнему темное существо, – сказал он низким дрожащим голосом. – Это не делает тебя человеком. Это не делает тебя таким, как мы. Ты животное и убийца. Если бы не ты, Серена была бы сейчас жива. Ты думаешь, волк не изменил тебя? Посмотри в зеркало. Ремус склонил свою голову. – Да, отец. – Не смей когда-либо об этом забыть! Если бы я мог, подумал Ремус, смотря на свое плечо, которое было по-прежнему перевязано с момента его последней трансформации несколькими днями ранее. Если бы я мог.

***

Много недель спустя, Ремус неуверенно стоял между платформами девять и десять на станции Кингс Кросс. Он был одет в неприметную маггловскую одежду и волочил изношенный чемодан за собой. После нападения Фенрира Грейбека Джон Люпин больше не мог вынести работы в министерстве, и в результате с деньгами у них всегда было туго. Его отец с неохотой привел Ремуса на Косую Аллею для того, чтобы купить все для школы, несколько недель назад, и хотя все, что он имел, было поддержанным, это было больше, чем Ремус мог себе представить. Джон Люпин погрузил сына в автобус Ночной Рыцарь этим утром, дав небольшой инструктаж, как попасть на платформу, хотя Ремус никак не мог найти смелость сделать последний шаг. Будучи отстраненным от окружающего мира большую часть своей жизни, он осознал, как много людей вокруг него и как много пространства. Это было больше, чем он мог принять. Это было сравнимо с тем, когда ты пытаешься схватить каждый глоток воздуха после долгого бега, хотя вздохи жгутся и отдаются болью в груди и часть тебя жаждет совершенно прекратить дышать. Пока он смотрел на барьер, к нему подошли женщина и мальчик в очках и со взъерошенными черными волосами. Мальчик тащил за собой чемодан, который выглядел блестящим и новым, спереди на нем было выгравировано имя: «Дж. М. Поттер». Женщина глянула на Ремуса, на его чемодан и потерянное выражение лица. – Ты тоже новенький, милый? – спросила она его. Ремус так испугался, когда к нему обратились, как к обычному человеку, что он смог лишь глупо уставиться в ответ. Она посмотрела на помятый билет в его левой руке и, очевидно, заметила номер платформы, потому что положила руку ему на спину и слегла подтолкнула вперед к барьеру. – Просто пройди сквозь, – указала она ему. Ремус подчинился без слов, волоча свой чемодан за собой. Он закрыл глаза, когда приблизился к барьеру, и немного ускорился, сжавшись, ожидая удара. Когда ничего не произошло, он открыл глаза и обнаружил себя на новой платформе, посреди болтающих студентов и родителей, чемоданов и ухающих сов, сидящих в своих клетках. Он оглянулся вокруг в восхищении. Это было похоже на Косую Аллею, но здесь было даже еще более шумно. Огромный красный поезд стоял, ожидая студентов. – Где твои родители, милый? Он обернулся и снова увидел ту самую женщину и черноволосого мальчика. – Разве они не провожают тебя? Мысль о его отце, который стоял бы сейчас рядом с ним, выглядел бы гордым за него и поцеловал бы на прощание, была настолько смехотворной, что Ремус почувствовал, как его грудь затряслась от безрадостного смеха. К его ужасу, этим не ограничилось, и смех слетел с его губ странным грубым звуком, который был неуместным и неправильным. Очевидно, он был не единственным, кто так подумал, потому что женщина в тревоге сделала шаг назад, а черноволосый мальчик вдруг принял сердитый вид. – Не смейся над моей мамой! – зло сказал он. – Как ты смеешь! – Джеймс, не… – начала женщина, но Ремус прекратил смеяться так же быстро, как и начал. Он ощутил внезапное сильное желание убраться отсюда и развернулся, как можно быстрее, к ближайшей двери поезда, потащив за собой чемодан. Поскольку большинство студентов были до сих пор на платформе, внутри было много пустых купе, и Ремус прошел в одно из них, практически всхлипнув от облегчения. Он засунул свой чемодан под сидение, сел и, отклонившись от окна и спрятавшись за шторкой, уставился на станцию. Он знал, что он должен был разговаривать вежливо с леди. Он знал, что он не должен был смеяться, или по крайней мере он должен был остаться и объяснить, почему это произошло. Но он запаниковал, и теперь черноволосый мальчик его ненавидел, а его мама считала его грубым или больным. Постепенно поезд стал заполняться. Несколько человек заглянули в его купе, увидели его и ушли. В конце-концов, маленький мальчик, который был приблизительно возраста Ремуса, с черными сальными волосами и весьма крупным носом зашел в купе. Он презрительно посмотрел на Ремуса, затолкнул чемодан под сиденье напротив и сел там, достав потрепанную книгу, в которой Ремус узнал учебник по Защите От Темных Искусств для первокурсников. Мальчик начал читать. Ремус неуверенно поглядел на его. Он знал, что, чтобы завести друзей, он должен разговаривать с людьми, но ему хотелось бы, чтобы у него в этом было больше опыта. – Привет? – попытался он. Мальчик поднял на него темные глаза, оторвавшись от книги, и посмотрел на Ремуса,как будто исследователь, ожидающий, когда невиданная зверушка начнет лаять. – Мое имя Ремус Люпин, – сказал Ремус, нервно сжав кулаки на своих коленях. – Северус Снейп, – произнес мальчик, прежде чем вернулся к своей книге. Ремус задумался, означает ли это, что они теперь друзья. Что делают друзья? Сидят ли они так, как сейчас? Разговаривают ли они? Он подумал, что должен позволить Северусу Снейпу сделать следующий шаг, но мальчик сидел, полностью поглощенный чтением. Тут прозвучал громкий звук снаружи, болезненное восклицание, и дверь в их купе отворилась. К досаде Ремуса, это был мальчик со встрепанными волосами с платформы, с чемоданом позади него. – Могу я сесть здесь? – спросил он, глядя в сторону Снейпа. Потом он заметил Ремуса, забившегося в угол. – О, это ты,– сказал он с отвращением. – Маленький мерзавец – ты расстроил мою маму! – Я ничего не сделал с твоей мамой, – рявкнул Снейп. – Не ты, он, – мальчик указал на Ремуса. – Я н-не х-хотел… – начал заикаться Ремус, посмотрев на Снейпа. Он не хотел, чтобы его новый друг посчитал его сумасшедшим. – Ты даже не можешь нормально разговаривать, – сказал мальчик с лохматыми волосами, пробежавшись презрительным взглядом по фигуре Ремуса. – Я не знаю, как… – Нет, ты не можешь здесь сесть, – прервал его Снейп. – Ты грубый и слишком много говоришь. – Никто не спрашивал твоего мнения, урод. Снейп усмехнулся и вернулся к своей книге. Мальчик моргнул, а затем снова повернулся к Ремусу. – Вы достойны друг друга! – сказал он яростно. – Неудивительно, что твои родители не пришли и не проводили тебя. Они, возможно, не хотят признавать, что ты их сын! Ремус ощутил вспышку боли, гнев начал расти в нем, волк проснулся в нем и показался через его глаза. Он нашептывал ему наброситься на мальчишку и прижимать к земле до тех пор, пока тот не истечет кровью… Он поборол это чувство. Он хотел остаться здесь. Он хотел пойти в Хогвартс и быть таким же нормальным, как и все другие. Он не хотел, чтобы волк смог его изменить. Не приближайся, мысленно сказал он с отчаянием гневающемуся волку внутри себя, не приближайся, оставь меня, ты не нужен мне. Не приходи, пока не придет твое время. Пожалуйста, пожалуйста, не приближайся. – Ты сумасшедший! – сказал мальчик, возвышаясь над ним. Только в этот момент Ремус осознал, что он бормотал все это вслух. Его кулаки были сжаты, а на его лбу выступил пот. – Хей, что происходит? Все трое повернули свои головы в сторону нового голоса. Это был маленький мальчик, совсем, как они, с блестящими черными волосами и дымчато-серыми глазами. Он с интересом выглядывал из купе на противоположной стороне прохода. – Он совершенно ненормальный, – заявил мальчик со взъерошенными волосами, указав пальцем в сторону Ремуса. Тот преодолел желание укусить его. – Ты можешь сесть здесь, если хочешь, – предложил другой мальчик. – Я Сириус Блэк. Ты, должно быть, Поттер. Я узнаю эти волосы и очки всюду. – Блэк? – спросил Поттер. – Это Древнейший и… – И Благороднейший Дом Блэков, бла бла бла, и так далее… Да, – сказал Блэк, скривив лицо. Поттер выглядел сомневающимся, и Блэк показал на Снейпа и Ремуса. – Ты бы хотел сидеть там? Поттер пожал плечами и, снова взявшись за свой чемодан, потащил его через коридор в купе Блэка. – Я Джеймс Поттер, кстати. Ты был прав. Они оба засмеялись, и дверь захлопнулась за ними. Ремус почувствовал, как расслабляется. – Спасибо тебе, – пробормотал он Снейпу. – Я не для тебя это сделал, – сказал Снейп, даже не оторвавшись от своей книги. – Мне он не понравился. Он был грубым и громким, и по нему ясно видно, что он чисто Гриффиндорец. – Это плохо? – спросил Ремус, вспомнив, что оба его родителя были в Когтевране. – Разумеется, – усмехнулся Снейп. – Кто захочет быть в Гриффиндоре? Они тупоголовые, нахальные и вообще идиоты. Единственный факультет, который заслуживает того, чтобы быть на нем, это Слизерин. Ремус не ответил. Он взахлеб читал «История Хогвартса» все лето и многое знал о четырех факультетах. Он не хотел быть в Слизерине. Они были известны своими предубеждениями и чистокровными принципами. Если бы оборотень обнаружился среди них, Ремусу было жутко представить, что могло бы случиться. Он не хотел быть и в Когтевране. Они были слишком хороши в разгадывании загадок, и это было предрешено, что они бы связали его ежемесячные исчезновения с его состоянием, рано или поздно. Он думал, что Гриффиндор звучит идеально, но если этот Поттер был примером того типа людей, которые шли на этот факультет, тогда он не хотел бы быть и там тоже. Возможно, он мог бы попросить отправить его в Пуффендуй. Мысль была почти что комичной. Оборотень в Пуффендуе. Ни он, ни Снейп не заговорили снова, пока поезд проделывал свой путь через Центральную Англию в сторону дикой Шотландии.