Casting Moonshadows

"Я хотел бы показать настоящего себя, не какую-то маску, которая целиком меня поглотила, скрыв от ваших глаз!" (Peter Rosen)

РЕМУС: Ремус проснулся очень рано в первый день обучения, чтобы сходить в душ перед тем, как остальные его заметили бы. Он совершенно точно не хотел, чтобы кто-либо из ребят увидел его покрытое рубцами и изувеченное тело. Он порылся в своём чемодане настолько тихо, насколько мог, достав свои вещи и туалетные принадлежности, и незаметно вышел из-за своих занавесок. Его волнение от пребывания в Хогвартсе вместо того, чтобы сойти на нет, только возросло, когда он прокрался в ванную. Комната была огромной - больше, чем весь дом Люпина вместе взятый. Там были мерцание серого камня, белый мрамор и сверкающие металлические детали. Ремус зашёл в одну из душевых кабинок и закрылся занавеской. Он разделся, повесил свою пижаму на крючок на стене со своей формой, затем сделал шаг под душ и потянулся к крану. Боль была внезапной и мучительной, и он сразу же осознал: краны были сделаны из серебра. Он уставился вниз на свою руку, которая, несмотря на такое легкое прикосновение, выглядела обожженной и покрывшейся волдырями. Он был таким глупым. Почему он не обратил внимания? Такое упущение может привести к тому, что его секрет будет раскрыт. Он мог быть благодарным только за то, что столовые приборы, которыми они пользовались прошлой ночью, очевидно, были из нержавеющей стали. Он осторожно взял мочалку своей неповрежденной рукой и использовал её, чтобы включить краны. Хлынула вода, тёплая и успокаивающая, и Ремус стал неловко мыться, пытаясь не обращать внимания на жжение от ожога. Он оделся так быстро, насколько мог, вернувшись обратно в спальню как раз в тот момент, когда Поттер направлялся в ванную, выглядя неряшливо и туманно-сонным. Он сердито хмыкнул, когда проходил мимо Ремуса. Ремус вздохнул и прошёл к своей кровати, положив обратно свою пижаму, и начал поиски своих целебных зелий в чемодане. Он вытащил одно, которое могло успокоить его ожог от серебра, и с трудом открутил крышку. Оно было уже наполовину пусто. После того, как его отец услышал про письмо из Хогвартса, он был даже более свободным в своих наказаниях, чем обычно, и тело Ремуса было все еще изувечено маленьким круглыми заживающими ожогами, где Джон Люпин прислонял серебряную ложку к его коже. Был еще один плюс в пребывании в Хогвартсе, подумал он, когда начал втирать лосьон на свою ладонь и пальцы. Даже если у него нет друзей, он сомневался, что кто-либо ранит его так, как это делал его отец. Даже перспектива быть избитым была предпочтительней для него, нежели сильный ожог от серебра. – Что ты сделал со своей рукой? Ремус подпрыгнул от голоса и увидел Сириуса Блэка, стоящего возле конца его кровати, он смотрел на Ремуса с нескрываемым любопытством. – Я...ээ... обжег её. Вода. Она была горячей. Глупый. Глупый. Когда ты научишься думать? Ты позволил ему увидеть... – Ох. Последовала долгая тишина, и Блэк открыл рот, как будто собирался снова что-то сказать, но дверь от ванной открылась и оттуда неспешно вышел Поттер. – Доброе! – сказал он, фокусируя взгляд на Блэке и выглядя гораздо более бодрым после душа. – Иди прими душ. Вода горячая, но я слышал, к ней быстро привыкаешь. Ремус видел, как серые глаза Блэка вновь метнулись к ожогу на его руке, которые он закрыл в кулак, несмотря на боль, которую это вызывало. Он пожал плечами и повернулся к Поттеру с хмурым взглядом. – И почему ты так отвратительно весел в такое раннее утро? – пожаловался он. – Это неуместно. Поттер засмеялся, невозмутимо: – Ты говоришь, как моя мама. Если ты поторопишься, я подожду тебя, и мы можем вместе пойти завтракать. Сириус тяжело вздохнул и сморщил нос: – Хорошо. Разбудишь Питера, ладно? Он ещё даже не проснулся. Ремус сложил свои вещи обратно, убедившись, что его чемодан закрыт, прежде чем выскользнуть из комнаты незамеченным остальными ребятами. Большой зал гудел от болтовни, свойственной началу нового семестра, когда он пришёл. Он проскользнул на скамейку в конце стола Гриффиндора и взглянул на завтрак с опасением. Столовые приборы и обеденные тарелки, может, и были сделаны из нержавеющей стали, однако блюда с едой были точно из серебра. Он мог ощущать тепло у своей руки, когда она находилась в нескольких дюймах от ближайшей тарелки с сосисками. Он поразился тому, что упустил это прошлой ночью, затем вспомнил, что был расстроен в тот момент. Он мог только быть благодарным за то, что он каким-то образом избежал соприкосновения с тарелками, когда накладывал себе еду. Он посмотрел на стол, за которым сидели его товарищи Гриффиндорцы. Даже те, кто выглядел так же радостно от пробуждения, как Блэк, казалось, ели достаточно, чтобы повалить целую армию. Ремус почувствовал себя плохо от одной лишь мысли о таком количестве съеденной еды. Его отец никогда не позволял ему больше, чем кусок тоста на завтрак. Он наклонился, незаметно и осторожно взял тост с серебряной подставки напротив него и начал намазывать его маслом. – Ремус Люпин? Он поднял взгляд и увидел Шарлотту, студентку шестого курса Гриффиндора, старосту, смотрящую на него. – Да? – Твоё расписание. Она дала ему кусок пергамента и направилась к рыжеволосой Лили Эванс. Он уставился на него, ощущая сильное сердцебиение. Наконец-то он будет изучать магию по-настоящему. Он не мог дождаться момента, когда взмахнёт палочкой на что-то и то, что он хочет, случится. Ему было интересно, что бы сказала его мама, если бы она его сейчас увидела здесь, сидящего за столом Гриффиндора, как настоящего человека. Завтрак почти подошёл к концу к тому времени, когда его сожители появились. Поттер подпрыгивал, выглядя счастливым и растрепанным, за ним следовали Петтигрю, который разглядывал холл при дневном свете впервые с большим интересом, и Блэк, который выглядел так, как будто единственная вещь, которая интересовала его в данный момент, это возвращение обратно в кровать. Как только Ремус заметил их, он встал из-за стола. Он действительно не хотел сталкиваться с ними в такое раннее утро в первый день их обучения. Однако удача отвернулась от него, потому что, как только Поттер увидел его, его весёлое выражение лица сменилось хмурым и он свирепо взглянул на него: – На что ты смотришь, Полоумный? Ремус вздрогнул от своего прозвища и немного отступил. – Джеймс...– сказал сонно Сириус, – Давай просто возьмём что-нибудь поесть. Я голодный! Поттер взглянул на своего друга, пожал плечами и направился к столу, очевидно забыв про Ремуса, который воспользовался этим и сбежал с облегчением. Он снова заметил старосту Шарлотту, разговаривающую со второкурсницей у дверей парадного входа, и нерешительно подошёл. – Не могла бы ты, пожалуйста, подсказать, как мне добраться на Чары? – спросил он её. – Конечно. Ремус был первым пришедшим на Чары тем утром. Он стоял, прислонившись к стене, ожидая прибытия остальных. Когда же они, наконец, пришли, он постарался отдалиться от Поттера и его друзей, как можно дальше, и обнаружил себя сидящим в центре класса вместе с Фрэнком Лонгботтомом. Их учитель был низкого роста маленький волшебник по имени Профессор Флитвик, который улыбнулся им всем и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Сегодня, – пискливо сказал он, – мы будем изучать чары левитации. Wengardium Leviosa. Он продемонстрировал движение волшебной палочкой, и сосновая шишка поднялась из корзинки на его столе и всплыла в воздух. Студенты одобрительно зашумели, беря свои волшебные палочки и готовые попробовать самостоятельно. По кивку Профессора, класс принялся за работу. Левая рука Ремуса болела, пока он держал волшебную палочку, но ему было все равно. Мысль о том, что он способен применить эти чары, буквально вызывала головокружение от нетерпения. Если ты сможешь это сделать хорошо, сказал голос внутри, который он называл Внутренним Мародером, то, может быть, ты сможешь это проделать со штанами Поттера и сильно натянуть трусы между его ягодиц. Это определенно было бы занимательно. Он попытался проигнорировать голос. Как и предполагало имя голоса, он имел тенденцию командовать его здравым смыслом и навлекать на него беду – из-за чего он получил сотни ожогов от серебра, причиненные его отцом за прошедшие года. – Ты в порядке? – спросил Фрэнк, глядя на Ремуса с беспокойством. Ремус моргнул и посмотрел на него. – Мм… Да. – Только ты сидишь уже целую вечность, подняв свою волшебную палочку и открыв рот, так ничего и не сказав. Я подумал, может, ты плохо чувствуешь себя. – Э… ох, нет, – Ремус почувствовал, как краснеет. – Он ничего не может поделать с собой, он сумасшедший, – вставил слово Блэк, идя к началу класса за другой шишкой. Петтигрю умудрился сжечь до пепла обе их шишки, яростно тыкая в них своей палочкой. Ремус нахмурился, и Блэк приподнял бровь: –Что, ты отрицаешь это? – Оставь его в покое, Блэк, – вмешался Лонгботтом. – Даже если он сумасшедший, это не твое дело. – Попробовал бы ты сказать это, если бы делил спальню с ним на протяжении семи лет. – Ох, отвали, – сказал Лонгботтом, поднимая волшебную палочку. – Смотри, я думаю, Петтигрю прожег дыру в твоей сумке для книг. Блэк обернулся, чтобы увидеть Петтигрю, виновато стоящего около их парты, окруженного облаком черного дыма. – Пит! – воскликнул он. – Я же сказал ничего не делать, пока я не вернусь. Джеймс, почему ты не следил за ним? – Я что, его мама? – Поттер выглядел вполне довольным всей сложившейся ситуацией. Блэк прошел к столу, взял пару шишек и вернулся обратно на свое сидение, чтобы предотвратить другие возможные катастрофы. – Так ты и в самом деле сумасшедший? – спросил Фрэнк Ремуса с большим интересом. – Я никогда не встречал сумасшедших раньше. – Э… – для подходящего ответа Ремус был слишком сбит с толку тем фактом, что Фрэнк не выглядел слишком озабоченным его ментальной нестабильностью. – Я… э… просто… сосредотачивал свою магию, – сказал он, ощутив вдохновение. – Серьезно? – Фрэнк звучал неуверенно. – Это работает, да? Ремус посмотрел на свою шишку и мысленно припомнил демонстрацию и книгу по Чарам, которую он жадно читал летом в течение трех недель, пока он был заперт в своей подземной спальне. Если и была вещь, имеющая отношение к Ремусу, так это любовь к книгам и отличная память. – Wingardium Leviosa! Его сосновая шишка двинулась, затем, дрожа, поднялась в воздух, постепенно набирая стабильность, в то время как Ремус становился все увереннее, пока она не подпрыгнула и не взмыла над их головами. – Блестяще! – сказал Фрэнк. – Можешь научить меня тоже сосредотачивать свою магию?